Чтение онлайн

– Я с тобой не согласна, – сказала Лена.

– А я верю в Анины слова. Ань, а как у этих высших сил просить помощи? – спросил Кирилл, посмотрев в зеркале заднего вида на Аню.

– Кирилл! Осторожно! – крикнула Лена.

Кирилл резко дал по тормозам. Впереди едущую «Газель» повело на нечищеной дороге.

– Черт! Снег еще вчера выпал, а убрать до сих пор не могут! – возмутился он.

– Точно. Это мы еще только от Москвы отъехали. Боюсь представить, что там будет дальше.

Лена взялась рассматривать маршрут навигатора.

– Кажется, у нас проблемы…

Марина

1

Марина допивала кофе в просторной кухне-столовой, отделанной в любимом классическом стиле ее мужа, Геннадия Палыча, которая занимала четвертую часть этажа их огромного особняка на Рублево-Успенском шоссе. Поставив чашку на стол, она взяла в руки телефон, открыла приложение для обмена сообщениями и нашла переписку с мужем. Он поменял картинку в профиле: огромный овал лица с залысинами на голове вместо белого паруса в море.

– Мда, – произнесла Марина и отправила ему сообщение: «Ты где?».

На экране долго отображалось: «печатает…». Марина отбросила золотистые локоны от лица и забарабанила аккуратными ноготками по столу. В столовую вошла домработница Галя и взялась прибираться.

– Галь, не сейчас. Мы вот уедем в Питер и приберетесь здесь. Вам же Геннадий Палыч сказал, что нас не будет дней десять? – спросила Марина.

Домработница молча кивнула и вышла.

Брякнуло сообщение: «Уже подъезжаю». Марина вздохнула и подошла к окну. Ее мучал вопрос, что же делал Геннадий Палыч в выходной в офисе. Его секретарь Ирочка вызывала в ней недюжинные подозрения: Марине казалось, что эта ярко-намалеванная фигуристая брюнетка с вечно красными огромными губами и такого же цвета ногтями как-то по-особенному смотрит на ее мужа.

Открылись ворота и в них въехал «Бентли Бентайга». Марина вернулась к кофе-машине и налила еще одну кружку американо. Через несколько минут она услышала низкий голос мужа:

– Ммм… Гватемальский марагоджип? – он подошел к ней сзади и крупными пальцами обнял ее за плечи.

– Котеночек, ну ты где так долго пропадал? – заверещала Марина, натянув маску беззаботности.

– Ну ты же понимаешь, я оставляю офис на целых десять дней, надо же еще раз проконтролировать все и дать последние распоряжения.

– Ты так долго все контролировал? До Москва-Сити ехать всего тридцать минут, а ты пропадал там целых четыре часа! – возмутилась Марина, наигранно надув губы.

– Пусеночек, ну не начинай, – Геннадий Палыч впился губами в шею жены, – налей мне лучше кофе.

– Хватит с тебя кофе на сегодня. Тебе, чай, не сорок лет, и даже уже не пятьдесят… – отстранилась Марина.

– А пятьдесят один. Ну ты уж не записывай меня в старики, – Геннадий Палыч заграбастал ее в свои тугие объятья, – тебе тоже давно не двадцать, а ты гоняешь кружку за кружкой.

– Женщине всегда двадцать, даже если ей тридцать с хвостиком! – Марина взмахнула волосами и рассмеялась.

Геннадий Палыч сел за стол и спокойным тоном, не терпящим возражений, приказал:

– Давай, наливай.

Марина подчинилась.

– А почему ты не с Димой ездил? – вкрадчивым голосом спросила Марина.

– Я его отпустил, все-таки Новый год на носу, у человека свои дела.

Марина напряглась. Коренастый шатен Дмитрий ей нравился уже давно. Она даже пыталась уделять ему знаки внимания, но личный водитель Геннадия Палыча оставался непреклонен и чары Марины, так смахивавшей на Меланью Трамп, на него не воздействовали. Она даже как-то пыталась выяснить у Галины, может у него есть жена, на что та лишь пожимала плечами. Загадка «непокобелимого» Дмитрия не давала ей покоя.

– Жене и детям, наверное, подарки купить хочет, – закинула удочку Марина.

Геннадий Палыч вальяжно откинулся на спинку кресла и исподлобья посмотрел на жену, стоявшую возле кухонного гарнитура. Та слегка покраснела.

– Может быть, может быть, – пожевав губы, ответил он.

Марина подала кофе, проложив между чашкой и блюдцем салфетку. Геннадий Палыч кивнул.

– Мы во сколько выезжаем? Я все собрала, – уточнила Марина.

– Да сейчас кофе допью и поедем, – ответил муж, посмотрев на часы.

– Ты уверен, что нам стоит ехать именно на машине? Столько снега вчера выпало? Может все же самолет? – жалобным голосом спросила Марина.

– Я хочу поехать за рулем, – Геннадий Палыч медленно начал заводиться, повышая голос. – У нас комфортабельный са…

– Ладно, не кипятись. На машине – значит на машине.

2

Геннадий Палыч помог супруге погрузить чемоданы в багажник своего любимого премиального авто, которое он приобрел всего несколько месяцев назад, и с гордым видом уселся за руль.

– Кисуль, давай, садись! – выкрикнул он в открытую водительскую дверь.

– Сейчас, я шубку положу на заднее сиденье только, – ответила Марина, сворачивая полушубок из соболя.

Наконец она села на пассажирское сиденье и машина тронулась.

– Милый, а почему ты Дмитрия отпустил? Может было бы лучше, чтобы он порулил до Питера? – опять вернулась к теме водителя Марина.

– Мариш, у человека свои дела, Новый год, в конце концов. Он же тоже человек, – Геннадий Палыч улыбнулся Марине и вцепился своей мясистой рукой в ее бедро, заурчав, как кот, – да и мне с тобой вдвоем побыть хочется…

Марина тоскливым взглядом окинула виды за стеклом. Мимо проплывали высокие заборы, за которыми скрывались от завистливых взглядов роскошные виллы и коттеджи. Здесь, за бордовым забором, дом семьи Меерсон. Он предприниматель, занимается стройкой. Она спускает его деньги в салонах красоты и дорогих бутиках. Раньше в Италии, теперь, после начала конфликта на Украине, в Эмиратах. За темно-зеленым забором живет Гавкин. Он трейдер, играет на бирже. Меняет женщин, как перчатки. В свои сорок с небольшим у него нет ни детей, ни жены. А ему и не надо. Сейчас он на своей яхте жарится где-то на Сейшелах. За другим непримечательным забором жил вор в законе из девяностых. Его дом слегка обветшал: штукатурка на фасаде его дома местами осыпалась, а на крыше стали проглядывать следы ржавчины. Говорят, он спустил все свое состояние в казино в Монако. Марина устало отвернулась от глухих заборов и уставилась невидящим взглядом вперед.

Она чувствовала себя, как дорогая птица в золотой клетке, которая с недавних пор стала давить на нее со всех сторон. Марине до чертиков надоело это нелюбимое обрюзгшее тело ее мужа, его мясистые руки, которые беспрестанно хватали ее за все аппетитные места и тошнотворное гнилостное дыхание, которого ее благоверный не замечал. Она устала от его мерзких низких шуточек и от его бурного смеха с запрокидыванием головы назад и сотрясающейся, будто в конвульсиях, грудной клеткой. Иногда у него между зубов застревало мясо, и он мог дальше продолжать разговор, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. А еще ее бесило его бесплодие, которое он не собирался лечить. Марину выворачивало от его запаха, когда он ложился с ней в кровать, минуя душ. И его просыпания в холодном поту: по ночам его мучили покойники, которых он отправил на тот свет в девяностые. Она ненавидела, как сидели на нем классические костюмы. И его привычку хлопать себя по животу после плотного ужина.