В чужом теле
Шрифт:
Стайки подростков-старшеклассников, что пытались выглядеть крутыми взрослыми мужиками. Стайки старшеклассниц, что жевали жвачки, перешептывались и хихикали. И юные парочки, что гуляли, мило держась за ручки, полностью увлеченные друг другом.
Ни одного типа бандитской наружности в пределах видимости Нил не замечал.
Повсюду ковбойские шляпы, узкие джинсы и сапоги.
Никаких мешковатых штанов, спущенных до середины задницы, никаких огромных рубашек и курток, призванных спрятать выпирающий 9-миллиметровый пистолет, или обрез дробовика, или автомат «Узи».
— Ну, Тотошка, мы определенно больше не в Лос-Анджелесе… — пробормотал Нил.
— Нет. — сказала Сью, — И я там никогда не была. В Лос-Анджелесе. Но ты ж меня туда отвезешь завтра, да?
Он улыбнулся и пожал плечами.
— Не знаю. Возможно, мне захочется просто остаться здесь, где уютно и безопасно.
— Слышь, а безопасно ли на вон том «Пони Экспрессе», а?
— Сомневаюсь.
Гигантский белый каркас американских горок нависал над всеми прочими аттракционами и увеселениями в дальней части главного проспекта парка. Выглядел он как железнодорожный мост, построенный безумцем — настолько резко рельсы взмывали в сумеречное небо, а затем падали вниз, с крутыми как обрыв склонами, головоломными поворотами и новыми кручами.
Все это было увешано лампочками как рождественская ёлка.
Пока Нил глазел на сооружение вдали, поезд из полудюжины вагонеток взлетел на высочайшую точку и рухнул прямо вниз. Он увидел, как многие из пассажиров вскинули вверх руки, словно прося пощады. Услышал смутные, далекие крики ужаса и радости.
— Божечки… — произнес он.
— Все еще хочешь прокатиться, да?
— Смерть — долг наш перед Богом [20] .
— Никто не помрет. — они начали идти в сторону далекого аттракциона, — Ну если тебе стремно, всегда можешь сесть вон на лавочке, чмокнуть свой браслет, и покататься вместе со мной.
20
«Смерть — долг наш перед Богом» — фраза из пьесы У.Шекспира «Генрих IV».
— Мне не страшно.
— На врунишке горят штанишки.
— По крайней мере, на мне есть штанишки, в отличие от некоторых.
Она мягко толкнула его плечом.
— Слышь, ну всему городу-то не обязательно рассказывать.
— Эй, вы!
Нил повернул голову.
Парень в ковбойской шляпе и красном фартуке, стоявший за низким заборчиком в игровой будке, поднял мячик. Похоже, смотрел он прямо на Нила.
— Да-да, вы! Подходите сюда! Выиграйте великолепный приз для юной леди! Один мяч — один доллар! Достаточно сбить три бутылки — и выигрыш твой! Ну давай же, ты ведь крутой мужик, я же вижу, покажи ей, на что способен!
Нил стеснительно улыбнулся, помотал головой, и пошел дальше.
— Э-э, неужто не хочешь показать мне, на что ты способен, крутой мужик? — с ухмылкой спросила Сью.
— Я не очень хорош в таких играх. А ты хочешь попробовать?
— Я? Я хочу на Пони Экспресс.
И они пошли дальше по пыльной дорожке между игровыми будками, киосками с едой, сувенирными лавками, множеством аттракционов и увеселительных павильонов — смотря по сторонам, но нигде не останавливаясь. С каждым шагом, который делал Нил, Пони Экспресс словно становился все выше.
К моменту, когда они достигли конца главной аллеи, каркас уже возвышался над ними, заслоняя небо — колосс из дребезжащих балок, окрашенных белой краской и увешанных разноцветными светильниками.
Они заняли место в хвосте очереди.
Сью запрокинула голову, поводила ей из стороны в сторону, затем сказала:
— Ну и здоровенная же, зараза.
— Никто нас не обязывает на нем кататься. Нет такого закона.
— Еще как есть! Закон имени меня: «Не ссы, просто делай».
— С таким правилом по жизни, можно в какие угодно неприятности встрять.
— Пока прокатывало.
— Ну, готов поверить, что мы выживем. Вероятно.
Но по мере того, как очередь становилась все короче, Нил начал воображать обратное. Он представил, как вся сцепка тележек срывается с верхней точки рельс и летит над парком — с ним и Сью в переднем ряду.
Летит сквозь ночной воздух, падает, сносит деревья, и…
«Этого не будет» — сказал он себе.
Но что если произойдет землетрясение… Или сумасшедший террорист подорвет секцию рельс…
— Ты как, норм? — спросила Сью.
— В порядке. Просто слегка нервишки шалят.
— Ты когда-нить был на таких горочках?
— О, конечно. Много раз.
— А я — нет.
Нил с трудом поверил своим ушам.
— Ты никогда не была на американских горках?
— Не-а. Ни разу не бывала в местах, где они есть. Ну, до сегодняшнего.
— Никогда не была в парке аттракционов?
Она криво улыбнулась.
— Клёвая я, да?
Нил покачал головой.
— Кошмар какой, — сказал он.
— Ну, не конец света. Сейчас-то я здесь, разве нет?
Он положил руку ей на плечо.
— Ну да. Сейчас ты здесь. И если мы что-то пропустим сегодня, сможем вернуться завтра.
«А когда приедем обратно в Л.А., — подумал он, — я все ей покажу. Диснейленд, Ферма Нотта, Волшебная Гора, студии Юниверсал… Хотя это, конечно, киностудия, не совсем парк развлечений. Но все равно хочется ее туда сводить».
И еще деревянная набережная на Венис-бульваре.
И Голливудская Аллея Славы.
Окружная ярмарка, хотя она только в сентябре откроется.
Музей Джина Отри… [21]
Чтобы она везде побывала, надо все ей показать, и разделить с ней впечатления.
«Хотя, на набережную лучше не надо, — подумал он, — А то вдруг придется весь день уворачиваться от пуль и ножей».
Не хотелось бы, чтобы наше чудесное времяпровождение было испорчено досадной смертью кого-то из нас.
«А как же Марта?» — задумался он.
«А она тоже пойдет с нами.
Будем тусоваться втроем.
21
Джин Отри — американский певец в стиле кантри.
Марта и я — ну, понятное дело, как пара. А Сью и я — будем как брат с сестрой…»
Как Карен и Даррен?
— Что случилось? — спросила Сью.
— А? Нет, ничего.
— Да ты просто ща вздохнул так и башкой помотал, как будто твою собаку только что переехали и раздавили в лепешку.
Нил не смог сдержать улыбки.
— На самом деле, я размышлял о том, как Марта воспримет знакомство с тобой.
— Наложит в штаны от счастья, разумеется. Как же еще?