Чтение онлайн

— Ждите здесь. Есть камерад. Я приведу!

Оставив русских, старик быстро зашагал по дороге в сторону мельницы. Зуев, поглядев ему вслед, проговорил:

— А если он немцев приведет? Или «черных»?

— Не похоже… На всякий случай отойдем к тем кустам. Мы их увидим первыми.

Старик вернулся, когда уже стемнело. Рядом с ним шел очень высокий человек — старик едва доставал ему до плеча.

— Камерад, камерад! — негромко позвал старик.

Шукшин и Зуев вышли из кустов.

Здоровяк оказался совсем молодым, безусым парнем. В руках у него была большая бутыль с молоком и буханка хлеба.

Они сели у кустов. Шукшин стал расспрашивать парня, нет ли тут поблизости русских, бежавших из лагерей.

— Двое, — Шукшин показал на пальцах. — Двое: Григорий, Петр…

— Питер?.. О, Питер, Питер! — парень обрадованно закивал головой. — Есть, есть! Питер! — Он вскочил на ноги, махнул рукой, приглашая идти за ним, и быстро зашагал по тропинке влево.

Через полчаса пути парень остановился.

— Камерад, вахт… хир… вахт, вахт!

— Ждать тут? Ясно.

Парень пошел вперед, старик остался с русскими. Ждать пришлось долго. Было около полуночи, когда послышался хруст веток, приглушенные голоса.

— Кто идет? — окликнул Шукшин, невольно схватившись за нож и прижимаясь к дереву.

— Свои! — донесся из темноты знакомый голос. Шукшин кинулся вперед. Навстречу ему шли трое.

— Костя!..

— Петя! Маринов! Наконец-то!..

Они бросились друг другу в объятия.

Бельгийцы ушли, сказав, что придут утром. Русские сели под соснами, и Маринов с Новоженовым стали рассказывать. Живут они в четырех километрах отсюда, в землянке. Лес небольшой, но укрыться можно. С другими русскими, бежавшими из лагерей, связь установить пока не удалось, а с местными партизанами контакт налажен. Молодой парень, что принес еду — его зовут Мартин, — партизан, старший группы. Старика они не знают. Мартин сказал, что он патриот, состоит в Белой бригаде и ему доверяют.

— Партизаны очень осторожны, — сказал Маринов. — Действовать тут трудно. Как я понял, крупных операций они не проводят, работают одиночками. Подкараулил гитлеровца, шлепнул и скрылся… Нас они в свои дела не посвящают. Им кажется, что в здешних условиях мы не сможем драться. Прямо об этом не говорят, но я это чувствую.

— Не хотят подвергать нас риску, — проговорил Новоженов. — Я это так понимаю, Константин Дмитриевич. И оружия они дать не могут…

— Возможно, что и так, — согласился Маринов. — Мартин обещал свести меня с комендантом района. Он о нас знает. Посмотрим, что этот скажет. Говорят, комендант у них геройский.

Шукшин задумался. После долгого молчания, поглаживая ладонью лоб, сказал:

— Надо собрать людей — это главное. Соберем людей, тогда сразу все решится. Бельгийцы должны убедиться, что мы представляем серьезную силу. Тогда разговор будет другой.

— Ну, как там в лагере, как ребята? — спросил Новоженов.

За разговором они не заметили, как прошла ночь. Небо над лесом посветлело.

— Пошли в хату, — сказал Маринов, поднимаясь. — Утро уже.

Часа через полтора, перейдя глубокую впадину, они поднялись на взгорье, поросшее молодыми соснами.

— Вот мы и дома. Тут наша землянка, — сказал Маринов. Прошу входить!

Шукшин и Зуев огляделись. Никакой землянки не было видно. Под соснами, которые стояли тут не густо, росла ярко-зеленая, кустистая трава. Ее длинные стебли так переплелись, что образовался сплошной ковер, закрывавший всю землю и мягко пружинивший под ногами.

— Что, не найдете? — весело сказал Новоженов. — Лесная жизнь научит… — Он ухватился за траву обеими руками, приподнял крепко сплетенные стебли. Под травой образовалось свободное пространство. — Ползите за мной! — Новоженов нырнул под траву.

Землянка, вырытая под травой, оказалась довольно просторной и обжитой. Нары закрыты одеялами, на столе керосиновая лампа, на стене полка с посудой, вешалка.

— Смотри-ка ты, настоящий дворец! — удивленно проговорил Зуев. — Молодцы, ребята!

— Иначе нельзя. Нам тут жить не один день, — серьезно ответил Маринов.

Скоро пришел Мартин, принес жареной рыбы, хлеба, сыра. Пока русские завтракали, он молча сидел на нарах, с любопытством разглядывая новых лесных жителей. Потом наклонился к Новоженову, негромко спросил по-фламандски, показывая глазами на Шукшина:

— Офицер?

— Офицер, офицер! Грос офицер! — ответил Новоженов.

— Хорошо! Какой чин?

— Подполковник. Полком командовал.

Мартин не понял.

— Ну, полковник, понимаешь, полковник?

Мартин молчал.

— Генерал — знаешь? Генерал?

— Генерал?! — Мартин изумленно посмотрел на Шукшина, поднялся. — О, генерал!

— Немного меньше. Полковник… — все еще пытался объяснить Новоженов, но Мартин уже не слушал его. Он заторопился, сказал, что его ждут в деревне.

— Я приду скоро. С товарищем…

Появился он на другой день, в полдень. С ним пришел рослый, щегольски одетый парень с трубкой в зубах. На нем был дорогой серый костюм, мягкая светлая шляпа, низко надвинутая на брови. Темные глаза смотрели твердо и смело, и все лицо его, красивое, смуглое, со шрамом у подбородка, выражало волю, крепкий характер.

Он подошел к русским, сидевшим под деревьями, небрежно кинул в траву нарядную шляпу и широко улыбнулся.

— Здравствуйте, друзья. Я Жульян. Жульян Макенбек! Как вы тут поживаете? Что поделываете? — Парень по-свойски уселся рядом с русскими.

Шукшин вопросительно и вместе с тем настороженно взглянул на Маринова. Жульян заметил этот взгляд, дружески подмигнул Шукшину:

— Я партизан. У меня есть паспорт! — Жульян откинул полу пиджака и вытащил из-за пояса большой пятнадцатизарядный пистолет. — Вот мой документ! — Жульян подбросил пистолет на ладони и громко рассмеялся.

— Документ солидный! — проговорил Новоженов, с завистью поглядывая на пистолет.

— Вы старший, командир? — спросил Жульяна Маринов.

— Старший. Комендант. — Жульян сунул пистолет за пояс и, обломив ветку, очертил ею большой круг. Ткнул веткой в центр круга, проговорил — Мазайк. Город Мазайк! — Убедившись, что его поняли, он повел веткой по кругу — Опитер, Опутерен, Нерутерен, Опповен, Ротэм, Эллен… Я комендант района. Главный!

— Ясно! — ответил Маринов и показал рукой на Шукшина: — А это наш главный.