Чтение онлайн

Теперь, я снова оказываюсь в той темной комнате, где на меня смотрят хищные глаза, а безжизненное тело моего отца находится в пределах досягаемости.

— Она пойдёт с нами, — растягивая слова, говорит мужчина в маске, направляя пистолет на меня и притягивая меня к себе. Ещё трое мужчин с оружием в руках окружают Валери, чтобы держать её под контролем. Я извиваюсь в его объятиях, чувствуя спиной ещё одну группу солдат.

— Отпусти её, — рявкает Валери дрожащим голосом.

Всё, что происходит вокруг меня, кажется внетелесным опытом.

— Оставайся на месте, или тебе будет больно, — произносит кто-то, взводя курок, и я кричу, но мой голос звучит лишь в моей голове, и, кажется, не выходит наружу.

Я пытаюсь сопротивляться, прежде чем он нажмёт на курок и убьёт её, как они убили моего отца, но мои кости слишком слабы, а ноги искалечены.

— Зои! — Этторе врывается в прихожую с двумя пистолетами в окровавленных руках, его лицо залито кровью. Он мгновенно открывает огонь, убивая двоих мужчин, которые приближаются к нему, словно ему безразлично, умрёт он или нет.

— Уведите её отсюда, — приказывает тот, кто направил пистолет на Валери, бросая меня одному из мужчин и прижимая Валери к себе в качестве прикрытия.

— Этторе! — Мои губы приоткрываются, и я снова кричу. Моё тело поднимается и сопротивляется, царапаясь, пока они тащат меня прочь, направляясь к запасному выходу.

Я в бешенстве бью его ногами и кулаками, пытаясь вырваться на свободу. Это последний раз, когда жизнь отнимает у меня что-то, а я не сопротивляюсь. Это последний раз, когда я позволяю кому-либо делать из меня жертву.

Мои слёзы обжигают щёки, а сердце замирает от боли. Я бью и пинаю всё, до чего могу дотянуться.

— Зои! — Этторе рычит, когда раздаются новые выстрелы, но его уже не видно.

Меня втаскивают через заднюю дверь в ожидающий фургон.

— Отвали от меня! — Кричу я, пиная одного из них в пах. Он стонет, корчась от боли.

Я бросаюсь за другим, но дверь фургона захлопывается перед моим носом, погружая меня в темноту. Фургон набирает скорость, и я ударяюсь головой о твёрдый металлический салон.

Пытаясь прийти в себя после удара, я чувствую, как чьи-то руки поднимают меня, связывают запястья и ступни, сгибая в позе эмбриона и прижимая колени к груди.

— Зачем вы это делаете? — Спрашиваю я, и мой голос звучит грубо и хрипло. Я с отчаянием вглядываюсь в темноту. — Почему я? Почему сейчас? Почему, почему, почему? — Повторяю я, и слёзы катятся по моим щекам.

Как я снова здесь оказалась? Это похоже на дежавю.

Именно в тот момент, когда я готова совершить прорыв в своей карьере, меня снова погружают во тьму забвения. Сколько времени это будет продолжаться? Ещё пятнадцать лет?

— Что я сделала? — Мой голос срывается на дрожащий шёпот. Этот вопрос я задаю скорее себе, чем кому-то другому в этом фургоне, который окружает меня.

— Ты скоро узнаешь, — раздаётся холодный, стальной голос, и я чувствую его табачное дыхание на своём лице. — Так это ты, — разочарованно произносит он. — Свет, — щелкает он, и лампочка начинает мигать, освещая зловещую фигуру с каменными глазами.

Меня охватывает озноб.

Я смотрю в лицо смерти.

И черты лица его владельца слишком похожи на Вирджилио.

Если бы не возраст моего похитителя, я бы подумала, что он восстал из мёртвых, чтобы утащить меня в ад.

ВИРДЖИЛИО

— Блядь, — рычу я, ударяя кулаком по стеклянной стене в своём кабинете, — Блядь, блядь, блядь, — я провожу рукой по ряду книг на полке у стены, и они с грохотом падают на пол.

Я чувствую зуд.

Я рычу, стаскивая с себя рубашку, пуговицы отлетают. Я срываю с себя эту чёртову штуку и выбрасываю ткань, которая была сшита её нежными и преданными руками.

Я не смог спасти её.

Я, чёрт возьми, не смог её спасти.

Снова.

Я бью ещё раз кулаком в стену, и ещё, и ещё, пока не чувствую, как хрустят костяшки пальцев, и я уверен, что моя кровь теперь смешивается с засохшей кровью тех людей, которых я убил в коридоре, пытаясь добраться до неё.

Сначала я не понял, что они пришли за ней, но когда я побежал к ней, мужчины окружили меня. Я не стал ждать, чтобы нажать на курок и отправить ублюдков в ад.

Но я опять опоздал.

Как и раньше.

Это моя грёбаная вина. Снова.

И это должно было произойти в грёбаном общественном месте. У моего дома собралась пресса, а копы хотят задать мне чёртовы вопросы. Интернет буквально кишит предположениями, и повсюду летают дурацкие хэштеги.

Некоторые люди думают, что один из тех, кто убил отца Зои, пришёл за ней. Теории заговора повсюду, и за такое короткое время кажется, что все люди приготовили свои камеры и прожекторы.

Я рычу.

Я киплю от злости, вцепившись в стеклянную стену, которая теперь запятнана моей кровью. Я начинаю расхаживать по комнате, желая что-нибудь разорвать на части. Возможно, себя.

Это моя вина. Я слишком сильно давил на неё, зная, что у меня есть враги. Как и много лет назад, я снова давил на неё, а меня не было достаточно близко, чтобы защитить её.

— Ты планируешь весь день долбить стену или все-таки начнёшь планировать о том, как вернуть её? — Данте прислоняется к столу, на его лице застыла маска холодной решимости.

— Откуда они вообще узнали, что она там будет?

Его глаза сужаются.

— Всё это говорит о Бенедетто, и не говори мне, что ты этого не видишь. Он узнал её на гала-концерте Met Gala. Её фотографии были повсюду. И он помнит, что она значила для тебя, звёздный мальчик. Он использует её как приманку, чтобы добраться до тебя.

Я должен был, чёрт возьми, догадаться.

Я рычу и разворачиваюсь, чтобы снова ударить кулаком по стене.

— Я должен вернуть её, — я подхожу к своему столу и беру бутылку виски. — Но мы не можем рисковать, раскрывая наши личности.