Чтение онлайн

У одной из групп спутникового телефона вовсе не было, у второй — был ИРИДИУМ. Кто-то, Сергей уж и не знал кто — то ли иракцы, то ли наши дипломаты настоятельно посоветовали этим телефоном не пользоваться, потому что он работал на частотах очень близких к тем, которые использовали системы наведения и мог дать помехи, а это вот уже пахло обвинением в шпионской деятельности. Могли и к стенке поставить. Время-то лихое. Враг у ворот. Так что на три группы был всего лишь один телефон, который привезли с собой Игорь с Сергеем и все группы для того чтобы его защитить, могли костьми лечь.

Перед тем, как в бомбоубежище спуститься, Сергей его надежно спрятал. Он отвинтил решетку воздуховода, надышался при этом пылью, потому что трубу давно не чистили, начихался, запихнул в этот тайник телефон, предварительно обмотав его тряпками, а затем вновь вернул решетку на прежнее место.

— Блин, ну вот, теперь я и не засну, — сказал Игорь, когда дверь закрылась за сотрудниками спецслужб. — Я при таком раскладе, вообще не понимаю, какой мне смысл работать? Снимать там чего-то? Все равно все отберут. Может мне ничего и не делать дальше?

— Тебе совесть не позволит бездельничать, когда я в поте лица буду трудиться. Включаться мне все равно придется, даже если мы отсюда никакой картинки гнать не будем.

— Совесть мне не позволит, — согласился Игорь, — но я могу к «Таляляму» на включения с тобой ходить за компанию без камеры, а то она очень тяжелая.

— Ты что же оставишь камеру одну в номере? — театрально удивился Сергей.

— Не оставлю, — согласился Игорь.

— Ладно. Спать давай. Вон, уже светает, а мы с тобой не спали. Блин, мне часов через шесть уже включаться надо. Да к тому времени, если я не подремлю хоть немного, у меня башка чугунная будет. А вставать придется еще раньше. Надо в редакцию позвонить, чтобы они прямое включение заказали.

— Ты сейчас позвони. Пусть заранее заказывают, поскольку ночная смена работает. А потом спать ложись.

— И то верно, — согласился Громов. — Голова ты, Игорь.

Он быстро развернул телефон антенной к окну, связался с редакцией, объяснил, что требуется сделать, а потом лег спать, но через час в дверь вновь застучали.

— Да кого тут носит всю ночь? — закричал Игорь. — Чтоб тебя черти съели!

Он откинул одеяло и решительно двинулся к двери, но на этот раз никто в номер к ним вламываться не собирался, да и диалоге пришельцами длился всего несколько секунд. Сергей расслышал только, как Игорь кого-то благодарит, после чего тот захлопнул дверь и вернулся к дивану. В руках он нес кассету.

— Вот, — сказал Игорь, показывая кассету Сергею, — какие честные люди. Обещали отдать и действительно отдали, а я уж думал, что с концами ее забрали, и значит придется объяснительную писать — куда это я казенное добро дел. Что, дескать, не забыл ее нигде, не потерял и не пропил, а отдал прямо в руки иракским спецслужбам.

— Ну, насчет пропил, тут ты маху дал, — помычал спросонья Сергей. — Кому тут кассета твоя нужна? На базаре — ее не продашь. А куда она делась — в случае если тебе не поверят, я могу подтвердить. Нам, двоим — точно поверили бы. Ты посмотреть не хочешь — затерли они что-нибудь или не стали? А то будем кассету отсматривать, а там одно черное поле.

— Смерти моей хочешь? — спросил Игорь, бросая кассету на журнальный столик. — Не хочу я ничего смотреть, я спать хочу. Надеюсь, что больше нас тревожить не станут, иначе точно кого-нибудь прибью.

— Сплюнь.

Иракцы должны были проверить, не попали ли в кадр те места, где располагались системы ПВО. Но как оказалось впоследствии, работа эта была абсолютно напрасной, потому что во время ночного налета бомбардировщики уничтожили не только почти все зенитки, но и системы оповещения. Так что с этого времени сирены перестали выть, предупреждая о скором налете, а сами налеты стали круглосуточными.

Буфет ресторана в «Палестине» не работал. Есть приходилось идти в соседние кварталы, где располагалось небольшое кафе. Там обычно они ужинали все вместе по вечерам. Но после налета это кафе могло быть закрыто. Наскоро перекусив тем, что осталось с вечера — кусочками курицы и риса, Сергей с Игорем отправились к «Таляляму».

Громов обратил внимание на то, что завал на улице расчистили, разбитые машины растащили по обочинам. Он узнал старый «Форд», из которого утром они с Игорем вытаскивали раненного. То ли машину оттаскивали с проезжей части бульдозером или танком, то ли в нее угодило еще несколько камней, но теперь «Форд» был так сильно помят, что вряд ли подлежал восстановлению. Крышу буквально вдавило в кресла. Выходило, что они спасли жизнь бедолаге, его владельцу, а он так ничего и не узнает. Ну, может только, когда очнется, чуть оклемается и станет выяснять — кто же вытащил его из машины. Приедет в «Палестину», будет опрашивать ее сотрудников, может только тогда ему и станут известны имена спасителей. К тому времени, Сергей и Игорь уже надеялись быть дома, в Москве. Не дождутся они благодарностей.

— Не дадут нам медали за спасение… — сказал Игорь, тоже увидев покореженный «Форд». Он замолчал, подыскивая подходящее слово. Есть ведь медали «За спасение утопающего», «За спасение при пожаре», но ни одна из них в этом случае не годилась, а он не знал как назвать ту медаль, что им причиталась, — в общем, родина не узнает героев своих, — закончил он.

Как ни странно «Талялям» опять выстоял. Может, ракетами и слизнуло систему ПВО с его крыши, но само здание казалось, по крайней мере, с улицы, не поврежденным. И все же, журналистам, державшим здесь свои тарелки, пришлось отправиться искать более спокойные места.

У Сергея в это утро не было никакого желания искать их на улицах города, пусть бы ему и дали точный адрес. Он походил на робота, который исполняет привычную программу — идет по уже не раз пройденному маршруту. А вот если в него заложить программу с новым маршрутом, то мозги таких испытаний могут и не выдержать.

Вообще-то одна тарелка возле «Таляляма» все же осталась. Самыми стойкими оказались турки из информационного агентства IHA. Это именно они обслуживали те камеры, что стояли на крыше здания и транслировали картинку на весь мир. Они точно каторжники были прикованы к этим камерам. Правда во время налета все они пострадали. Сейчас их демонтировали, а техник, командовавший этим процессом, сказал Громову, что они решили переместить все хозяйство к «Палестине», а то возле «Таляляма» стало слишком неспокойно.

Это хорошо, успел подумать Сергей, хоть до «Таляляма» всего десять минут пешком, но если они тарелку перед «Палестиной» поставят, так вообще никуда ходить не надо. Попил в номере водички, текст написал, вышел на улицу и можно включаться.

И тут что-то ухнуло в соседнем квартале, прервав размышления Сергея и подтверждая слова турка, что здесь стало слишком неспокойно. Немедленно вслед за этим тишину разорвали завывания муэдзина, хотя, насколько знал Сергей, сейчас было не время молитвы.

— Это еще что такое? — недоуменно спросил Игорь.

Он посмотрел на турка. Тот ведь все-таки мусульманином был. Но турок и не думал расстилать коврик для молитв. Игорь завертел головой во все стороны, как будто старался понять — откуда доносится голос муэдзина. Казалось, что голос этот звучит отовсюду, вернее падает на землю с небес.

— Так вы еще не в курсе? — спросил турецкий техник.

— О чем? — спросил Сергей.

И тогда турок рассказал им и о том, что системы ПВО и оповещения в Багдаде полностью выведены из строя, что теперь о предстоящей бомбежке будет оповещать дежурный муэдзин.