Чтение онлайн

Следователи заявились на следующий день. Они обходили весь дом, беседовали со всеми, кто мог что-то видеть в тот день. Нина надела на лицо маску типичной женской скорби. Да, была дома. То есть ушла из дома утром и вернулась к обеду. Нет, никого не видела. Нет, ничего не слышала. Да, виделись пару раз, приятная женщина, выдавила из себя Нина. Юра старался, пыжился, изображал из себя, то ли Холмса, то ли Пуаро. Эдакий проницательный эксперт со стороны. Выдвинул версию, дескать, все было подготовлено, значит, месть любовника, или каких-то жестоких кредиторов. Следователи для вида посидели еще пару минут, что-то черкнули в блокнотах и ушли.

Нина почему-то была уверена, что никакого обыска у них проводиться не будет. Они не подозреваемые, даже не свидетели. Молоток лежал на своем месте в нижнем ящике комода. Теперь они с Ниной настоящие сообщники и пойдут до конца.

Приближался день рождения младшего сына. Такие даты всегда отмечались с родными и друзьями. В эту субботу решили пойти в кафе, занять там два больших стола, для взрослых и друзей сына. Со старшим такое уже не проходило. Он отмечал с друзьями, без взрослых, но при этом приходил почти вовремя, вином от него не пахло. Поэтому Нина с мужем были спокойны и уверены, что все делают правильно. Иногда отмечали на природе, на даче, с шашлыками и музыкой. Иногда – на квартире. Но сейчас у Нины просто не было сил готовить праздник, стоять у плиты, что-то придумывать.

Придется потратиться на угощение в кафе, зато не надо будет потом допоздна заниматься уборкой.

И вообще некогда было думать об этом. Завтра ей идти на обследование, которого она ждала и боялась. Внутренние решения она уже приняла. Если что-то плохое, придется говорить с мужем, что-то объяснять сыновьям, жизнь изменится и все станет другим. Ей становилось не по себе от таких мыслей, она старалась думать о чем-то хорошем, но не получалось. Выходило, что до дня рождения сына ничего не скажешь, не портить же всем праздник. Значит, придется терпеть, ждать несколько дней. И это лежало на душе тяжелым, не сдвигаемым камнем.

Аппарат гремел, гудел и потряхивался. Нина не боялась закрытого пространства, но было не по себе от этого угрожающего гула огромной железяки. Она была явно б\у, доставлена совсем недавно по гуманитарной помощи, как и многое другое медицинское оборудование. Пару лет назад ей пришлось делать такое обследование, когда она свернула себе спину, занимаясь с тяжелыми больными в своей палате. Приходилось поднимать и ворочать огромного необъятно-толстого мужика, который даже не пытался ей как-то помочь, хотя был в сознании и даже не парализован. Просто лежал и пыхтел. Как казалось Нине нарочно. Пару дней назад он погладил ее по бедру, слегка шлепнул и сказал, что после выздоровления обязательно навестит. Вот урод! Нина тогда стряхнула его потную руку и ничего не сказала. После того случая мужик вел себя по-хамски, грозился написать жалобу и при этом намекал на возможные будущие отношения. Таких идиотов в мужском отделении хватало и поэтому Нина так ждала перевода в женское. Итак, она все же надорвала себе спину, пытаясь развернуть его отвратительную жирную задницу, и поэтому невролог назначил исследование позвоночника. К счастью, ничего серьезного тогда не нашли, и Нина вылечилась гимнастикой и таблетками.

В этот раз, видимо, гимнастикой дело не обойдется, горько усмехнулась она.

Заключения врача ждала долго. Вышла сестра, позвала в кабинет. Уже нехорошо, раз зовут, отметила Нина про себя. Обычно вручают бумагу и уходят к себе в кабинет.

Доктор, молодая женщина в очках пригласила присесть и быстро рассказала, что у Нины есть образование в тканях мозга. Скорее всего, доброкачественное, но, видимо, растущее.

Обязательно идите к неврологу и поскорее, – заключила она. Вас направят к нейрохирургу, и там будут решать, как и когда оперировать. Без этого не обойтись. Сейчас лечат с хорошими результатами, не бойтесь. Тем более, вы медработник, к вам отнесутся внимательно. Она откинулась в кресле, давая понять, что разговор закончен. От нее пахло хорошими и дорогими духами, под халатом было видна загорелая кожа бедра. Чулков на ней не было. Да, тут душновато, подумала Нина и вышла.

Домой ехала дольше обычного, думая об операции, дне рождения сына и молотке.

На семейный праздник собралось почти двадцать человек, включая друзей сына. Заняли небольшой зал кафе полностью. Все шло спокойно, пока не появилась мать Нины. Светлана Петровна была женщиной шумной, активной, любительницей выпить и погулять. Ее свободный образ жизни и свел в могилу раньше срока мужа, так думала сама Нина. Она так и не простила ей раннюю смерть отца. Света не сумела повзрослеть до своих почти шестидесяти лет. Одевалась как девушка на выданье, обрисовывая плотные складки кожи на животе и бедрах майками, узкими брючками и прочими совсем не ее возраста одеяниями. В отношениях с мужчинами была раскована и неразборчива. Нина всеми способами избегала встреч с матерью, но иногда они были неизбежны. Мама могла начать заигрывать прямо в компании, не разбирая, кто чей мужчина, что вызывало недоумение окружающих, обиды женщин. Нина стыдилась матери, но та находила поводы и причины заявиться и без приглашения. На этот раз и приглашения не требовалось, она пришла к внуку на праздник, и даже с подарком – не затрудняя себя размышлениями, принесла три тысячи рублей в конвертике. Сын был рад, он сам выберет, чего ему хочется. И, значит, бабушка снова угодила внуку.

Нина даже не стала просить мать вести себя скромнее и спокойнее, знала, что это бесполезно. После первого же бокала вина, та «молодела» на глазах и начинала выискивать себе кавалера для танцев.

Но у Нины вдруг возникла другая забота. Весь вечер Юра почти не отходил от своей двоюродной сестры – Ольги. Та была моложавой стройной женщиной чуть за тридцать, подтянутой и энергичной. В юности слыла певуньей и плясуньей, желанной душой любой компании. Легко вышла замуж, легко развелась, предусмотрительно не рожала, берегла фигуру. Теперь делала карьеру. У нее было высшее образование по языкам, она начала с должности торгового представителя в совместном предприятии. За пять лет стала директором направления, сменила три машины, причем не своих, а от фирмы. Одевалась и пахла все дороже. И не старела. Вероятно, хорошие деньги, которые не тратились на семью, полностью уходили на косметологию и фитнес. Эта Ольга всегда было занозой в душе Нины. Всем она выходила лучше – и работой, и внешностью, и достатком. Правда, не было детей, так та и не переживала, жила для себя. Мужчин выбирала долго и основательно. По отрывочным рассказам мужа, некоторым репликами и оговоркам, Нина знала, что у Ольги была своя стратегия успеха. На работе она давала только начальникам-мужчинам и только после долгих уговоров и гарантий карьерного роста. При этом «для здоровья» находила парней-ровесников и даже моложе, с которыми кувыркалась до изнеможения. Любила найти себе партнера на отпуск, чтобы провести его с пользой для тела и женской психики. Это очень поддерживало ее самооценку и добавляло уверенности в себе.

С Юрой у них были свои непонятные Нине отношения. Они могли долго разговаривать о чем-то своем. Например, о политике, об экономике, автомобилях и на прочие малоинтересные и малопонятные для Нины темы. Мужа интересовало ее мнение о том, что будет после кризиса прошлого, 98-го года, встанет ли экономика на ноги, не будет ли безработицы?

Когда Нина приближалась к ним, оба замолкали, делая вид, что в их разговоре наступила пауза. Она меня считает дурехой,– Нина становилась все злее и злее. Тоже мне премудрость, быть давалкой на работе. Вот обе мои подружки, они честнее, дают им деньги, там, подарки, берут, а не дают, ну и ладно. Встречаются с мужиками потому, что сами так хотят, а не потому, что выгодно. Вот сделать тебе еще пару дырок, но только в голове, сразу одумаешься. Нина подошла к этой парочке, посмотрела пристально на каждого.

– Как дела, Оленька? – спросила неестественно приторным голосом.

– Спасибо, все хорошо, а у тебя? Ольга держалась уверенно и снисходительно. И сразу продолжила громко, так, чтобы все слышали: А давайте споем! Встала, поправила платье так, чтобы подчеркнуть обводы своего все еще молодого и подтянутого тела. Прошла в гардеробную, взяла футляр с гитарой. Послышался гул одобрения гостей. Ольга запела невысоким, чуть глуховатым голосом, медленно перебирая струны. Все слушали, никто не подпевал, напротив, старались не мешать. Пела по-английски, балладу о несчастной любви. В паузах с переборами переводила на русский, все успевала, к месту улыбалась, к месту делала грустный взгляд.

Когда закончила, все захлопали, наперебой просили исполнить что-то для каждого. Нина вышла на балкон. Да, она точно заграбастает моего Юрика – дурика. А почему бы нет? Детей она не хочет, есть двое взрослых парней, ими и заниматься бабе нечем. Только за питанием следить. А с деньгами можно и не готовить. Статус свой поднимет, перетрах с замужней всегда стоит дороже. Во-первых безопаснее, во-вторых увлекательнее. Окрутит Юрака – дурака, если уже не окрутила, а потом будет ему мозги пудрить своими задержками на работе и командировками в местные отели. Статус замужней ей и в карьере поможет, тем более декреты ее карьерному росту не грозят. Отбивать своих деловых партнеров и начальников у их жен и не просто, и опасно. Те тоже не лыком шиты, про своих благоверных все давно знают. Могут и нанять кого надо.

–Времена стоят лихие, – думала Нина. За последние несколько лет она не раз слышала, что там и тут была перестрелка, бандиты делили рынок, или автосервис, или ресторан. Она переживала за мужа, его автосервис тоже принадлежал какому-то «крутому» бизнесмену с темным прошлым и что там впереди, было совсем неясно.

Торжество завершалось пьяненькими поцелуями, обещаниями и пожеланиями. Сам именинник гулял где-то с друзьями неподалеку, иногда забегая за перекусами для своей компании. Нина вышла из кафе на воздух. Идти до дома было недалеко. Юра рассчитался и подошел к жене. Шли молча. В голове у Нины шумело, голова немного кружилась, но не болела. В лифте прислонилась к стене, очень захотелось все высказать, выкричать, выплакать. Но сдержалась, только сжала в кулаке правой руки невидимую рукоятку молотка.