В борьбе за свободу
Шрифт:
В мае на инспекторском смотре команда «Потемкина» доказала инспекторам, что офицеры на корабле ежедневно воруют 50 матросских пайков. Впервые подобная претензия была высказана еще в 1904 г. Но и теперь заявление матросов ни к чему не привело. Члены команды высказали также возмущение негодным мясом и червивыми сухарями, но безрезультатно. 18 мая потемкинцы вновь выразили недовольство качеством хлеба и крупы, на этот раз командир корабля назначил комиссию для расследования. Она признала справедливость высказанных требований, и качество хлеба было улучшено. Причина уступок командира заключалась, вероятно, в том, что к этому времени Е. Н. Голиков получил первое анонимное письмо о подготовке восстания и решил лишний раз не озлоблять матросов {68}.
15 мая «Потемкин» поднял вымпел о вступлении в кампанию. Броненосец провел первые стрельбы из новых орудий. Теперь до начала общих маневров ему предстояла артиллерийская практика для подготовки к действиям вместе с эскадрой{69}. Встреча с [32] эскадрой назначалась на 21 июня у Тендровской косы. Узнав об этом, потемкинцы в ночь с 10 на 11 июня послали в «Централку» запрос с просьбой предоставить их кораблю как наиболее сильному{*3} честь первому начать восстание. «Централка» согласилась, но рекомендовала подождать до прибытия эскадры. Кроме того, она посоветовала заранее составить списки тех офицеров и унтер-офицеров, которые могли оказать сопротивление и поэтому подлежали аресту или расстрелу в первые минуты восстания. Начать его рекомендовалось в 1 час ночи после смены вахты. Захватив корабль, революционные матросы должны были бесшумно сняться с якоря, выйти на линию горизонта, где разъяснить остальным членам команды смысл происшедших событий и ждать восстания эскадры, стараясь внешними действиями не вызвать подозрений у офицеров на других кораблях {70}.
11 июня 50 матросов «Потемкина» под разными предлогами обратились к командованию с просьбой списать их с броненосца. Вероятно, они знали о подготовке восстания и были против него, но не хотели или боялись выдавать товарищей{*4}. Кто-то из матросов предупредил командира Е. Н. Голикова анонимным [33] письмом, в котором сообщалось о намеченном восстании и назывались имена руководителей. Голиков по неизвестной причине не сообщил об этом командованию. Однако он обратился в штаб флота с просьбой временно заменить его на «Потемкине» другим командиром. Штаб, не видя достаточно веских оснований, отказал {71}. Тогда Голиков нашел другой выход.
Днем 12 июня, как сообщает потемкинец И. П. Мокиенко, на корабле состоялась сходка 80 революционно настроенных моряков для окончательного решения вопросов, связанных с началом восстания. В разгар сходки 40 ее участников были вызваны на верхнюю палубу и списаны на берег без объяснения причин. Среди них находился и один из будущих руководителей ноябрьского восстания 1905 г. в Севастополе, машинный квартирмейстер И. Сиротенко {72}.
В 14 часов броненосец вышел в море. В последний момент с него под предлогом болезни съехали на берег мичманы Гнилосыров и Тихменев. Они знали о ненависти к ним революционно настроенных матросов, вызванной их провокационными действиями и контрреволюционной агитацией, поэтому сбежали с корабля, когда он уже дал ход {73}.
2. Начало восстания на «Потемкине»
Революционизирование матросской массы в 1905 г. под руководством РСДРП шло чрезвычайно быстрыми темпами. Обстановка на флоте к июню 1905 г. была так накалена, что могла бы вызвать стихийный взрыв, однако, по мнению большевистской «Централки», еще не достигла уровня, достаточного для успеха восстания: не все корабли охватила пропаганда и агитация, еще много было политически несознательных. «Централка» надеялась вовлечь их в движение своей агитацией, а также самим фактом восстания главных сил флота - броненосцев. Усиление рабочего и крестьянского движения по всей стране, и в частности на Юге, способствовало революционизированию черноморцев. Однако в целом борьба рабочих и крестьян еще не приблизилась к вооруженному восстанию. Выступление флота, очевидно, ускорило бы этот процесс. Слияние борьбы рабочих, крестьян и матросов под руководством РСДРП обеспечивало восстанию победу. План «Централки» являлся вполне реальным. [34]
Революционные группы «Потемкина», созданные и руководимые социал-демократами, также вели активную подготовку к выступлению. Они располагали конкретным планом, увязанным с планами «Централки». Но группы были сильно ослаблены, и у них оставалось очень мало времени до начала восстания для эффективной пропаганды среди новобранцев.
При изучении революции важное значение имеет исследование социального и партийного состава участников. Историками потемкинского восстания такое исследование специально еще не проводилось.
В команде «Потемкина» было 763 матроса и 12 кондуктуров. Из них пять матросов погибли на Тендре, 12 больных и раненых в дальнейших событиях не участвовали. Точный социальный состав остальных 746 человек установить, к сожалению, не удалось ввиду неполноты сведений по 36-му флотскому экипажу, куда входили 721 человек команды «Потемкина» {74}, и отсутствия всех сведении о номерах экипажей, к которым были приписаны остальные члены команды {*5}. Общее количество матросов из рабочих в Черноморском флоте составляло 27,97%{75}. Следует, однако, предположить, что на «Потемкине» бывших рабочих было значительно меньше, ибо данная категория матросов более прочих была затронута революционным движением, и вряд ли командование, зная о подготовке восстания, заменило ими списанных с «Потемкина» политически неблагонадежных. Вероятнее всего, подавляющее большинство команды составляли крестьяне.
Однако вопрос о социальном положении мог бы и не играть в данном случае столь большой роли, так как значительная часть молодых крестьян, попав на флот, относительно быстро проникалась идеями его передового революционного отряда. Но для этого требовались время и разветвленная сеть агитаторов. А у команды «Потемкина» не было ни того, ни другого. Выше уже отмечалось, что в начале июня с «Потемкина» списали 300 политически неблагонадежных матросов, а в день выхода на Тендру - еще 40 человек, членов революционных групп, заменив их несознательными [35] новобранцами. Утверждение М. Я. Попова, что экипаж «Потемкина» был «наиболее подготовлен в политическом отношении» {76}, источники решительно опровергают. Например, по воспоминаниям находившегося на «Потемкине» члена Одесского большевистского комитета РСДРП И. П. Лазарева, «Потемкин» среди кораблей Черном[орского] флота - по силе с.-д. организ[ации], по охвату рев[олюционной] пропагандой, считался чуть ли не на последнем месте, так как на нем было много молодых матросов, еще не вовлеченных в рев[олюционное] движ[ение]». О том же свидетельствовал участник восстания П. В. Алексеев{77}. «Матросы «Потемкина», - указывал В. И. Ленин, - были менее подготовлены, чем матросы иных судов…» {78}
В проблеме вооруженного восстания видное место занимает вопрос о деятельности революционной партии в условиях преждевременного начала готовившегося ею выступления. При его изучении важно выяснить, чем вызвана досрочность восстания, имелась ли возможность сохранить нормальный ход его подготовки, удалось ли партии сразу возглавить движение и придать ему организованность. Для более глубокого освещения и анализа вопроса необходимо с возможной точностью выявить ход событий.
13 июня в 7 часов утра броненосец «Потемкин» и миноноска № 267{*6} стали на якорь в четырех верстах от Тендровской косы. В 9 часов с броненосца на Тендру отправились на шестерке прапорщик Н. С. Ястребцов и сопровождавший его матрос. Оттуда они телеграфом известили Севастополь о приходе «Потемкина». Вернувшись на броненосец, они доложили о результатах поездки. Особое сообщение о продовольствии и ценах ими было сделано ревизору мичману А. Н. Макарову {79}. Однако последний, решив, вероятно, что купит провизию в Одессе дешевле, чем на Тендре, в 13 часов отбыл в Одессу на миноноске № 267. [36]
Миноноска пришла в Одессу в 17 часов. Город находился в напряженном состоянии. Бастующие рабочие вели открытую борьбу с казаками и полицией. Найти достаточное количество провизии в таких условиях оказалось нелегко. Матросы обошли весь город, но безрезультатно. Тогда они предложили мичману вернуться на Тендру и взять мясо из флотских холодильников. Однако ревизор приказал купить несвежее мясо в магазине Копылова. Его вполне устраивала цена, а плохому качеству он не придавал значения. Отобрав нужное количество, Макаров оставил расписку, пообещав зайти и уплатить 15 июня, когда «Потемкину» снова потребуется провизия. Мичман, так спешил уйти из бастующей Одессы, что по дороге к «Потемкину» миноноска налетела в темноте на рыбачью лодку и потопила ее. Находившихся в лодке двух рыбаков пришлось взять на борт {80}.
14 июня в 4 часа утра миноноска подошла к «Потемкину». Матросские кубрики броненосца облетела весть о событиях в Одессе. Влияние их на потемкинцев показало, что уровень революционного движения в войсках зависит от размаха борьбы пролетариата. «Настроение команды как-то сразу изменилось, у нас появилось желание поддержать рабочих», - вспоминал матрос Е. А. Батеев. Другой участник восстания, комендор Е. Г. Лакий, сообщил, что «было тайное собрание в минно-машинном отделении и было решено, что наступил момент дружно выступить против начальства». На совещании разгорелась борьба между большевистской группой Г. Н. Вакуленчука и группой сторонников немедленного восстания во главе с А. Н. Матюшенко и Е. Р. Бредихиным. Победили сторонники Вакуленчука: участники сходки постановили дождаться прихода эскадры. Но для начала решили организовать коллективный протест против плохого мяса, чтобы выяснить, пойдет ли за ними команда в случае восстания, и призвать матросов отказаться от обеда{81}. Но как показали дальнейшие события, специально убеждать команду почти не пришлось: протест возник стихийно и охватил практически всех матросов.