Чтение онлайн

Истории, которые нужно рассказывать. Таким будет мой бренд. В то время как дизайн Валери Мур отражает индивидуальность людей, я хочу создавать истории с помощью своих работ. Я жажду, чтобы кто-то оценил мой дизайн и почувствовал, что его видят, слышат и ценят по достоинству.

Я улыбаюсь и бросаю взгляд в угол, где замечаю группу конкурсанток с бейджиками. Их растрёпанные волосы и смелые причёски создают незабываемый образ. И тут я замечаю его… он стоит прямо там… Мой отец одеты в полицейскую форму.

Когда я вижу его, кровь стынет в моих жилах, и я мгновенно начинаю дрожать. Он смотрит по сторонам, явно разыскивая меня. Я была слишком потрясена, чтобы отвести взгляд или отвернуться. И вот его глаза останавливаются на мне, и он прищуривается, словно насмехаясь надо мной. Я не теряя ни минуты, срываюсь с места, и бегу, не зная, куда бежать, но мне нужно было скрыться от него и быть уверенной, что он меня не поймает.

Это была моя мечта, и я не собиралась позволить ему разрушить её.

Я пробежала мимо команды Валери, которая собирала вещи, и вдруг обнаружила, что бегу через дверь, ведущую в коридор.

— Перестань убегать, Зои! Когда я тебя поймаю, твоё наказание будет только хуже, — прорычал мой отец, протискиваясь в дверь, как раз вовремя, чтобы увидеть, как я проскальзываю в другую приоткрытую дверь и оказываюсь в комнате.

Я закрываю дверь, прижимаясь к ней всем телом, чтобы защитить себя. Я знаю, что он попытается прорваться через неё, чтобы добраться до меня. Моё сердце бешено колотится, и я чувствую слёзы, когда он стучит в дверь.

— Выходи, или будет только хуже, — кричит он.

Я оборачиваюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы загородить дверь, но вместо этого я вижу людей… Мужчины сидят за длинным столом в углу комнаты. Свет не настолько яркий, чтобы разглядеть их лица, но он достаточно яркий, чтобы отразиться от металла пистолетов в их карманах-кобурах.

У меня подгибаются колени, когда глаза одного из них встречаются с моими. Затем он произносит что-то на итальянском, а другой отвечает по-русски, что-то похожее на ругательство.

Мой отец — полицейский. Я узнаю плохих парней, когда вижу их, и я только что наткнулась на логово гангстеров, у которых была частная встреча.

Моё сердце бешено колотится в груди от мощных ударов кулаков отца по двери. Он с трудом открывает её, и я падаю на пол.

Он входит, и я пытаюсь встать на ноги и отойти от него подальше. В этой суматохе я слышу, как кто-то кричит:

— Он гребаный коп! — Затем раздаётся выстрел, и тело моего отца падает на пол.

Я закрываю глаза и зажимаю рот рукой, чтобы подавить крик.

Из-за стола доносится голос с сильным итальянским акцентом:

— Что ты здесь делаешь, малышка? — Он застрелил моего отца, и из его пистолета всё ещё валит дым.

— Я... Я... Я пыталась убежать от него. — Говорю я, глядя на безжизненное тело отца. На мгновение меня охватывает чувство облегчения, но оно быстро исчезает, сменяясь ужасом от моей ситуации.

— Это не имеет значения, — произносит он с явным раздражением. — Ты слишком много видела. — Он направляет на меня пистолет, и я, словно перепуганная крыса, забиваюсь в угол комнаты, готовясь к неминуемой смерти.

— Подожди, — слышу я незнакомый голос с сильным акцентом, но пока не могу понять, чей он. — Мы можем использовать её. — Говорит человек, с теперь явно слышным русским акцентом.

— Я не люблю, когда концы с концами не сходятся, — огрызается в ответ итальянец.

— Я всё исправлю, если это необходимо, — обещает русский и щёлкает пальцами.

Я слышу шаги, приближающиеся ко мне. Я слишком оцепенела, чтобы поднять голову и увидеть лица тех, кто стоит передо мной. Настолько, что даже когда их руки обхватывают меня за плечи, я не пытаюсь сопротивляться.

Я жива, и пока это всё, что имеет значение. На мгновение мне показалось, что это конец. Я думала, что умру так же, как мой отец.

Они тащат меня за руки, и мои чёрные ботинки становятся слишком тяжёлыми для меня. В белом платье я чувствую себя ягнёнком на заклание.

Мой взгляд падает на тело моего отца в полицейской форме, которую он использовал как прикрытие для издевательств надо мной все эти годы, той самой формы, из-за которой его только что убили.

По крайней мере, в мире стало на одного монстра меньше.

ЗОИ

Он такой же пугающий, как и холодный.

— Я знаю, кто ты такая, Зои.

Я заставляю себя продолжать есть, но с каждой секундой мне становится всё труднее.

Он знает меня.

Но как?

Что он может знать обо мне? Моё прошлое? Даже Братва не знает об этом. Оно погибло вместе с моим отцом в тот роковой день. Даже после своей смерти он продолжает наказывать меня самым жестоким образом. Он делает всё, чтобы я каждый день сожалела о том, что покинула дом в поисках лучшей жизни.

Я жалею, что не послушала его, когда он говорил мне отказаться от своих глупых мечтаний.

Дрожащей рукой я беру стакан с водой и подношу его к губам, избегая встречаться взглядом со своим хозяином. Он может казаться непохожим на остальных, но это не так. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, но это не значит, что он не может сделать меня несчастной. Не значит, что он не купил меня, чтобы я стала его рабыней. Не значит, что у меня есть свобода.

— У тебя есть вопросы по поводу нашего соглашения? — Спрашивает он с невозмутимым видом, словно не он только что предложил мне стать его служанкой.

Я качаю головой и ставлю стакан на стол, затем беру вилку, словно собираясь продолжить есть. Но я устала притворяться, что наслаждаюсь едой. С такими людьми, как он, всегда приходится платить свою цену.

— Значит, всё понятно? Ты осознаёшь своё место? — Продолжает он.

— Да, Этторе, — отвечаю я, нанизывая картошку фри на вилку и отправляя её в рот, чтобы избежать дальнейших вопросов.

— Тебе совсем не интересно моё предыдущее заявление? — Удивляется он, указывая на меня пальцем.