Чтение онлайн

Я ползу далее и достигаю первых домов города. Нахожу наконец наш грузовик с полевой кухней. Мы едем в центр города, где стоят несколько танков с боеприпасами. Мы вообще не уверены, в чьих руках город, так как во время поездки нас обстреливали из нескольких садов или домов. Время от времени русские появляются в путанице домов. Мы умело отстреливаемся! Вскоре наш грузовик окружают голодные солдаты. Фурьер разливает горячую пищу половником в котелки. Жаждущие пищи получают здесь более солидные порции. Но они и подвергаются гораздо большей опасности здесь, в городе, чем те солдаты, что воюют в поле. Вояки с удовольствием пьют кофе или чай. Зимой, если я знал, что фурьер подмешает в наш чай ром, я часто бежал к полевой кухне. Теперь мы снова едем назад к окопам, в которых наши солдаты занимают позиции. Мы пытаемся устроить здесь что-либо подходящее для сна. На землю кладут все, что только можно: траву, солому и так далее. Зимой мы накрываемся шерстяным одеялом, летом — брезентом. В большинстве случаев стальная каска на голове не остается, так как иначе стиснутая кожаной прокладкой голова не отдыхает. Примерно в ста метрах к северу ночью слышится сильная стрельба. Наши часовые внимательно прислушиваются. В лесу справа тоже кто-то стреляет, отдельные выстрелы раздаются и с городской окраины. Раздаются громкие крики: «Они бегут, они бегут!» Поднимаются в небо первые сигнальные ракеты, которые мерцают, освещая предполье. Снова слышим несколько выстрелов. Иван постоянно наблюдает за полем боя, стараясь его осветить зеленоватыми трассами сигнальных ракет ночью. И при этом усталые вояки должны умудриться заснуть. И засыпают, так как измотаны походами и боями. Просыпаются только тогда, когда происходит что-то особенное. Ночью мы, унтер-офицеры, проверяем посты. Нарушения устава довольно редки. И снова стрельба! К окопам пытались пробиться несколько Иванов. И как мы выяснили следующим утром, им это удалось почти без потерь.

10–11 августа 1944 г.С утра из района линии обороны Восточной Пруссии к нам прибывают в качестве пополнения так называемые солдаты ландвера из местного населения. Между тем город прочесали и окончательно очистили от врага. В течение дня состоялись только небольшие стычки на линии фронта. Все больше этих солдат из Восточной Пруссии прибывают на нашу линию обороны. Нас сменяют, и мы направляемся отдыхать к югу и юго-западу от города. Здесь мы узнаем о дальнейших планах командования дивизии. Очередная цель — соединиться на севере с курляндской армией и сформировать там соединение ландвера. 19 июля 1944 года русские заняли город Шауляй с задачей пробиться на запад к Балтийскому морю. Тогда курляндская армия была бы отрезана! У города Куршенай уже начались отчаянные сражения. Наши ряды постепенно редели.

12–13 августа 1944 г.Сегодня мы стартуем! Нас отправляют на север. Мы проезжаем города Шлоссберг (Пиллкаллен), Газельберг, Траппен. Затем — на Мемель.

14–15 августа 1944 г.Далее мы проезжаем города Виллкиш, Кен, Таураге и далее по дороге на Тильзит — Шауляй до Панкрацентис, потом на север, до сих пор не соприкасаясь с противником, — до Крязя — Коляина — Луоке, а там на дорогу Тельсхе — Шауляй и к выходу на железную дорогу Шауляй — Либава. Здесь мы впервые встречаемся с русскими. Мы едем лесом и видим на его опушке, где дорога снова выходит на свободную территорию, как иван подготавливает к бою «катюши»! Как только мы услышали уже слишком хорошо известный нам многократно повторяющийся рев ракет, я дал команду: «Быстро от машин, вниз в укрытие!» Солдаты, словно их задницы смазали скипидаром, бегут вниз, стараясь найти себе в ямах какое-либо укрытие. Я, как тогдашний командир роты (таким меня сделал наш непопулярный новый ротный), сидел в легковой машине за старшим лейтенантом Г. Когда водитель внезапно остановил машину, я еще раз приказал: «С машин! Вниз! В укрытие!» Затем я прячусь в дорожной канаве и стараюсь сделаться таким маленьким, как это только возможно. И сразу же завыло и затрещало все кругом. И слева, и справа, и даже посреди дороги! Это был залп из 24 ракет, которые несутся на нас в едином пакете! Мы, «опытные зайцы», зарываем нос в грязь и выжидаем. Казалось бы, все хорошо укрылись, но тут внезапно мы слышим отчаянный крик. Кто-то кричит и причитает!

К этому случаю имеется предыстория: этот обер-лейтенант Г. стал нашим командиром роты, после того как наш старый командир, обер-лейтенант Шмельтер, остался в Румынии. Во время атаки в карачевском лесу он, сидя на танке, ушиб ногу, когда поворачивалась башня. А этот «новый» сделал нас одного — командиром взвода, другого — командиром отделения! Г. был непопулярен среди солдат. Сначала он заменил всех унтер-офицеров, одного за другим, чем ослабил общее руководство подразделением. Когда он приказал мне принять на себя обязанности командира роты, я сказал ему: «Господин обер-лейтенант, я бы этого очень не хотел и предпочитаю остаться лишь в своей минометной батарее». Тогда он пригрозил мне наказанием из-за отказа выполнять приказ! Ну и прекрасно, подумал я, пусть он только попробует это сделать. Г. не имел никакого права на мое назначение. И потом, мы не забыли про его команду: «Если одного из вас ранят, то я не желаю слышать никаких криков и стонов! Закусите губы и держитесь молодцами!» Тогда мы, «старые зайцы», подумали: «Ты засранец! Хотели бы мы однажды услышать, как ты закричишь, если получишь осколок в задницу!»

Мы прыгаем к нему, и я слышу, как ефрейтор Лудольф Винцельберг кричит: «Ха-ха! Друзья! Слышите, как он кричит? А ведь он должен был закусить губы!» Парень прав! На самом деле обер-лейтенант получил тяжелое ранение в руку. Осколок вырвал ему большой в кулак кусок мышцы из плеча. Это, конечно, очень больно, каждый может это понять, но лучше бы ты раньше не раскрывал свою пасть! Теперь сам себя наказал. Позднее наша рота получила от него письмо из военного госпиталя в Кёнигштейне/Таунус. Там он самым серьезным образом требует, чтобы фельдфебель (Оскар Геллерт) посылал ему из нашего пайка коньяк, сигары и сигареты! Когда фельдфебель показал мне это письмо, я сказал ему: «Дай мне, Оскар, пакет, я кое-что ему пошлю!» Затем я завернул махорку в провонявшую от пота обмотку, а сверх того упаковал маленькую бутылку водки и написал: «С самыми хорошими пожеланиями к выздоровлению, однако по возможности я бы не хотел с тобой встретиться». Это звучало не слишком любезно, но он сам заработал такое отношение к себе. Конец!

16–17 августа 1944 г.Теперь у нас уже нет командира роты, но война продолжается! Мы готовимся к наступлению. Грузовики отправляются назад, в укрытие. Старший лейтенант Шмельтер, командир 2-го батальона, направляется с нами по дороге к Венте. Эта река бежит внизу, в нескольких километрах под нами по склону холма. Мы решительно продвигаемся к ней по свободному пространству, где иван сразу может проследить за каждым нашим шагом. Правда, у нас достаточно оружия для обороны. Однако у русских мощная артиллерия. И опять же эти проклятые летчики, вновь и вновь появляющиеся на своих Ил-2. Чтобы укрыться от них и сохранить жизнь, я заползаю в проходящую по обочине дороги водопроводную трубу. Вмещаюсь в нее с большим трудом. Когда в конце трубы я смог снова увидеть ивана, то с большим трудом сразу же прячусь. Теперь, глядя в бинокль, я наблюдаю за ним и вижу зенитное орудие в кустарнике. Я был бы рад, если бы его там не было. Когда я снова захотел отползти назад, то понял, что это невозможно. Я твердо застрял. Ранец с хлебом и пристегнутой к нему кухонной посудой буквально защемил меня. Теперь я могу ползти только вперед. Человеку должно же все-таки везти! И, когда я вышел на дорогу, меня никто не обстрелял. Однако я перебежал как можно скорее на другую сторону. Слева от меня деревня Гут Силенай и поблизости от нее Гут Курсениай.

17–18 августа 1944 г.Нашей пехоте удалось сегодня дойти до Курсениай. Мы спешим перенести наши тяжелые минометы через поле. Танки другого подразделения и наши штурмовые орудия идут рядом. Танки типа «Тигр» здесь не задействованы. Тяжелые сражения ведутся у местечка Куршенай, однако мы продолжаем идти вперед и приближаемся к Пурвиниай. Теперь противник остается у нас позади, и мы без особого труда занимаем это местечко. Мы постепенно наглеем! Если и дальше станем продвигаться таким образом, то все пойдет по намеченному плану. Таким образом, будем придерживаться девиза: «Тише едешь — дальше будешь». Вплоть до курляндской армии.

19–20 августа 1944 г.Пока мы ночью рассуждаем, как будем двигаться дальше, раздается приказ: «Ожидается атака! Приготовиться к обороне! У нас открытые фланги с обеих сторон, и это может быть опасно!» Мы получаем также приказ по части на сегодняшний день полковника Немарка: «…1-й батальон на бронетранспортерах под командованием капитана фон Басе (из Хагена!) может теперь называться „батальоном львов“. Они дрались, как львы!» Солдаты позднее нарисовали на своих бронетранспортерах, помимо отличительного знака батальона, еще и изображение льва. Иван, пожалуй, заметил между тем, что перед ним что-то происходит. Однако он не знает наших намерений нанести удар и прорваться на север к курляндской армии.

21 августа 1944 г.Мы повернули немного назад, в болотистую местность, чтобы организовать там прочную линию обороны. Русские ведут мощный артиллерийский огонь в ту сторону, где, они предполагают, находятся наши основные силы. Но это не целенаправленный огонь. Однако больше всего мы страдаем от авиации. Русские летчики беспрепятственно хозяйничают в небе и свободно могут бомбить и обстреливать скопления наших войск, танки и грузовые автомобили. Словно они уничтожают осиные гнезда! Иван очень беспокоит нас! Теперь в нашей армии появились танки подразделения 14 с офицерами-танкистами, которые должны помочь нам. Мы с помощью различных транспортных средств отступаем к западу от Куршеная, чтобы остановиться там на отдых, а затем поедем дальше на север. Как только подойдет смена, наш батальон вновь отправится в путь.

22–23 августа 1944 г.Мы узнаем, что танковая группировка полковника графа Штрахвица уже вышла из Доблена. Мы направляемся на встречу с ней в Аук-Доблен. Упомянутые танки начали с дорожного перекрестка Лемкини — Скола готовиться к прорыву на Туккум. Они выехали без сопровождения пехоты и не защищены от атак русских.

25 августа 1944 г.Мы следуем за танками, однако только до упомянутого перекрестка, дальше ехать некуда! Мы никого там не встретили. Лучше опять воспользоваться девизом: «Тише едешь — дальше будешь!» Иван здесь очень активен с его проклятыми «катюшами», целой эскадрильей Ил-2. Русские теперь узнали о наших намерениях связаться с курляндской армией. Мы усердно окапываемся, так как заметили, что противник здесь сильнее, чем предполагалось. Срочно сооружаются огневые позиции, бункера и наблюдательные пункты. Наши потери были очень высоки при прежней попытке атаковать русских. Линия фронта может быть образована только на отдельных базовых участках. За нами скрытно стоят танки, штурмовые орудия и артиллерийские соединения. Теперь мы имеем настоящий «курляндский котел», который неплохо усилен танковой группировкой Штрахвица, но результат будет только в том случае, если мы сможем дойти до моря. Рассчитывая, что русские скоро начнут контратаку, мы стараемся использовать время, чтобы укрепить наши позиции. Недостатка в боеприпасах нет. Итак, выжидаем! То, что наши потери большие, видно на глаз, хотя бы потому, что ощущается острый недостаток офицерского состава. У нас, как я уже писал, выбыл командир роты! Мы, унтер-офицеры и фельдфебели, командуем ротами. Обороняющиеся часто имеют всего лишь от 40 до 50 солдат в батальоне. В качестве командиров батальона функционируют офицеры в чине обер-лейтенантов. Здесь мы создали неплохую линию фронта к западу от Шауляя у Куршеная, в северном направлении западнее Доблена и далее на северо-запад.

1 сентября 1944 г.Эта упомянутая линия пока еще держится. Русские еще не начинали контратак. Сегодня нас покидает старый командир дивизии генерал-лейтенант Мантейфель, который передает дивизию нашему командиру полка полковнику Лоренцу, который командовал ею затем до конца войны.

28 сентября 1944 г.Сегодня мы отмечаем день рождения нашего фельдфебеля Оскара Геллерта. Его девиз: «Однако мы продолжаем идти вперед!» И он идет! Всегда довольный и веселый. Вечером я должен был явиться к 1-му офицеру Генерального штаба дивизии. Но после всеобщего отрезвления на следующее утро ничего не меняется. Я получил сообщение, что наша часть должна войти в состав «СС-Север». Возможно, там мне удастся что-нибудь узнать о моем двоюродном брате Рольфе Шолле.