Чтение онлайн

— Думаешь, раз пишешь стихи — мудрее всех и можешь лезть ко мне в душу? ХА-ХА-ХА! Душа — часы, а не колесо в повозке, тебе её не починить, сколько не старайся!

— Да неужели ты не понимаешь, что я хочу тебе помочь! — Сорвался уже поэт и бросил к чертям собранные грибы, наверняка и так были ядовитые. — Сколько людей имеют твой ум и деньги? Храбрость и безрассудность?! У тебя правда может быть великая судьба, пусти ты себя на благое дело, почему убийства? Почему дурацкий трон в стране, где половина людей и не ведает, кто есть правитель? Это твой верх? Почему ты просто не можешь делать что-то хорошее? — Илиас тяжело вдыхал прохладный ночной воздух и смотрел на товарища, но тот только усмехался, как и всегда.

— Я делаю хорошее, но для себя. Откуда это утверждения, что хороший человек должен бескорыстно помогать другим? Может это всякие лентяи придумали, чтобы обязать, тех кто сильнее просто так вытаскивать их из грязи? Может это слабые и немощные решили, что есть хорошо, а что плохо? Я живу так, как мне хочется. Да. С Данте я ошибся. Но теперь чародей мне должен, и я выжму из него всё, что мне причитается.

Больше долгих бесед у барона и поэта ни случалось. Они вернулись в лагерь у опушки леса, где их ожидал чародей и горячий чай. Сами не в себе они разместились на противоположных концах стоянки и думали о своём. Эдвард снова пытался что-то выпытать у Аль Баяна, а Илиас грустил.

«И всё же верно говорят — нельзя тому помочь, кто этого не желает. Может, и правда не моё это дело?..»

***

— Ха! Я забираю твоё вековое дерево чёрным лотосом, болотный грызень активирует вторичный эффект, и ты мёртв! — Эдвард с огромным удовольствием положил последнюю карту в партии и начал слегка пританцовывать. — Триумф ума!

— Поразительно… — Чародей недоумевающе рассматривал импровизированный стол для игры в карты. Путники остановились на привал у лесной опушки и отломили несколько досок от повозки, чтобы сделать столик. Аль Баян решил немного развлечь друзей, и пригласил сыграть в «Стражей леса», этой игре его научили в борах Иннира. Сторонники старых богов на самом деле были милейшими людьми и изобрели множество интересных развлечений. Так или иначе, чародей не понимал, каким образом барон выучился играть лучше него всего за две партии!

— Занятная игра, ты не расстраивайся, подвернётся случай, напоим Фон Грейса и обыграем его пьяного. — Заявил поэт и растянулся на прохладной вечерней травке, в животе чувствовалось приятное тепло — чай и кофе Аль Баян колдовал замечательный.

— Превосходная игра! Давайте ещё партию? Мне такая стратегия на ум пришла! — Эдвард возбуждённо потирал ладони.

— Хватит этой игры на сегодня, ты и так семь раз выиграл, достаточно тебе радости. Лучше послушаем истории Аль Баяна. — Отрезал поэт.

— Я с удовольствием расскажу вам любые истории, но пока нужно раздобыть нам дров, товарищи. Ночь лишь поначалу ласкова, потом приходит мороз и тьма. — Чародей поднялся и осмотрелся, солнце уже практически скрылось за горизонтом, и лес принимал свой пугающий ночной облик. Тени меж стволами просыпались и загадочно перешёптывались между собой, обсуждая гостей на краю леса: «Они так близко, ближе, ближе… Вы чувствуете этот запах? Запах крови и пота…»

Аль Баян нечаянно икнул от услышанного, его товарищи не были наделены даром слышать потусторонних существ, а вот чародей за свою долгую жизнь выучил их витиеватый, выстроенный только из свистящих звуков язык. Да, то, что обычные люди принимают за шум ветра, или свист в замочной скважине не что иное, как шепотки ночных кошмаров, которые выжидают момент, чтобы наброситься на незадачливого путника.

— Знаете, я передумал, давайте сожжём ненужный части повозки! Мне тут на ушко нашептали, что в лесу ждёт нас верная погибель и тому подобное… Что? Ой, ещё нас там съедят. Друзья, помните, в ночной лес лучше не соваться. Особенно когда там кого-то недавно убили. — Аль Баян виновато почёсывал голову. — Просто соберём хворост у опушки?

— Я сделаю — Вызвался поэт — пусть наше высочество отдыхает — Илиас шутливо поклонился перед бароном. — а смиренный придворный поэт соберёт хворосту, топор то мы и не догадались попросить на прошлой стоянке у селян, да, Эдвард? Это же ты у нас захотел быть ответственным за припасы? — Илиас не злился на барона, ему даже было его немного жалко. Эдвард виду не показывал, но чувствовалось, что вне стен города и своего любимого дома он чувствует себя потерянным.

— Ты мне этот топор вечно припоминать будешь? Надеюсь, ты знаешь одно занятное произведение о купце, должнике и топоре в главной роли.

— Не ссорьтесь, мои милые дружные товарищи, не нужно дров, боюсь, если мы их отправимся собирать, то вернёмся исключительно по частям, ночь таит много ужасающих секретов, к превеликому моему сожалению, тайны эти частенько убивают. — Аль Баян стал насвистывать простенькую детскую мелодию. Уже совсем стемнело, что-либо можно было различить только в свету танцующего пламени костра, ветер совсем замолк, чего-то боялся, лес нависал над путниками и отстранённый, будто бы потусторонний свист только пугал.

— Аль Баян, я так, чисто из интереса спрашиваю… — Застенчиво начал Эдвард. — Насколько ты силён? Может ускоришь наступление рассвета, я не трус…

— Но я боюсь. — Докончил поэт и переглянулся с бароном. — Ты чего? Не сердись, я тоже побаиваюсь. Так можешь или нет? — Обратился он к чародею.

— Право, не могу сказать точно и сразу. Многое забыл, многому не обучился. Я на самом деле магию не люблю — слишком просто всё даётся, друзья, в чём интерес? Всю жизнь я старался бежать от магии и в итоге в памяти остались лишь самые нужные приёмы. Однако, если перечитать несколько фолиантов и попрактиковаться, то могу и горы прахом обернуть, как в старые добрые времена. — Чародея задумчиво смотрел в пламя. Вид огня, который медленно поглощает деревянные доски и поленья успокаивал и приводил расшатанную душу в равновесие.

— А ты можешь научить меня волшебству? — Барон и подкинул дров в огонь, очень небрежно подкинул, сноп искр чуть не обжёг ему лицо.

— Не гонись за волшебством, Эдвард, оно и так вокруг тебя. — Чародей вздохнул. — Магия счастья не приносит, как и любая простая дорога. Если взять силу в дар у какого-нибудь божка, коих много развелось, или, не дай бог, у твари из пустоты, то до конца жизни не расплатишься за такой подарок. Можно обучиться самостоятельно, но зачем? Сокрушить врагов? Лучше не иметь врагов вовсе. Возвести прекрасные страны? Плоха идея, всё великое, что я знаю, сотворено руками и душой, а не по волшебству. И ей богу — Чародей сильно возбудился во время монолога и как бы забыл, что у костра сидят ещё два человека. — Будучи год пекарем в Странном легионе, я был счастливее, чем всё время до этого! Тебя винят во всех проблемах мира, всем ты что-то должен: «помоги, ты же всемогущий чародей! Тебе не сложно!» А я не хотел такой жизни, но кто меня спрашивал? Кто?! Нарисовали и забыли, свалили все беды на плечи… — Аль Баян уже чуть ли не плакал, товарищи растерялись, не зная, что и сказать, чародей же продолжал. — Не ищите вы силы и магии без конца, нет ничего на вершине горы! Только жизнь угробите, цените её. Я бессмертен, а у вас она одна. Вы можете хоть какой-то смысл своему существованию придать, а я? Бесконечная пустота… Вы слышите? — Путники застыли, боясь издать хоть малейший шум. Что-то двигалось в тени леса, еле слышные звуки приближались, уже можно было различить чёткий стон, похожий на крик раненой волчицы.

Аль Баян жестами приказал достать оружие и ступать в сторону леса, выверяя каждый шаг. Чародей шёл впереди и вытянутым вперёд факелом. Пятнышко света медленно двигалось в сторону леса, стоны несколько раз прекращались и возникали вновь. Вдруг раздался крик:

— Руби по глазам! — Хриплый мужской голос разрушил ночную тишину, и товарищи побежали на звуки битвы. Свист клинка и что-то ещё. Странный звук, похожий на чавканье.

Глаза привыкали к темноте медленно, ориентироваться пришлось исключительно на звук. Тайно Эдвард боялся заходить глубоко в лес, ведь недавно сам чародей испугался туда идти. Возможно, высшие силы благоволили барону, углубляться в чащу не пришлось.

***

«Нет в нём уже ничего человеческого» — Мельком подумал Вэрус. Тварь порвала кольчугу одним ударом, рыцарь благодарил своих небесных покровителей, что окуляр не пострадал. Он поднялся с земли и постарался не уронить цеп, оружие всё сильнее отягощало руку. Плечо мучала острая боль, несколько мгновений назад его прокусили десятки бритвенно-острых зубов. Медлительность чуть не сгубила его, тварь сбросила с себя напарника Вэруса и бросилась вновь на рыцаря.

В монстре не было почти ничего удивительного, насколько он походил на человека. Да, это был очень высокий человек, метра три ростом с широченными плечами и руками. Эти смертоносные лапы доставали твари почти до стоп, на каждой из которых было по пять пальцев, как у человека, только пальцы эти все были ужасно длинные и оканчивались мерзкими ногтями, что опаснее волчьих зубов. Кое-где из тела «человека» выступали кости — сломанные рёбра. Раны делали тварь лишь сильнее и яростнее.