Чтение онлайн

4 декабря 1943 г.Обер-фельдфебель Эрнст Баервальд станет кандидатом на офицерское звание! Он возвращается от генерала Хернлейна и отправляется в военное училище на родину. Мы устраиваем прощальный вечер, сдобренный большим количеством алкоголя!

5 декабря 1943 г.Сегодня здесь впервые выпал снег и не растаял. Всего лишь подморозило и снега совсем немного. На высотах гражданские лица и местные полицейские оборудуют линию обороны и роют земляные укрепления. Мы возвращаемся в Кременчуг и надеемся, что найдем там хорошо подготовленные оборонительные сооружения с бункерами на берегу Днепра! Но на деле там ничего этого нет!

6 декабря 1943 г.Вся область за линией фронта эвакуируется. Эвакуированные прибывают со всем своим имуществом на телегах или пешком. Очень печальная картина, когда народ вынужден бежать со своими чемоданами и мешками! Я им особенно сочуствую, так как сам пока не испытывал особых трудностей, находясь при обозе и неплохо проводя время. Однако впереди мои товарищи, несмотря на промозглую погоду, лежат, как свиньи в окопах под постоянным обстрелом! Здесь, при обозе, конечно, тоже нелегкая работа, но что она стоит по сравнению со всеми лишениями, холодом и опасностями, подстерегающими наших солдат на передовой! Мы все-таки ночуем в домах, спим в сухом месте и лишь время от времени подвергаемся обстрелу из пулеметов авиации. Но это, конечно, нельзя сравнивать с пребыванием на фронте. Моя должность используется пока все еще «для особого распоряжения». Я вовсе не напрашивался на это! Но она была как-то связана с продолжением учебы. Пока же я делаю все, что может принести пользу. Веду хронику сражений своего подразделения для журнала боевых действий. Но самое тяжелое для меня — это захоронение убитых в бою. Я описал уже однажды, что мне приходится делать. Еще раз должен вглядываться в лица убитых, закрывать им глаза и хоронить в указанном мне месте. В могилу я кладу запечатанную бутылку с данными погибшего. Таким образом, можно будет установить, кто здесь лежит, даже если деревянный крест по какой-либо причине не поставлен. При обозе есть канцелярия, походная кухня, склад оружия, кладовая, гараж для легковых автомобилей. А также сапожник, портной, автослесарь. Короче, все, что может понадобиться для ремонта машин, моторов и транспортных средств. Здесь же находятся обер-фельдфебель роты, фельдфебель, водители грузовиков и легковых машин и связисты. Мы имеем также полевую кухню, где всегда что-то варится и жарится для бойцов на фронте. Солдаты чистят картофель, укладывают в ящики боеприпасы для пулеметов, минометов, а также гранаты, которые заворачивают в тряпки, пропитанные керосином от ржавчины. Автослесарь с ремонтной группой перебирают моторы, ремонтирует их или из двух поврежденных монтируют один, который может быть приведен в действие. Здесь автослесарю приходится непросто, так как вермахт использует различные грузовые автомобили и типы легковых машин из всей Европы. Даже русские трофейные грузовики, а также американские «студебекеры», которые перевозят войска под немецким флагом!

Вечером походные кухни, холодная пища и почта грузовиками продовольственного снабжения отправляются на линию фронта. Я знаю из собственного опыта, как страстно мужчины там, впереди, ждут эти машины! Туда же отправляются боеприпасы, запасные части, а также ленты для крупнокалиберных пулеметов или мины для минометов. Ночью (а чаще рано утром) транспортные средства возвращаются. Раненые и убитые вывозятся в обоз. В особенно трудных ситуациях (зимой 1941/42 года) машины продовольственного снабжения часто не возвращались. Во время тяжелых сражений, исход которых к вечеру не всегда был ясен, продовольственное снабжение вообще не доходило до солдат. Однако, как правило, все складывалось удачно. Продовольствие, тепло ли было на улице или холодно, благодаря нашей 8-й и, соответственно, 9-й ротам доходило до линии фронта. Мы делали все, чтобы приготовить еду для своих солдат как можно вкуснее и калорийнее. Не то что другие роты, которые недостаточно хорошо готовили пищу для пулеметчиков крупнокалиберных пулеметов или минометов. Мы ясно видели эту разницу. Фельдфебели Бербрих или Райман были более опытными руководителями при полевых кухнях, чем другие, менее рачительные хозяева. В ледяную зиму чай с ромом просто необходим! (Часто я добровольно носил горячий кофе. На мой призыв «Несу кофе!» мне отвечали: «Наш мальчик возник, как из пруда!»). Но и в жаркое лето холодный чай встречали с не меньшим восторгом!

13 декабря 1943 г.Теперь мне кажется, что все это было давно! Сегодня я должен идти к командиру полка IIa/2. Офицера Генерального штаба (по снабжению) отправляют в Петрово-Долину. Это так далеко! Его прикомандировывают к ветеринарной академии в Ганновере. С ним отправляют нас, двух унтер-офицеров, и еще одного приятеля, которые хотят изучать медицину. Мы отправились назад, в свою часть, но не прошли и нескольких километров, как заработала артиллерия противника и линия фронта превратилась в сущий ад. Иван со своей артиллерией стреляет и по прифронтовой полосе. Впереди каждую ночь производятся земляные работы. Саперы строят бункеры, траншеи и возводят огневые позиции.

Соломой на позициях стрелков покрывают промерзшее дно окопа. Плотно к позициям ставят тяжелые орудия, которые гарантируют защиту от обстрела окопов. Каждую атаку иванов встретит смертельный огонь! Я вижу две батареи реактивных минометов, двуствольные минометы на броневике, далее полевые орудия от калибра 10,5 до 15-см («Шмель») и батарею пушек калибра 10,5-см. Это отличная огневая мощь! По нашему представлению, как и офицера Генерального штаба IIа/2, мы можем быть уверенными, что с нашим откомандированием все пройдет благополучно. Я возвращаюсь в Водану.

14–15 декабря 1943 г.Я слышу по радио зашифрованные приказы. Один касается «Великой Германии». Выпрямляя образовавшуюся на фронте дугу, она выводилась из района боевых действий. Наша дивизия направлялась в Лемберг, где царило относительное спокойствие. Об этом можно было только мечтать! Но мы это заслужили!

16–17 декабря 1943 г.Мне дают новое задание (по особому поручению!). Рождество стучится в дверь! Фельдфебель приказывает: «Обеспечить елками!» Я еду в следующий более крупный город, чем Ново-Житомир. Навстречу движутся длинные колонны беженцев из деревни. Мужчины и женщины идут за хрупкими, полуразвалившимися повозками. Дети, завернутые в скатерти или же во всяческое тряпье, разместились сверху на телегах. В самой деревне нет никаких рождественских елок! Здесь, на Украине, почти нет хвойных лесов. Где я должен достать эти рождественские елки? Итак, я еду дальше, в Кривой Рог. Я надеюсь, что там, в большом городе, возможно, где-нибудь в «парке культуры» высажены рождественские елки. Но их выкопали уже наши вояки, обосновавшиеся в Кривом Роге! Нам досталось только несколько ветвей и сосна. Во время поездки по улицам мы захватили толстого гуся, которого вояки подвесили на проволоке снаружи лавки. Это должно было, пожалуй, возместить наши потери. В холодном воздухе гусь должен был хорошо сохраниться! «Уже и слюнки потекли, да виноград висит на горе слишком высоко». Посреди города — подорванные рудники и разрушенные терриконы. Таков Кривой Рог. Либо демонтаж был проведен слишком легкомысленно, либо шахты просто взорваны. Первое, что мне пришло на ум, что это не город, а сплошная вскрытая, утонувшая шахта. Земля красная. От демонтажа? Город тянется вдоль высоких отвалов. Крутые склоны спускаются к реке. Это выглядит несколько дико в городе. Я узнал, что иван был несколько недель назад уже однажды в городе, однако Кривой Рог сумели освободить.

21 декабря 1943 г.Немецкие служебные инстанции было особенно усердны при восстановлении шахт (или при демонтаже?). Вокруг города поднимаются металлургические заводы и шахты. Отсюда идет на Лемберг шоссе IV. Поздно вечером мы возвращаемся в Водану, к сожалению, только с отдельными рождественскими елками и, соответственно, ветками сосны.

22 декабря 1943 г.Я снова еду в Петрово-Долину в Генеральный штаб IIа/2 к штабному офицеру. Там я встречаю также того унтер-офицера, который хочет учиться медицине. Через час ожидания нас вызывают: «Приготовьтесь, будете представлены генералу». Теперь это уже серьезно! Сначала нас направляют к адъютанту майору Тео Бетге (был раньше командиром 8-й роты, а потом командиром 2-го батальона моторизованной пехоты.) Он осматривает нас сверху донизу, ободряет и, хотя я еще не знаю, о чем пойдет речь, открывая дверь в кабинет генерала, говорит мне: «Первый, заходите медленно». Затем мы представляемся, как положено «молодцевато»: «Унтер-офицер Рехфельд 9-й роты, командир взвода минометчиков, кандидат в студенты ветеринарной медицины в ветеринарной академии Ганновера». Мой товарищ представляется в свою очередь. Генерал Вальтер Хернлейн с серьезным видом внимательно рассматривает нас. Смотрит на награды и думает, наверное: «Надеюсь, они заработали их по праву». Затем обращается к нам: «Вы должны отправиться теперь к месту вашей учебы. И будете „астрономами, заглядывающими в задницы коровам“? Ветеринарами? Хотите покинуть нашу великолепную танковую дивизию?» Я отвечаю один: «Так точно, господин генерал!» Генерал поворачивается к столу, достает из-под него три бокала коньяка и бутылку «Хеннесси». Он осторожно наливает бокалы, ободряюще смотрит на нас и дает каждому из нас по бокалу в руки. Мой приятель поднял бокал ко рту, сделал маленький глоток и кашлянул. Я выпил сразу. Потом увидел, что генерал с наслаждением отхлебнул глоток коньяка. Тогда я прекратил пить и тоже сделал только маленький глоток.

Мой генерал продолжал пить глотками и затем сказал: «Я вижу, что мои унтер-офицеры умеют пить по капле». Он посмотрел на меня и дал нам обоим по второму бокалу. Теперь, однако, я пью как положено. Мой приятель тоже усвоил «уроки» генерала, как следует пить такой благородный напиток. После коротких частных вопросов такого типа, как: «Где вы живете? Состоите ли в браке? Влюбляетесь ли? Обручены? Нет? Ну, вы еще молоды и можете немного подождать!» — «Конечно, господин генерал!» — вырывается прямо у меня изо рта. Мы стоим навытяжку, потом отдаем честь и поворачиваемся на каблуках. В приемной майор Бетге оформляет нам документы. Нас просто переводят в другую часть. Затем я встречаю фельдфебеля Вальтера Пфайля из Хагена. Нам удалось только кратко поговорить с ним. Он направлялся на полевую кухню и в тот же самый день возвращался в Водану. Вальтера вызывал начальник штаба Вилли Клайн на несколько дней с фронта, так как он должен был получить награду — Железный крест 1-го класса. Пфайль имеет оригинальное прозвище Чинг Чанг, так как поет в поезде или вечером в роте эту красивую «песню китайца». По происхождению Вальтер из Мюнстера и говорит на нижненемецком наречии.

23 декабря 1943 г.Мы устанавливаем рождественскую елку! У нас, правда, только ветки, но на маленькую елку хватает. Берем яйцо, вставляем деревяшку, делаем отверстия и втыкаем несколько веток елки. «О, елка, елка!» Из серебряной бумаги я режу «дождь». Тонко надерганная вата заменяет снег. Из ветвей установленного дерева рождается настоящая рождественская елка. Мы укрепляем остаток ветвей в комнате на стене. Теперь у нас настоящее Рождество! Как старые солдаты, мы сами печем блинчики и пышки.

24 декабря 1943 г.Сочельник: в канцелярии — теплая встреча. Звучит по радио музыка. Пришла почта: целых два мешка для нашей роты. Фельдфебель Оскар заходит к нам позже. Он выезжал на передовую, отвозил молодым солдатам рождественские подарки. Оскар рассказывает, что там он нашел таких «высоких ребят», каких не видел никогда. Даже выше нашего генерала Хёурнляйна, да и всех командиров. Это мое третье военное Рождество вдали от дома! Мы стреляем трассирующими пулями, и ослепительные вспышки освещают небо. Наш фельдфебель держит речь: он подчеркивает, что наша компания никогда не была такой малочисленной, как теперь! Впереди на позициях добрых 20 бойцов, 2 тяжелых пулемета и 2 миномета. От 125 до 150 мужчин полегло. Это только за первую кампанию. Мы, обозники, укрылись здесь, в Водане. В соседних селах мужчины из нашей роты откомандированы для охраны штаба. Далее от нас, в Ново-Украинке, второй обоз с ремонтной бригадой, а затем, повсюду в поле, солдаты или полевые лазареты для раненых. Даже нашего командира роты нет среди нас! Он ранен и отдыхает где-нибудь на родине. В нашей роте ни одного офицера! Командуют фельдфебели и унтер-офицеры. Затем Оскар рисует нам дальнейшую перспективу на 1943 год. Наше присутствие здесь — это печальная необходимость. Но нас нельзя победить! Мы не должны даже знать такого слова, как капитуляция! Но никогда не надо забывать тех, кого мы потеряли! Это закон! Затем мы тихо сидим вместе. Только позднее будет произнесено первое живое слово!

25–26 декабря 1943 г.Рождество, Водана. Наша рота получает много подарков. Для каждого два рождественских кекса, сигареты, водка, колбаса и другое продовольствие. Пирогов больше, чем мы способны съесть. Мы оставляем их на вечер. Но снаружи и в помине нет рождественской погоды! В течение дня идет дождь, ночью холодно, и все вокруг покрывается зеркальным льдом. Дороги и улицы затянуты этим льдом, словно «сахарной глазурью»! Такого льда я не видел никогда раньше! Взяли в плен группу иванов и расстреляли по закону военного времени. В первый день Рождества! Мы отбросили врага в контратаке, незваные гости уничтожены, а наши солдаты заняли прежние позиции. По радио мы узнали, что иван наступает у Житомира и севернее Невеля.