Чтение онлайн

Выступления Эдуарда Оганесяна, армянского националиста, он тогда работал на радио «Свобода», всем запоминались своей экспрессивностью:

— В 1915 году турки совершили чудовищный геноцид — вырезали полтора миллиона армян! Недавно, в траурный юбилей, мы с группой армянских эмигрантов решили дать в крупных немецких газетах траурные объявления. Нам сказали: десять тысяч марок. У нас не было таких денег. Но тут нашлись какие-то два мальчика. Я не знаю, кто они, если бы знал — я бы их расцеловал! Они просто ухлопали турецкого посла. И знаете, все газеты вспомнили про геноцид! И никто не требовал с нас десять тысяч марок. Вы, пожалуйста, не подумайте, что я здесь, на лосевской конференции, вас к чему-то подстрекаю… я просто делюсь опытом!

Овации. Потом Артемов, качая головой, говорит:

— Мне тут уже записку прислали: «Неужели мы — хуже армян»? Я бы попросил даже в шутку не высказывать симпатий к терроризму!

На другой конференции тот же Оганесян привел другой пример, относящийся к сепаратизму:

— Как-то я проезжал на машине вдоль турецкой границы и увидел в воздухе десяток турецких истребителей. И тогда я подумал: сколько придется работать всей Армении, чтобы построить десять таких же?! И тогда я подумал, а так ли нужна нам эта независимость?

В следующий раз Оганесян участвовал в «круглом столе». Кто-то затронул тему терроризма. Ведущий, Александр Михайлович Югов, сказал: «Не думаю, что здесь, за “круглым столом”, есть люди, которые всерьез хотят террора!»

Оганесян возмутился и поднял руку:

— Как это — нет? Я хочу… — В зале опять раздался хохот.

Кто только не выступал на этих конференциях. Абдурахман Авторханов, Аркадий Петрович Столыпин, Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин, Александр Гинзбург…

Когда на конференции зашел разговор о «конструктивных силах в правящем слое», то есть о том, что прогрессивная часть номенклатуры может оказаться союзником в борьбе против советского режима, Авторханов с кавказской экспрессивностью заявил:

— Не знаю я там никаких конструктивных сил. Вы лучше соберите несколько рабочих шарикоподшипникового завода и скажите им: «Ребята, неужели мы хуже поляков?!» Вот это и будет — «конструктивная сила», которую будет бояться весь правящий слой вместе с его «конструктивной прослойкой»!

Все помнили, как его, чеченца, возмущала «Колыбельная» Лермонтова:

Злой чечен ползет на берег,

Точит свой кинжал…

Почему «злой»?! И как это он одновременно и ползет и точит?!

Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин до конца дней своих оставался эсером. К НТС он относился очень хорошо, но, выступая на посевских конференциях, неизменно заканчивал свою речь лозунгом любимой им партии: «Земля и воля! В борьбе обретешь ты право свое!»

Книг он написал огромное количество. Обо всем подряд. Так, как ему все виделось. Как-то раз один из героев, Евгений Кушев, о кагором он написал как о «сироте, никогда не видевшем своего отца», подошел к Анатолию Эммануиловичу и возмутился:

— Что вы здесь понаписали? Я прекрасно знал своего отца!

На что Краснов-Левитин отмахнулся:

— Кому лучше знать, автору или вам?!

Как-то раз после конференции один из участников пригласил его на ужин. Так как все происходило в общем зале, а разговаривали оба громко, я слышал окончание их политической дискуссии.

— Вот вы, Анатолий Эммануилович, говорите, что частную собственность необходимо упразднить. Я в своей лавке день и ночь работаю, так что же я, по-вашему, — эксплуататор?

— А вас за вашу лавку, — отвечает захмелевший старый эсер, — надобно повесить!

— Ну вот, — обиделся собеседник, — а я вас тут бифштексом кормлю!

В тот год выхожу я после доклада и направляюсь в бар. Смотрю, возле бара — кладовка какая-то, за занавеской. Я решил полюбопытствовать — забрался за занавеску, а там масонская атрибутика свалена. Какие-то ритуальные циркули, молотки, фартуки. И целая полка, заваленная кукурузными початками. Зачем масонам кукуруза? Не знаю, но решил найти ей применение. Смотрю — возле бара стоит импозантный Юрка Миллер, молодой энтээсовец из Лондона. С бородой, в шикарном костюме, с черным «дипломатом». Размахивает руками и объясняет что-то члену Европейского парламента, стильной даме, прибывшей на конференцию в качестве гостя. Он обожал напыщенно вещать черт-те что, а сам небось просто пытался произвести впечатление на красивую женщину. Свой шикарный «дипломат» с золотыми буквами «НТС» он поставил рядышком. Возле той самой кладовки.

Пока Юрка был углублен в беседу с депутатом, я тихо взял его чемодан, занес в кладовку и доверху загрузил масонской кукурузой. Закрыл и поставил на прежнее место, а сам стал наблюдать из-за стойки.

Юрка произвел на депутата сильное впечатление. Под конец разговора он говорит:

— А сейчас я покажу вам нашу последнюю резолюцию!

Берет свой «дипломат», открывает его… и по всему залу катятся початки кукурузы! Бар хохочет, Юрка в недоумении, депутат — тоже. Шутка удалась. А масоны и без кукурузы обойдутся.

В 1981 году в «Посеве» мне сказали, что Владимир Буковский прочел мою статью в журнале и хотел бы со мной встретиться, так как скоро он приезжает во Франкфурт по делам. Знаменитый диссидент, которого в 1976 году обменяли на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана. Его книга «И возвращается ветер…» мне очень понравилась: написана прекрасным языком, замечательная иллюстрация к истории диссидентского движения в СССР. Естественно, что маме и мне было очень интересно с ним познакомиться.

Он пригласил нас в китайский ресторан в центре города. Времени у него было не много. Он расспросил о положении дел в Ленинграде, о наших планах на Западе. Я рассказал, что связан с НТС, дальнейшие планы также связаны с этой организацией. Он поморщился:

— Тюлька все это! Весь этот НТС… Кружок пенсионеров во Франкфурте. Я с ним был в контакте с 1965 года. Привезли литературу — спасибо, нужно забрать самиздатскую рукопись — пожалуйста. Ну и всё. Мои друзья, Галансков и Добровольский, к НТС относились так же. А когда Юра Галансков погиб в лагере, эти старики его в свой «исполком» зачислили! Чтобы оправдать свое существование. Нечего тебе с ними возиться. Вот у меня будет все — свои издания, своя организация. Если у тебя есть контакты в Питере, то я буду рад переправить им литературу…

О том, что это за «своя» организация, он тогда не сообщил. «Интернационал сопротивления» еще только создавался. Администрация Рейгана выделила на антикоммунистическую пропагандистскую работу немалые деньги. Многие правозащитники, оказавшиеся на Западе, видели в НТС конкурента, который занимается подобной деятельностью уже не один десяток лет. Им казалось, что если они получат эти средства, то справятся с этим не хуже. В связи с этим нападок в адрес НТС в эмигрантской прессе появилось немало. «Кружок пенсионеров во Франкфурте» на эти нападки не отвечал.

Шла «холодная война». Руководство организации считало, что затевать в это время склоки по одну сторону баррикады нельзя.

Уже в середине девяностых, когда Буковский опубликовал свою книгу «Московский процесс», где обвинил НТС во всех смертных грехах, было решено ответить ему. Ведь война к тому времени закончилась.

Я получил доступ в архив «Закрытого сектора» и посмотрел дело Буковского, Галанскова, отчеты курьеров, которые к ним ездили, переписку с Министерством иностранных дел Чили по поводу обмена на Корвалана. Тогда в журнале «Посев» появилась статья «Наказание за помощь», где эти данные были преданы гласности. Реакции со стороны Буковского не последовало. Но все это случилось позже.