Наина ясная, наина-нереида,невинное, стаккатое «но-но!»,наивница полей Поллукса и Эвклида,подглядывать с небес и впрямь тебе грешно.Небесное дитя, полна созвучий зыбка,полны твои уста кореньев и кровей.Тепла, тиха, светла небесная улыбка,бело чело и чёрен взмах бровей.Мила тебе зимы усталая шарманка?Милы тебе дома, в которых пьют и бьют?Наина-ласточка, наина-лесбиянка,уж пряжу злые нянькипро всех и всё плетут.Играть клубком вольна, земфирная голубка,голуба-голуба, бездушная рука,таращатся глаза, капризно дуты губки:«Преставился? Ну вот… А ты живи пока…»Текла твоя тоска, ветха и безоглядна,вплетали няньки в пряжу дела-дома-тела,наина-таинство, скользящая отрада,зевала радостно и жизни холст ткала.Мала – смела… Рвала – дотла… Ткала…2001
Зяблик
Зяблик зябкий, выскажись, стушуйэто предрешённое прощанье;шутовство – предверье скорых бурь,шутовство – всех бед чередованье.Явь черна, чивикай напролёт,продувай в надрыве — чётче! — гланды;чадочко; щелкунчик; настаётвремя для твоей арлекинады.Происки ветров прими на счёттех заблудших, что не имут дома;чадочко; щелкунчик; настаётвремя для полёта и излома.Зяблик, зыбь заботливо запасзвуков, занимайся звонкопеньем.Ознобят – не стены, а атлас,вылечат – не бури, а терпенье.Чувствоизъявляйся, зяблик, явь —чёрт, черна! — не сыщется в ней пробель.Паинька тщедушный, пой и славь!День не вышел? Или час не пробил?Прогнан – вон! – цукатный летний дух,истова щемящая основа:время чистить пёрышки и пух,время: в клетку! в клетку дома! — снова…2001
Февраль
Февраль сиреневый с утразастыл в метели.И скрытно-сонно во дворахмелькают тени.Великолепен и велик,влекомый тайно…А что по дням он меньшевик,так то случайность.Коль времени с утра не счестьснегокруженья,почту за скорбь, почту за честьс тобой крушенье:o, искушенье!С тобой – в сиреневый туман,дурман сиротский,вполне готовой на обман,на губы — воском.Не будет душно, но слегкапригну колени;за воротом – издалекатвой звук свирельный…Без повода, но – поводырь,ты вёл, прекрасный,и слепнул день, и слепнул мирпочти безгласно.И брал, враждующий, в кольцо,бесполотелый.И рвал платок, глядел в лицо,и трогал тело.Лютел с утра, но ввечерустенал и плакал.И бил слезами по окну,как — бусы на пол.Февраль – сирень — лебяжий след.Жду повторений.Бегу по снегу — следу нет, —морозной тенью.Замри, мгновенье!Постой, феврарь и вьюговей,и ветродуй, и снегосей,февларь и нонешний — февраль,мой сечень, лютень, месяц-враль…2001
Прокл
Что проку, Прокл,какие сейчас плачки? —сторожкие алкатели проблем,субтильные решатели дилемм,копатели неряшливых горячек…Что проку, Прокл,презрел, но не прозрел,а впереди —покой покоя ради.Но я нашла все старые тетрадии клятву рифм —мой проклятый удел.2001
Бусы
Ты – моя первопричина,мой ладонью сжатый рот,где неспешливо и чинноголуби летят под сводбезобразного приюта.Да расколот тот алтарь,Где мой бог сиюминутныйСлёз нанизывал янтарь.Плакал, плакал беспричиннонад последней ниткой бус.«Ты уедешь – мне кончина».«Мне кончина. Остаюсь».1994
Великолепия дурман, как солнце…
Великолепия дурман, как солнце,золотит мне кожу.Мы с нимблистательно похожи:я душу освещу —сквозь кожу — стихами, золотом ума…
Ноктюрн
Давай – с руки прикорм,давай – лететь не глядяна медный звук валторни горечь междурядий.Давай одним узломцветы и звуки свяжем,а то, что в них – излом,мы никому не скажем.Зачем нам нужен срокна то, чтоб губы лилийраскрасили восток —застывшие в синили?И наискось от глаз,и наискось от прядейдавай лететь смеясь,друг в друге растворяясь.За то, что ноты – дух, —цветущие на грядахдуши, —мы будем рядомв ноктюрне, милый друг.2001
С ветром
Целуй бутоны губи глазки виноградин;сминай их, —бога ради! —засасываясь вглубь;без удержу леписьк кудряво-глупым прядям,нелепицами радуйи соблазняй их: в высь!Нарёкшись грозно: смерч,жди выкрика: «украден!»…и всё же, —бога ради! —гласи, но не перечь.А и'наче цветыи винограда листьязасохнут и повиснут.И: с кем, забавник, ты?2001
«Плодоношение; о, ощущение!..»
Плодоношение; о, ощущение! —о, порошение спелых садов;произношение: о, подношение! —здравица здравниц здоровых плодов.Сочные помыслы; мне ли примысливать,мне ли радеть о тональности груш,яблок, черешен, их чрев древовисности;«К тётке! В Саратов!» В сермяжную глушь!В темени семечка плод замытаренный,тенью пустенькою пущенный в пыль…Фрукты созрели! В корзину их! В тару их!Спело и смело! А гниль? — так в бутыль!Плодоношение! — праздник взаправдашний,важен натужливый — с дерева — «шпок!» —пиршество шалое тем и оправдано,что в этой зримости зрелости Бог.2001
«Над Скрябиным летали мотыли…»
Над Скрябиным летали мотыли,дрожали пальцы во мгновенье чудном.Стоял июнь. И в зале малолюдномна клавиши был звуков ливень лит.Ссыпали розы плавно лепесткина пол паркетный, на рояль, и кожейвсей чувствовалось, что уже он сложен —аккорд всевластный ищущей руки.Несократимы были времена,но – звук сиятелен, но – реющий, несомый,был упоителен начальностью, и словновселенностью, что в нотах создана.Накрыты залом, бились мотылинеисчислимо, жертвенно и кучно,но плыл аккорд высокий и отзвучный,и розы влажные в нём истово цвели.2001
Ирис
I
Ирис ревнительно-выразительный,ирис – сиреневый маловер;как упоителен, как восхитителенстебель стрелы, посылаемой вверх.В предвосхищенье твоей анемичностив ломкой тенистости куполокзалиловеет чудно и паническив давешнем парке… в блистании строк…2001