Чтение онлайн

Утром следующего дня Саша приступил к своим обязанностям. Хозяин дома разбудил его рано, сонного подозвал к столу и сдернул тряпку с какого-то агрегата, похожего на машинку для пересчитывания денежных купюр. Сунув в неё лист писчей бумаги, профессор несколько раз нажал на ручку. Из машинки медленно выползло девять бумажек, отдаленно напоминающих деньги. На зеленых банкнотах во всю длину довольно плохо были отпечатаны какие-то химические приборы, а в правом верхнем углу стояло число 1000. Две из этих купюр оказались вдвое уже остальных, но старик пояснил, что это ерунда. Просто они стоят вдвое меньше.

– Надеюсь, вы понимаете, что это деньги?
– задиристо спросил профессор и помахал свежевыпеченными бумажками у Дыболя перед носом. Ошеломленный Саша утвердительно кивнул и тихо произнес:

– Фальшивые.

– Как фальшивые?!
– искренне удивился хозяин дома.
– Что вы этим хотите сказать, молодой человек?

– Ну, дома...
– растерянно начал Дыболь.

– Ну, дома, - повторил профессор и довольно грубо подстегнул жильца: Дальше-дальше!

– Сами... дома... делаете из бумаги, - бубнил Саша, пробиваясь к смыслу сквозь сотни мешающих слов.

– А у вас в России что, деньги лепят из глины?
– Хозяину дома надоело слушать его бормотание и он, сунув Дыболю в руку свеженькие деньги, подтолкнул его к выходу.
– Знаете, где лавка? Купите молока, хлеба, сыра и яблок. Если будет сахар, то и сахару.

– А мне дадут?
– Саша никак не мог поверить, что деньги можно добывать таким простым способом. Он, конечно, слышал о существовании фальшивомонетчиков, но все эти слухи носили скорее апокрифический характер и к его реальному опыту не имели никакого отношения. Более того, в историях такого рода преступники, как правило, получали столько лет тюрьмы, сколько он едва успел прожить.

– Дадут?
– переспросил профессор.
– А куда же они денутся? Это деньги. Вы что, не знаете, что такое деньги?
– Все более возбуждаясь, хозяин дома одной рукой дергал Дыболя за рукав, а другой тыкал ему пальцем в живот. Вы откуда свалились? Деньги - это такие бумажки, на которые можно купить все, вплоть до сахара и молока. Может в вашей Москве люди обходятся без денег? Или вы там у себя меняете гайки на штаны, штаны на лопаты, а лопаты на хлеб?
– Профессор отпустил Сашу и пожал плечами.
– Ладно, ступайте в лавку. Уже восемь, а мы ещё не завтракали.

– Значит, можно напечатать сколько хочешь?
– все ещё не веря в такую замечательную возможность, спросил Дыболь.

– Печайтайте на здоровье, - удивленно ответил хозяин дома.
– Все равно больше положенного не истратите.

Последние слова Саша или не понял, или пропустил мимо ушей. Его охватило какое-то молодецкое удальство, и он, глядя влюбленными глазами на неказистые зеленые бумажки, вдруг вспомнил джина. Впервые за все это время Дыболь подумал о старичке без кровожадности и даже без неприязни.

КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ СВОЕ ДЕЛО

Профессор, чрезвычайно довольный приобретением удобного жильца и возможностью лишний раз поболтать не выходя из дома, снисходительно улыбался и отвечал на все Сашины вопросы. Завтракали они не торопясь, беседовали с большими паузами, и за все время, пока они насыщались, разговор шел только вокруг денег.

– Такую машинку можно купить в любой лавчонке, - разрезая яблоко, сказал хозяин дома.
– Закажете себе рисунок или сами нацарапаете на бумаге какую-нибудь ерунду, и пожалуйста. Только зачем она вам, Алек? Пользуйтесь моей.

– А на ваши деньги можно купить машинку?
– опустив взгляд, мягко спросил Дыболь. Ему непременно хотелось иметь свою и в промежутках между фразами он уже мысленно набросал, как будут выглядеть деньги с его изображением в вертикальном овале.

– Конечно, - ответил профессор.

– Значит я могу купить всю лавку? Напечатать побольше денег и купить.

– Можете, - жуя яблоко, кивнул хозяин дома.
– Но владелец лавки тут же купит её обратно.

– А я не продам, - сказал Саша, налегая грудью на стол.

– Ну так, и он может вам её не продать.

– Странно, - озабоченно проговорил Дыболь.

– Налейте мне пожалуйста ещё чаю и сделайте бутерброд, - попросил профессор.

Разливая чай, Саша напряженно размышлял. Он пытался грамотно сформулировать вопрос, который вертелся у него на языке, но никак не желал облекаться в слова. Что-то настораживало Дыболя в этой простой системе. Она казалась ему очень знакомой, но Саша не мог вспомнить, чем.

– Значит, лавочник сам может напечатать сколько угодно денег? принявшись за изготовление бутербродов, спросил Дыболь.

– Хоть целый вагон, - подтвердил хозяин дома.
– А зачем? Куда их девать? Разве мало их печатают?

– Зачем же он отдает продукты за эти бумажки?

– Затем, что он торговец, лавочник.
– ответил профессор.
– Стало быть, должен торговать. Один очень мудрый человек когда-то сказал: "Я мыслю, значит я существую". Но каждый существует по-разному. И в интерпретации лавочника это изречение должно звучать так: "Я торгую, значит я существую". Улавливаете?

На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Слышно было лишь прихлебывание, да тиканье настенных часов.

– А вор?
– неожиданно поинтересовался Саша.

– А вор должен воровать, - правильно понял его хозяин дома.

– И убийца?

– И убийца, - кивнул профессор и удовлетворенно крякнул.

Следующая пауза была вынужденной, потому что Дыболь наконец сделал два бутерброда. Когда же рты у обоих освободились, Саша лукаво улыбнулся и спросил:

– А таксисты?

– И таксисты, - терпеливо продолжал хозяин дома.
– Скучно сидеть дома, вот и разъезжают. Все какие-никакие знакомства, разговоры. Это называется: усыпить чувство одиночества, молодой человек. Людям мало свежего воздуха у раскрытого окна. Хотя, домоседы, конечно, сидят дома, так сказать, по призванию. В общем, здесь каждый делает то, к чему у него лежит душа. Кто хочет растить хлеб - растит хлеб. Есть даже желающие считаться сумасшедшими. Считаются. У каждого свое дело. Попадаются, правда, такие, которые за все хватаются, и ничего толком не доводят до конца. Так они ничем не хуже убийц. Конституция у них такая.

– А деньги печатают многие?
– упорно добивал тему Дыболь.

– Нет, - ответил профессор.
– Первое время печатали все, кому не лень. Не успевали сжигать. А потом попривыкли.

– А когда это было, первое время?
– заинтересовался Саша.

– Вы ещё будете чай, Алек?
– спросил хозяин дома и, не дожидаясь ответа, начал убирать продукты.

– Нет, - ответил Дыболь. Сбитый с мысли, он вдруг вспомнил шутку, которую придумал в самом начале завтрака, но пока не мел возможности вставить в разговор.
– Значит, я теперь смогу платить вам за жилье?