Чтение онлайн

— Верно. Нам скоро придется освобождать Запорожье. И если мы его освободим, то наша часть будет называться Запорожской, а мы — запорожцами.

Это всех нас привело в восторг.

— Поэтому будем драться, — продолжал взводный, — как эти чудо-богатыри. Сбросим всех этих паразитов в Днипро!

На следующий день Степанов приказал своему механику-водителю Ивану Годину приготовить бритвенный прибор. Сам первым сел на стул.

— Намыливай! — весело подморгнул Ивану. Тот неторопливо намылил затылок, виски.

— Брей!

Бритва послушно заскользила по голове. За Павлом сел командир танка нашего взвода младший лейтенант ленинградец Федор Васильев, а за ним и я.

Взводный, осмотрев в зеркало себя и нас, довольный засмеялся:

— Теперь мы — настоящие запорожцы!

Только тут мы заметили, что на нем были необычайно широкие шаровары.

— Это где же ты добыл? — удивился Федор.

— От батьки-запорожца остались.

И пустился в пляс, приседая и выбрасывая ноги. А мы за ним. Танкистов набежало полным-полно. Все стали хлопать в ладоши, а мы выделывали такие молодецкие коленца, что пожилая хозяйка не выдержала и, махнув рукой, похвалила:

— Ось яки гарни хлопци! Таким и смерть не страшна, цур ей пэк.

У всех было приподнятое настроение. Нам казалось, что никакая сила не сможет удержать город, если мы бронированной лавиной ринемся в атаку.

13 октября вечером получили боевой приказ. После длительного ночного марша наши Т-34 приблизились к Запорожью. Минули шеренгу „катюш“. А когда проехали лесную посадку, все танки выстроились в одну линию, готовясь к атаке. Командир батальона гвардии капитан Евдокимов вызвал к себе командиров рот для уточнения боевой задачи. Лунная ночь… Изредка набегают облака. Моторы танков заглушены. Не слышно ни единого выстрела… Зловещая тишина… Наш танк стоял вторым справа.

Но вот в воздух взлетела ракета. Танковая колонна взревела моторами, дрогнула и двинулась вперед. Танковая атака началась…

Мы шли по бездорожью. Преодолели глубокую балку.

У самого города открыла шквальный огонь немецкая артиллерия, но снаряды ложились позади нас. Гитлеровцы, по-видимому, не ожидали такого быстрого продвижения советских танков и били, как говорят, наобум.

Стояла непроглядная темь. Хорошо, что нам посоветовали заготовить палки длиной две четверти. Подсунешь ее под верхний люк, и он держится в полуоткрытом состоянии. В прицельный прибор ничего не видно, а тут полный круговой обзор.

Завели моторы и двинулись. Теперь работали только механики-водители. Остальные пристально всматривались в темноту. В могучих руках Феди Дудакова наш танк послушно вертелся, выполняя любую мою команду. Держа относительное равнение, танки постепенно увеличивали скорость.

Вот появились неясные очертания первых небольших домиков — окраина города. Сердце учащенно билось… Вот… Вот… Из-за облака выглянула луна, и я увидел вблизи домов длинную и широкую черную полосу, пересекавшую наш путь.

„Противотанковый ров“, — мелькнула мысль.

— Стой, Федя, стой!!! Противотанковый ров! — крикпул я механику.

Он выключил главный фрикцион и изо всех сил нажал на рычаги бортовых. Танк завизжал, но остановился вовремя. Танк Федора Васильева, и еще один, левее нас, с полного хода упали в ров, уткнувшись в землю пушками…

Кругом тишина. Это настораживало. Я подал команду автоматчикам:

— Быстро рассредоточьтесь! Здесь может быть засада.

Сам выскочил из танка и только взялся за серьгу троса, чтобы вытащить танк Федора Васильева, как из ближайших домов и окопов ударили автоматы и пулеметы. Многие наши автоматчики были убиты…

В тот же миг загорелся танк Васильева, затем второй, попавший в ров… В обоих танках начали рваться снаряды.

Неужели погиб Федя вместе с экипажем?!

Через верхние люки горящих танков фейерверками вылетали снопы искр и пламени. Я мгновенно очутился в танке. По броне, звеня, заискрились пули. Выглянул из верхнего люка, придерживая его рукой. Что-то сильно ударило и обожгло палец. Пуля, к счастью, только чуть оцарапала кожу. Соколов непрерывно строчил из лобового пулемета. Я открыл огонь из пушки и пулемета.

Вновь из-за туч вышла луна, и мы увидели немцев, ползущих к нашему танку с двух сторон.

„Сейчас подожгут“, — мелькнула мысль.

Я больше не мог опустить пушку. Мотор был заглушен.

— Федя, заводи!

— Не заводится, — ответил механик-водитель.

Я почувствовал, как танковый шлем поднимают волосы…

— Заводи воздухом, поверни вентиль!

Дудаков повернул вентиль аварийного воздушного запуска, и мотор заревел.

— Ну, гады, теперь я вам дам! — вырвалось у меня. — Сдай назад метров на тридцать, иначе я их не достану из пушки и пулемета.

Федя немедленно выполнил приказ, а башнер Захаров только успевал поворачиваться да еще бросил через верхний люк несколько лимонок по ползущим немцам.

Я опустил пушку почти до отказа и начал бить осколочными снарядами и из пулемета по окопам и ползущим фрицам. Соколов поливал беспрерывно огнем, меняя направление, замолкал только при замене дисков.

Остальные наши танки тоже отошли немного назад и вели дружный огонь. Строчили из автоматов и наши десантники, оставшиеся в живых.

Гитлеровцы затихли.

Ко мне на башню вскочил связной штаба батальона мотоциклист Субботин.

— Начальник штаба бригады приказал, чтобы ты сдал танк назад метров на сто! — крикнул он.

— Зачем?

— Штабная машина осталась без охраны, а в ней Знамя бригады.

Когда танк сдали назад, я увидел крытую штабную машину.

— Вон стоит гвардии подполковник, доложи, — сказал Субботин.

— Вы остаетесь здесь для охраны штаба, — приказал подполковник.

— Но как же так? — вырвалось у меня.

— Выполняйте последнее приказание.

— Есть, охранять штаб.

Неожиданно из темноты выскочил танк Т-34. Я кинулся навстречу ему. Остановил. Из верхнего люка показался командир танка. Пригласил его к начальнику штаба бригады.

— Пусть этот танк остается у штаба, а я не могу. У меня родные погибли в Сталинграде. Разрешите идти вперед? — попросил я.

— Ну что ж, — согласился подполковник, — желаю успеха.

Добежав до своей машины, я мгновенно вскочил в верхний люк.