Чтение онлайн

13 октября 1944 г.Сегодня мы узнали, что каждая рота должна откомандировать двух солдат на командный пункт батальона, чтобы выступить в качестве свидетелей на допросе обоих предателей. Расстрел должен стать устрашающим примером. Это довольно обидно для старых солдат. Поэтому желающих не нашлось. Таким образом, пришлось откомандировать туда солдата, которого мы иначе как Проститутка не называем. В последующие дни к нам прибывает командир батальона со своими офицерами для проведения инспекции. Ну, теперь ясно, придется опять укреплять позиции. Глубже рыть окопы, оборудовать новые огневые позиции, пополнив их стволами и засыпать землей крыши землянок. Вояки, конечно, дуются, но все же понимают: что ни делается, все к лучшему. Группа унтер-офицера Рамма, который лежит в окопе справа от меня, уже и так имеет отличную позицию. Наконец прибывает наш командир роты, капитан Пфайль, и подтверждает, что все сделано образцово. Кроме того, вместе с нами на наблюдательный пункт приходят и морские офицеры. Это артиллерийские корректировщики, которые должны руководить отсюда огнем обоих больших крейсеров — «Принц Евгений» и «Лютцов». Затем раздается команда: «Все, кто находится на позиции, в окопы и носом в землю!» Вскоре мы слышим громкие выстрелы обоих крейсеров, снаряды с которых разрываются прямо у наших окопов! «Мои дорогие солдаты! Пристрелка прошла отлично! Теперь к вам на помощь придут эти прекрасные чемоданы!» Над позициями русских высоко поднимаются земляные фонтаны! Дым вздымается высоко в небо. Трещит несколько коротких выстрелов. Правда, и мимо нас пролетают осколки. Ивана, по-видимому, хорошо проучили. А потом огонь перенесли на расположенный немного дальше аэродром Кроттинген, откуда днем и ночью стартуют «швейные машинки» и Ил-2, которые представляют серьезные испытания для наших нервов. Мы в восторге: задали ивану головомойку! И в дальнейшем ему достанется еще больше! После этого обстрела противника корабельными орудиями нам стало намного спокойнее. Противник, видимо, такого не ожидал! Я использую эти спокойные часы, чтобы посетить зубного врача, так как сильная боль после моей поездки по железной дороге Румынии и по прибытии в Мемель так и не прекратилась. Итак, я шагаю в город, сняв шляпу перед корабельными артиллеристами, так как они остановили пока постоянный обстрел русскими окружающей местности. Впрочем, летчики противника активизировались. Они усиленно бомбят город и гавань. Наше тяжелое зенитное орудие стреляет беспрерывно. При налетах в городе становится опасно, и я вынужден искать по дороге несколько раз укрытие. Город сильно разрушен! Поэтому я должен сориентироваться, чтобы к нему попасть. Он имеет «практику» на набережной, непосредственно в гавани. Там у него постоянные клиенты. Здесь на корабли сажают беженцев и раненых, выгружаются оружие, танки и боеприпасы. Все происходит в большой спешке, так как снова и снова прибывают самолеты. Русские, кроме того, упрямо обстреливают порт тяжелой артиллерией. Так что я должен был несколько раз бежать и прятаться за угол дома. Выстрелы тяжелого зенитного орудия закладывают уши. Наконец я нашел дом, который мне назвали. На втором этаже эркера здания работает зубной врач. Там у него светло. В углу сидит солдат («ассистент»), который беспрерывно крутит педали велосипеда без колес, чтобы работала бормашина. Я стараюсь на него не смотреть. Когда наконец я взгромоздился на «кресло мучения», в оба угла рта врач заложил мне толстые комки ваты и начал свою работу. Но он очень нервничал, и я это сразу почувствовал на себе. Дело в том, что стал слышен гул приближающихся штурмовиков! Появились проклятые Ил-2, которые стреляли из пулеметов и пускали ракеты. Они прилетают с севера и выходят на берег моря. Я сижу у врача с открытым ртом, в то время как мой врач и «машинист», а также и все посетители укрылись в задних комнатах. Толстые ватные комки остались во рту. Я иду к окну посмотреть на набережную. Однако очень быстро скрываюсь в комнате, так как вижу подлетающих «птиц», слышу свист ракет и тарахтение бортовых пушек. Кто в таких обстоятельствах вообще ходит к зубному врачу? Здесь у него твоя жизнь явно подвергается опасности. Нет уж, спасибо! В гавани проклятые летчики всегда находят себе цели. Поэтому все вокруг горит и дымит, как, кстати, и на прилегающих улицах. Однако когда штурмовики улетают, возвращаются мой зубной врач и «машинист». У побледневшего врача слегка дрожат руки. Я радуюсь, когда он наконец вырвал мой больной зуб. При этом доктор дрожал больше, чем я! Получаю таблетки и очень быстро ухожу из пределов порта. И вовремя, так как появляется уже следующая волна штурмовиков. Когда я ехал на поезде через Румынию, то мой товарищ в Гумбиннене бросил стоящей на насыпи девушке спичечную коробку с моим именем и номером полевой почты. Между тем она писала мне уже однажды и попросила, чтобы я осведомлялся об ее родном доме, в здании одной из типографий Мемеля, если это, конечно, вообще было бы возможно. Ее имя — Рут Прекшат. Адрес она сказала, и я решил поискать эту типографию. Нашел улицу довольно быстро. В жилом доме в здании типографии все окна были плотно забиты досками. Поэтому разбито было их совсем немного. А сами здания вообще не были разрушены! Я ответил девушке, которая уехала с родителями в Померанию, в каком состоянии находится их дом. Но боюсь, что он вряд ли сохранится. Город обстреливают почти непрерывно. Итак, мне ничего не оставалось, как броситься прочь отсюда назад, на мои «родные» позиции. Я хорошо понял, насколько мал этот «мемельский котел»! На юге на побережье от устья «канала императора Вильгельма» до северной стороны, где вплоть до Балтийского моря тянутся наши позиции, всего 18 км. От центра города до нас в Кункен-Гёрге едва ли 6 км! Зона обстрела гавани просматривается в радиусе от 5 до 8 км. «Стреляющая крепость Мемель», сообщается в сводках фронта. В окрестностях поспокойнее. Не так громко трещат пулеметы, иногда только раздается жесткий короткий щелчок зенитного орудия или гром противотанковых пушек. Слышатся выстрелы нашей собственной и русской артиллерии и взрывы разорвавшихся гранат. Я подхожу к улице 132. В последних домах на городской окраине я вынужден из-за налета авиации искать убежище в доме. Когда летчики улетают, я осматриваюсь. В этом доме когда-то жил интеллигентный мужчина. В комнате стоит большой книжный шкаф и другая ценная мебель. Стекла разбиты, и дождь уже заливает ковры. Я подумал про себя: «Как ужасно, что война все разрушает! Уже выгнаны из домов жители, которые могут теперь и погибнуть. Чертова война!» Я осматриваю книги и беру с собой «Мою борьбу» Адольфа Гитлера и сборник стихотворений Агнес Мигель, известной восточнопрусской поэтессы. Еще сегодня обе эти книги стоят в моем книжном шкафу, но тогда я взял их, возвращаясь к себе. У высокого здания кофейни я должен сворачивать налево, к Коллатену, потом по железнодорожным рельсам далее, мимо Рунд-Гёрге к моей огневой позиции перед Дзодейкен-Йонелл. Там, на небольшом холме, наш наблюдательный, а также командный пункт 6-го батальона. Я вижу, что наше положение не изменилось. Но если иван отбросит нас назад примерно на 1200 м к озеру Коллатер, то мы будем к этому готовы. Мы уже несколько раз проводили подобные упражнения на случай реальной опасности. Но, к счастью, этого не случилось!

14 октября 1944 г.Под Кункен-Гёргэ иван постоянно атакует. Мы ведем заградительный огонь, но я вижу, как оттуда бегут одиночные солдаты. Стреляем сразу из трех минометов, когда это только возможно! Наш наблюдательный пункт еще цел. Я бегу туда и кричу парням: «Оставайтесь на месте. Мы еще здесь! Мы продолжаем вести огонь! Не убегайте! Стойте, парни!» Я стреляю уже фактически в первую линию наших окопов, где появились русские. Они кричат дикими голосами «ур-ра!» и непрерывно стреляют из автоматов. Но как только мы начинаем вести огонь из 8-см минометов и мины разрываются с многочисленными осколками, они бросаются на землю и зарываются носом в грязь. Улучив благоприятный момент, наш лейтенант с группой бойцов с криками «ура!» бросаются в контратаку. Услышав их, русские «делают ноги». Мы поддерживаем контратаку огнем, но бойцы вынуждены вернуться! Мы потеряли одного убитого, шестеро бойцов были ранены. Иван вынужден был залечь. Наши крупнокалиберные пулеметы действовали очень эффективно! Русские пробовали наступать в течение нескольких последующих дней. Но с каждым разом наша оборона действует все более активно. Наша пехотная 15-см пушка (соответствует русской «черной свинье») значительно затрудняет действия противника. Промозглая осенняя погода не дает нам покоя. Только в землянке мы еще можем обогреться у железных печек. Дров достаточно. Здесь мы бреемся, смываем с себя грязь и, по сравнению с теми, кто находится на улице, отогреваемся в тепле. В нашем бункере есть радио, и мы слушаем речи Генриха Гиммлера (СС). Он говорит о «народном энтузиазме»: «Народ поднимется и пойдет на штурм!» О каком-либо новом оружии нет и речи. Мы все же надеемся, что скоро его получим. Не можем же позволить русским здесь, в маленьком предмостном укреплении между рейхом и обороняющейся армией, победить нас. К счастью, Куршская коса простирается почти до Мемеля. Иван пытается атаковать в самых различных местах полукруглой линии обороны. Но если где-либо ему и удается вторгнуться, его сразу же отбрасывают назад энергичной контратакой. Мы сейчас сильны, как никогда! Слева от нас, на побережье, морская батарея в бетонированных дотах. Они весьма эффективно обстреливают ивана из тяжелых орудий. Начали появляться и наши самолеты «штукас», особенно там, где русские атакуют с танками. Вечером мы узнаем на оперативном совещании, что наш легендарный полковник Рудель на своем самолете успешно действует в борьбе с танками. Он установил две 3,7-см пушки на «штукасе» и атакует танки сверху, где у этой машины самое слабое место.

15 октября 1944 г.Сегодня русские прорвались к железнодорожной линии Кроттинген — Мемель справа от нас. Но наши 5-й и 6-й батальоны снова отбросили их в мощной контратаке. Меня, конечно, больше всего беспокоит положение на правом фланге обороны. Я направляю туда два миномета. Но наблюдатель фельдфебель Фридрих Легиер, командир взвода, сообщает, что там уже без нашей помощи справляются с иваном. На вечернем оперативном совещании мы узнаем, что в период с 5 по 15 октября 1944 года погибло 8 офицеров, 42 унтер-офицера и 202 солдата! И это за каких-то десять дней! Русские стали спокойнее, залегли в своих окопах. Мы используем все возможное, чтобы улучшить наши позиции и укрепить землянки. Но нам ясно, что иван не позволит нам существовать спокойно. До тех пор, пока фельдфебель Легиер еще остается наблюдателем (его должны откомандировать на офицерские курсы), я остаюсь здесь унтер-офицером. Осенняя погода становится все хуже, сырее и холоднее. Однако в наших землянках тепло, и мы почти не чувствуем промозглых дней. Во время дождя мы чувствуем себя словно упрятанными в сталактитовую пещеру. Жестью и кирпичами укрыли крышу землянки, и у нас сухо. Железная печка хорошо обогревает. Топлива вполне достаточно. Но греемся мы только ночью, так днем иван может увидеть дым и заметить наше укрытие. Стрельба с обеих сторон ослабевает, но мы должны держать всегда «ушки на макушке», так как не гарантированы от внезапных атак. Несколько дней снова гремит гром с моря. Это оба крейсера «Принц Евгений» и «Лютцов» справа, недалеко от нас, стреляют по Кункен-Гёргэ. Там иван делает попытки атаковать. Стрелковые окопы заливает дождь, и огневые позиции приходится все время осушать!

31 октября 1944 г.Сегодня у нас радостный день. Уже больше четырех дней мы не получали никакой почты! Но вот фельдфебель Оскар Геллерт прибыл наконец к нам с целым мешком. Я получил 22 письма, много бандеролей и почтовые открытки с видами. Это мне «привет». Все наши солдаты заняты письмами и посылками. Обмениваются сладостями, любуются фотографиями невест! Но, к сожалению, с родины сообщают и о многих печальных событиях. Западные союзники после жестоких сражений подошли уже к границам Германии! Где же, черт возьми, наше обещанное новое оружие, которое должно решить исход войны? Никто еще не видел в действии фантастическую «Фау». Вчера мы получили теплую зимнюю одежду. Впервые я прошел около километра вдоль побережья Балтийского моря. Обратил внимание, какое подразделение лежит слева от нас, и отметил у него несколько тяжелых орудий. Это также солдаты «Великой Германии». На побережье я останавливаюсь и долго смотрю на воду. Волны, пенясь, с шумом бросаются на морской берег. В гавани не видно ни одного корабля. Чтобы несколько разнообразить наше положение, к нам приезжает кинопередвижка. Теперь наш «амбар» превращается в настоящий «дворец Глории». Мы смотрим фильм с Генрихом Георгом «Защитник получает слово». Можно забыть всю дьявольскую войну на несколько часов. Позже, перед полуночью, в землянку приносят для меня почту. Я узнаю, что мои оба двоюродных брата Герхард и Рольф еще живы, и меня информируют об их жизни. Как было бы прекрасно, если бы мы все трое встретились после войны.

Теперь хочу описать мою «командную землянку».

Внутренняя декорация: стены обтянуты пестрыми материалами. Стол, два стула с мягкими сиденьями и диван-кровать. На стене две полки: одна для продуктов и посуды, другая для книг и газет.

На широкой доске разложены все наиболее важные военные принадлежности. Есть крючок для одежды. На стенах — картины и фотографии. Большая фотография фюрера (Адольф Гитлер) и дежурная карта. На ней указаны все вражеские позиции и отмечаются атаки и оборона обеих сторон. Конечно же, мы имеем полевой телефон и маленькую радиостанцию. Но самое важное, что всегда придает нам оптимизм, — это бутылка «данцигской золотой воды».

Но что это? С моря мы слышим стрельбу не то вражеских танков, не то противотанковых орудий. Там появляется немецкое грузовое судно, «расстреливаемое по закону военного времени». Оно выплыло где-то далеко из тумана, пробираясь в гавань Мемеля, и уже подходило к побережью. Иван обнаружил его там и из противотанковых орудий повредил корабль, который вынужден был выкинуть белый флаг. Одновременно это судно бомбили с воздуха, и оно загорелось. Если верить вражеским листовкам, то «Великая Германия» должна была уже давно сдаться. Солдаты из ландсвера фантазируют: «Эти листовки определенно попадают к нам от лиц, проникших на наши позиции!» И в самом деле, офицеры «Свободной Германии» в течение последующих дней появляются у нас. Их хорошо проинструктировали, и они знают о нас почти все. При этом мы замечаем, что эти офицеры — «старые зайцы»! Они прибывают из «курляндского котла» — этой дислокации надежных солдат! Несколько групп нашего подразделения уже сняты с фронта и отправлены в гавань для погрузки на корабли.

21–23 ноября 1944 г.И затем наступает наша очередь. Спокойно и методично идет передача позиций. Мы гордимся нашей обороной под Мемелем!

Конец ноября 1944 г.Прибыв в гавань, мы уже видим «наш корабль». Это 10 000-тонное грузовое судно. В носовой части и штевене несколько 3,7-см зенитных орудий и четырехствольная зенитная установка. Погрузка по прочному трапу идет непрерывно, так как мы должны считаться с возможной атакой авиации. Несколько раз появляются и наши истребители. На наше счастье, мы не увидели ни одного вражеского летчика. Мне не очень нравится, когда я узнаю, что наш батальон располагают глубоко в трюме, ниже ватерлинии. Невольно думаю: «Как выйти отсюда живым, если корабль разбомбят или, не дай бог, он получит пробоину от торпеды? Наш корабль может оказаться не первым, кого выпустили бы русские! И, кроме того, в этом трюме слишком тесно!» Быстро нахожу для себя спальное место. Все мы радуемся, когда наконец заработали машины и корабль стал отходить от причала. Так как мы не можем отсюда видеть ни порта, ни моря, нам остается только выжидать. Мы долго не выезжаем из порта. Наконец, машины заработали на полную мощность и наш пароход выходит в открытое море. Как теперь пойдут дела? Когда кончится эта ужасная война? Об этом думаем все мы во время морского путешествия. Через несколько часов узнаем, что корабль направляется в Кенигсберг. Так как на воде уже появились льдины, мы слышим, как они ударяются о борта судна с глухими звуками «бумм». Все время опасаемся, не торпеды ли это? Наружную стену вновь сотрясает удар. «Бумм» — слышат парни. И один из них говорит спокойно: «Снова торпеда! Можно поверить, что у русских там сидит неумелый минер!» Ему отвечают: «Закрыл бы ты пасть, парень!» Мы узнаем, что нас охраняют всего несколько кораблей. Однако счастливо достигаем залива, отделяющего косу от моря, и вот уже плывем по кенигсбергскому каналу в гавань Кенигсберга. Когда мы наконец ступаем на твердую землю, то от души радуемся, что наша морская поездка окончена без какого-либо происшествия. От Кенигсберга мы едем по железной дороге в направлении на юг Сенсбурга. Мы отправляемся в Гейзенау, край больших крестьянских хозяйств и промышленных предприятий.

1 декабря 1944 г.И затем начинается мой «мирный» режим обучения. Сначала мы, как и все остальные, должны привести себя в порядок. В первую очередь личная гигиена, затем забота об оружии и боеприпасах. Пришли вояки, которых сменили на фронте, к ним присоединились и те солдаты, что были здесь. Среди них, к нашей радости, появились знакомые, которые были ранены, лежали в госпитале и вернулись теперь к нам. Было много радостных встреч. Несколькими днями позже нас вызвали на склад, где мы получили новую форму и оружие. Теперь у меня отличный пистолет-пулемет с магазинами. На следующий день нам объясняют, что мы будем делать здесь, «в спокойной обстановке». Мы должны поступить в распоряжение командира танкового корпуса «Великой Германии». Командиром будущего корпуса с 1 ноября 1944 года назначен генерал бронетанковых войск фон Заукен. Мы с прибывшими к нам рекрутами занимаемся боевой подготовкой, чистим, собираем и разбираем оружие, заботимся о боеприпасах и проводим разного рода учения. Короче говоря, заняты «по горло». Но обстановка располагала к веселым вечерам и компаниям с обильным употреблением алкоголя!

Во время этих «торжеств» «новички» и «старики» сближаются, знакомясь между собой. Об отпуске, к сожалению, сейчас не приходится и думать. Поэтому мы усердно пишем домой, а также хорошим друзьям и знакомым. И что еще важно, получаем почти регулярно почту. В декабре, когда дни становятся короче и темнеет рано, часто приходят в голову такие мысли: «Теперь ты наслаждаешься покоем, но что еще ждет тебя впереди?» С ноября 1941 года я начал воевать на востоке, участвовал в декабре 1941 г. в наступлении у Тулы и впоследствии пережил страшные отступления! Я не раз был на волосок от смерти. Затем 1942 год! Зимняя война заканчивалась. Отпуск! Потом большое летнее наступление, от Воронежа до Курска, успешное продвижение на юг к Сталино (Донецк), переход через Дон, сражения у озера Маныч. Затем, в сентябре, Ржев! Мое первое ранение! Военный госпиталь в Варшаве, отпуск на родину, отпуск для лечения, запасная бригада в Котбусе. 1943 год. Снова на фронте, на востоке от Харькова, затем бои в самом городе. Отступление до Полтавы. В марте удачная контратака в Томаровке. После этого обучение и подготовка к операции «Цитадель». Наступление на сильные русские позиции и укрепления. Затем остановка перед Обоянью, к югу от Курска. Ввод войск СС в Италию после измены Бадольо. Вступление нашей «пожарной команды» севернее Смоленска и Брянска в так называемый Карачевский лес. Там вместе с приятелями Рихардом Альбургом и ефрейтором Шпигелем получил звание унтер-офицера. Тяжелые оборонительные бои вокруг Ахтырки — потом отступление на «сожженную землю». Переправа через Днепр у Кременчуга, сражение у Кривого Рога. Затем мое откомандирование в Ганновер в армейскую ветеринарную академию — 1943/44 год. Через месяц (один триместр) возвращение в Котбус, в запасную бригаду «Великой Германии». Краткосрочный отпуск в Хаген. Направлен в усиленный моторизованный 1029-й полк «Великой Германии»: Закопане — Венгрия — Румыния — Карпатский фронт — Гура Хуморулуй — Яссы — Роман. Жестокие оборонительные бои. Отправка по железной дороге («поезд-молния») в Восточную Пруссию, Вирбаллен. Затем Курляндия — Мемель. Теперь сюда. Что планируют далее делать с нами? О «чудесном оружии» слышно только на фронте против Англии, где еще действуют «Фау VI» и «Фау VII», направленные туда в преддверии сражений за Великобританию. Нужно ли ожидать последующих «Фау VIII–IX»?..

На Восточном фронте нам было совершенно необходимо такое оружие! Но солдат не должен много думать! Поэтому мы ограничиваемся стабильной должностью и «вечерами с выпивкой». В общем, однако, настроение в нашем подразделении «Великой Германии» совсем не плохое. Оптимизм с очень большими надеждами и осознание своего долга! Это хорошо. Нельзя даже думать о проигранной войне. Наши противники пророчат нам одно и то же — «безоговорочную капитуляцию». «Пусть соглашается кто угодно, но только не мы!» Так мы думали тогда. Нельзя даже предположить о том, что все наши труды были напрасными! Мы просто не хотим верить в поражение! Сейчас здесь проводятся большие маневры. Назначенный в дивизию генерал хочет самолично принять в них участие. Как только он осмотрел мои минометы и ушел, я продолжил свои записи.

Формирование нашего корпуса и Бранденбургской дивизии, проводимое «по особому распоряжению», проходит очень медленно. Части «мобилизованных жителей Бранденбурга» только на подходе, и окончательное укомплектование вряд ли будет закончено до середины января 1945 года. В Польше, на Висле, в предмостном укреплении Баранов, ожидается крупное сосредоточение вражеских войск. В связи с вероятным наступлением русских мы получаем приказ, как и все пехотинцы «Великой Германии», на марш к югу. Однако предварительно должен состояться большой показ всего войскового соединения откомандированному к нам генералу.