Чтение онлайн

— Ты что же, прямо сейчас переоденешься, не станешь ждать бани? — спросил он обычным тоном, без тени удивления, но голос все равно выдал его. Действительно, день можно было подождать, в баню нас должны были вести завтра. Мои действия выглядели по меньшей мере странно, поэтому он и спросил.

— Да, прямо сейчас, — ответил я ему, втискиваясь в действительно узковатую мне рубашку. — Потом объясню, потом.

Он несколько секунд что-то соображал, затем промолвил:

— Я уже догадался…

— Догадался? — Я повернулся к нему лицом. — Ну-ка, ну-ка. Что же, по-твоему, я собираюсь делать? Ин-те-рес-ненько.

— А! — он махнул рукой. — Знаю… Не мое это дело, Коля.

— Отчего же, скажи, — настаивал я.

— Да к бабе собрался, к бабе. Что тут неясного? Молодая или так себе? — Глазки его заблестели, он сглотнул слюну.

— Ничего. Лет двадцать семь, — соврал я убедительно. — Там еще три есть… Можешь и ты нырнуть позже, если договоришься. Они уже не заразные, не бойся.

— Да?

— Да. Зэчки пилятся на десятку, яйца в себя запихивают!

— И сколько же стоит такая… любовь? — поинтересовался Пузик, принявший мой чес за чистую монету.

— Двадцать баксов час, — назвал я цену.

— Я бы с удовольствием, — вздохнул он. — А как договориться?

— Напишешь им, затем подтянешь мента, когда условитесь о дне. Они сами все сделают, не волнуйся.

— Но ведь там четыре женщины… Что, прямо при всех? — округлил глаза Пузик.

— А ты думал! Не санаторий, отдельных покоев нет. Полюбуются твоей задницей, подумаешь. — Я откровенно дурачился над ним, а он верил и слушал меня с разинутым ртом.

— Не-ет, я так не могу, — протянул Пузик спустя некоторое время.

— Боишься или стесняешься? Ты ж еще не старый, брось!

— Да как-то неловко при всех, вряд ли что и получится, — скривил он губы.

— Получится, подымут. Одну будешь пилить, а другие между собой сосаться начнут. Им не привыкать. Ну может, и тебя кто еще уважит, не без этого. Тряхнешь стариной. Или ты никогда не спал с тремя? — спросил я ехидно.

— Ну… Когда-то в молодости я, конечно…

— Да ладно, не плети, — оборвал я бесцеремонно. — Поллимона скрал, а с бабами не дурачился? Да ты, поди, во всех злачных местах Питера побывал и перетрахал сотни. Ты че тут овцой прикидываешься, Пузик? Знаем мы ваш секс, знаем… Будешь прикидываться, посажу на тазик… — шутя пригрозил я. — Проверю на «дно», на цельность твою.

Он покраснел и отмахнулся, не желая продолжать щекотливый разговор.

Переодевшись, я чирканул Графу несколько слов и мигом отправил малявку через «кабур». Написал, что ровно в восемь двадцать вечера я начинаю тарабанить в дверь, если появится еще один мент. Если нет — просил, чтобы они начали в это же время. Он согласился, ответил, что мент действительно пока один. Камера Графа была ближе к дежурке, им там было легче прослушать коридор. Время приближалось к восьми; я полез в матрац и достал из него «ствол» и глушитель. Стоя спиной к двери, так, чтобы мои руки не было видно в «волчок», я проверял оружие, одновременно следя и за реакцией Пузика. Бедолага не сводил с меня глаз и не решался сказать хоть слово. Не знаю, о ком он больше думал, обо мне или о себе, о том, что произойдет или должно произойти, но вид его был вконец жалким и растерянным. Возможно, он подумал, что я сумасшедший. Но деваться ему было некуда. Сейчас он будет тихим, как мышь, вкрадчивым и осторожным, как кот. Недолго думая, я медленно повел «стволом» и наставил дуло прямо на него.

— Всего один хлопок, и тебя больше нет, Пузик, — проговорил я вполголоса, как заклинатель. — Ну что, нажать или не надо? — спросил я уже помягче, но все равно достаточно серьезно.

— Да ты что, Коля! — прошептал он. — Не шути, не надо. Аж мурашки пошли, честное слово. — Он поежился и встал с койки, отошел чуть в сторону, так чтобы дуло «ствола» смотрело не на него.

— А кто сказал, что я шучу, дорогой? Это ты думаешь, что я шучу, а я вовсе не шучу.

— Но… зачем?! — воскликнул он. — Я — маленький человек, я никуда не лезу. Я…

— Слушай внимательно. Молчи, — оборвал его я. — Сейчас я свяжу тебя простынями и заткну рот. Будешь лежать тихо, накрытый, с понтом спишь. Понял или повторить? — жестко спросил я.

— Понял. Буду лежать, да.

— Это все для твоей же пользы, не для моей. Когда я свалю отсюда, а я собрался не к бабам, а чуток подальше, менты спросят, почему ты молчал, не позвал вертухая. Секешь? Если я не свяжу тебя и не заткну тебе рот, они выбьют из тебя дух и печенки. Мало не покажется. Поэтому делай то, что я скажу, и молчи. Если выкинешь какой-нибудь фортель раньше времени, пристрелю как собаку, обещаю.

— Нет, нет, будь спокоен. Фу! — Пузик покорно потряс головой. Он стоял, не зная, что ему делать дальше.

— Сядь, не стой. Я немного послушаю. — Я снова прислонился к «кормушке» и стал слушать. Чертовщина! Из дежурки — я не мог ошибиться — явно слышались голоса. Неужели кто-то заявился?! Да, это явно не разговор с зэками через дверь. Когда мент говорит с кем-то на коридоре, его слышно очень хорошо. Говорят в дежурке, точно. Но может, по телефону? Я напряг слух как только мог. Нет, говорили двое, теперь я не сомневался. Судьба послала нам еще одного козла. Мне. Что ж, будем действовать, как договорились, делать нечего.

Я приказал Пузику лечь, а сам принялся за простыни.

— Сперва руки, затем ноги. Кляп воткну позже.

— Ты убьешь его, Коля? — спросил едва живой Пузик. Его уже трясло.

— Не знаю, как получится. Их уже двое, — ответил я. — Сожми ноги вместе. Так. — Я обматывал полосами простыни его ноги, а сам посматривал на дверь. — Не бойся, скажешь, как было, и все. Ничего не выдумывай на свою голову, — предупредил я его.

— Все равно страшно. Господи! Лучше бы я сидел в общей камере и не лез сюда, — запричитал он. — Думал, тут легче, спокойнее.

— Молчи, не трепли мне нервы. — Я закончил дело и подергал Пузика за руки. Затем накрыл одеялом до самой головы и, чуть отойдя, глянул сбоку. — Слушай меня внимательно. Сейчас я подтяну мента и скажу ему, что ты вроде как окочурился. Понял? Смотри не шевелись и не дыши особо, лежи тихо, как покойник. Предупреждаю еще раз: получится сбой, дашь маху или замычишь — первая пуля — твоя. Все. — Я сунул ему в рот небольшой кляп и направился к двери.

— Начальник! Старшой! — что есть мочи забарабанил я в дверь. — Эй, командир, подойди-ка к пятой, сюда! — Дверь сотрясалась от моих ударов, голос летел по коридору и отдавал эхом. Постучав некоторое время, я прислушался.

Из дежурки кто-то вышел, но не пошел по коридору.

— Кто там стучит? Чего надо?

— Пятая. Подойди сюда, говорю. Сейчас увидишь!..

Шаги стали приближаться и вскоре замерли возле нашей двери.

— Ну что тут еще? — спросил мент, отодвинув «волчок». — Че за дела, а?

— Не «что», а «кто», — поправил его я и отошел в сторону, давая ему возможность обозреть камеру как следует.

— Он, кажется, готов, окочурился, сердечник этот, — пояснил я менту и указал пальцем на лежавшего сокамерника. — Выносить надо, вот что.