В диких условиях
Шрифт:
В начале февраля МакКэндлесс объявил, что отправляется в Сан Диего, заработать побольше денег на Аляску.
— Тебе не надо туда ехать, — запротестовал Франц. — Если нужны деньги, я их тебе дам.
— Нет, ты не понимаешь. Я должен ехать в Сан Диего. И я отправляюсь в понедельник.
— Хорошо, тогда я тебя отвезу.
— Не смеши меня, — фыркнул МакКэндлесс.
— Я все равно туда собирался поехать, — соврал Франц, — пополнить запасы кожи.
МакКэндлесс смягчился. Он свернул свой лагерь, оставил почти все пожитки у Франца — он не хотел шляться по городу со спальником или рюкзаком — а затем уехал со стариком через горы к побережью. Когда Франц попрощался с МакКэндлессом на набережной в Сан Диего, шел дождь. «Мне было очень тяжело расставаться с ним», — говорит Франц.
19 февраля МакКэндлесс позвонил Францу, чтобы поздравить с восемьдесят первым днем рождения. Он помнил эту дату, ему самому исполнилось двадцать четыре ровно неделей раньше. Он признался Францу, что не может найти работу.
28 февраля он отправил письмо Джен Буррс:
Привет!
Целую неделю живу на улицах Сан Диего. В первый день здесь адски лило. Миссии тут отстойные, и меня замаливают до смерти. Работы нет, так что завтра двину на север.
Я решил отправиться на Аляску не позднее первого мая, но сперва должен немного заработать, чтобы экипироваться. Возможно, вернусь и поработаю у друга в Южной Дакоте. Не знаю, куда теперь отправлюсь, но как приеду, обязательно напишу. Надеюсь, у тебя все хорошо.
Пятого марта МакКэндлесс отправил еще по письму Буррс и Францу. Записка к Джен гласила:
Привет из Сиэтла! Я стал настоящим бродягой! Это правда, я теперь путешествую по рельсам. Очень забавно, жаль, что я не запрыгивал на поезда раньше. Есть и минусы. Во-первых, ты становишься грязным как свинья. Во-вторых, приходится сталкиваться с чертовыми быками [25] . Я уже сидел в экспрессе до Л.А., когда около десяти вечера бык нашарил меня своим фонариком. «Убирайся отсюда, пока я не ПРИКОНЧИЛ тебя!» — заорал он. Я выбрался, и увидел, что он и вправду вытащил револьвер. Навел на меня пушку и прорычал: «Если хоть раз я увижу, что ты отираешься около поездов, тебе не жить! А теперь исчезни!» Что за придурок! Я все же оказался тем, кто смеется последним, когда через пять минут залез в тот же поезд и благополучно добрался до Окленда. Буду на связи,
25
Имеется ввиду охрана составов на железных дорогах.
Через неделю у Франца зазвонил телефон. «Это был оператор, спрашивающий, не приму ли я оплачиваемый получателем телефонный звонок от кого-то по имени Алекс. Услышать его голос было все равно, что увидеть солнышко после месяца непрерывных ливней».
— Не заедешь ли за мной? — спросил МакКэндлесс.
— Конечно. Где ты в Сиэтле?
— Рон, — засмеялся МакКэндлесс, — Я не в Сиэтле, а в Калифорнии, совсем недалеко от тебя, в Коачелле.
Не сумев найти работу в дождливом северо-западе, МакКэндлесс вернулся на грузовых поездах обратно в пустыню. В Колтоне, штат Калифорния, его обнаружили и бросили в каталажку. После освобождения он добрался автостопом до Коачеллы, к юго-востоку от Палм Спрингс, и позвонил Францу. Не успел МакКэндлесс повесить трубку, как Франц отправился за ним.
«Мы заскочили в Сиззлер, где я закормил его стейками и омарами, — вспоминает Франц. — А затем вернулись в Солтон Сити».
МакКэндлесс сказал, что останется лишь на день, чтобы постирать одежду и упаковать рюкзак. Уэйн Вестерберг сообщил, что для него на элеваторе найдется работенка, и ему не терпелось туда добраться. Было одиннадцатое марта, среда. Франц предложил подбросить МакКэндлесса до Гранд Джанкшн — самой дальней точки, куда он мог добраться и не пропустить при этом встречу в Солтоне в следующий понедельник. К его удивлению и облегчению, МакКэндлесс немедленно согласился.
Перед отправлением Франц подарил МакКэндлессу мачете, арктическую парку [26] , складную удочку и еще немного снаряжения для Аляски. Во вторник на рассвете они выехали из Солтон Сити. В Буллхеде они сделали остановку, чтобы закрыть банковский счет МакКэндлесса и посетить фургон Чарли, в котором МакКэндлесс хранил несколько книг и другие пожитки, включая дневник-фотоальбом путешествия на каноэ по Колорадо. МакКэндлесс настоял на том, чтобы угостить Франца обедом в казино «Золотой самородок» в Лафлине. Узнав его, официантка воскликнула: «Алекс! Алекс! Ты вернулся!»
26
Парка — удлиненная утепленная куртка, как правило, с капюшоном.
Перед поездкой Франц купил видеокамеру, и теперь останавливался то тут, то там, снимая пейзажи. Хотя МакКэндлесс всегда старался уклониться, когда Франц направлял объектив в его сторону, сохранилась короткая запись, на которой он нетерпеливо переминается в снегу над Брайс-Каньоном. «Окей, а теперь поехали! — протестует он через несколько секунд съемки. — Дальше будет еще интересней, Рон». Одетый в джинсы и шерстяной свитер, МакКэндлесс выглядит загорелым, сильным и здоровым.
Франц сообщает, что это была приятная поездка, слегка омраченная спешкой. «Иногда мы ехали часами, не перекинувшись ни словечком, — вспоминает он. — Даже когда он спал, я был счастлив, зная, что он рядом». Однажды он отважился на особую просьбу. «Моя мать была единственным ребенком, — объясняет он. — Мой отец — тоже. И я был у них один. Теперь, когда мой мальчик умер, я стал последним в роду. Когда я уйду, он прервется, исчезнет навсегда. И я спросил Алекса, могу ли я усыновить его, хочет ли он стать моим внуком».
МакКэндлесс уклонился от ответа: «Рон, мы поговорим об этом, когда я вернусь с Аляски».
14 марта Франц оставил МакКэндлесса на обочине трассы 70 около Гранд Джанкшн, и возвратился в южную Калифорнию. МакКэндлесс был взволнован тем, что едет на север. Кроме того, он чувствовал облегчение — в очередной раз ему удалось уклониться от угрожающей близости с другими людьми, от дружбы и всего неприятного эмоционального багажа, который ее сопровождает. Он сбежал от душащих семейных уз, успешно держал Джен Буррс и Уэйна Вестерберга на расстоянии вытянутой руки, выскальзывая из их жизней прежде, чем они могли от него что-либо ожидать. А теперь он безболезненно покинул и жизнь Рона Франца.
Безболезненным это представлялось лишь МакКэндлессу, но не старику. Можно лишь строить предположения, почему Франц так быстро привязался к юноше, но его приязнь была искренней и сильной. Много лет Франц жил в одиночестве. У него не было ни семьи, ни друзей. Дисциплинированный, самостоятельный, он держался хорошо, несмотря на возраст и одиночество. Но МакКэндлессу удалось проникнуть сквозь защитную скорлупу старика. Франца радовало общество юноши, но их крепнущая дружба также напомнила ему, как он одинок. МакКэндлесс обнажил зияющую пустоту в жизни Франца и даже помог заполнить ее. Но когда он исчез так же неожиданно, как и появился, Рон почувствовал неожиданно-глубокую боль.
В начале апреля в его почтовом ящике оказалось длинное письмо со штемпелями Южной Дакоты. Оно гласило:
Привет, Рон!
Это Алекс. Уже около двух недель я работаю здесь, в Картэйдже. Прибыл сюда через три дня после того, как мы расстались у Гранд Джанкшн в Колорадо. Надеюсь, ты без проблем вернулся в Солтон Сити. Мне нравится работать, дела идут хорошо. Погода неплохая, и многие деньки на удивление хороши. Некоторые фермеры уже выходят на поля. Должно быть, в южной Калифорнии теперь настоящая жара. Я подумываю, не захочешь ли ты выбраться 20 марта на тусовку Радуги у горячих источников. Судя по всему, там будет весело, хотя ты и не слишком разбираешься в этих людях.
Я не собираюсь задерживаться в Южной Дакоте. Мой друг Уэйн хочет, чтобы я еще поработал в мае на элеваторе, а затем поехал с комбайнерами на целое лето, но я уже настроился на Аляскинскую одиссею, и рассчитываю отправиться не позднее 15 апреля. Стало быть, скоро я уеду, и я прошу пересылать всю почту на мое имя на указанный здесь обратный адрес.
Рон, я очень ценю всю помощь, которую ты оказал мне, и время, проведенное нами вместе. Надеюсь, тебя не слишком огорчило наше расставание. Возможно, мы еще нескоро встретимся. Но если я выйду целым из Аляскинского дела, то непременно свяжусь с тобой. Хочу повторить совет, который давал тебе и прежде. Уверен, ты должен радикально изменить свою жизнь и храбро осуществить то, о чем ты ранее не мог и подумать, либо боялся попробовать. Так много людей несчастны и при этом не в состоянии изменить ситуацию, поскольку слишком привыкли жить в благополучии, комфорте и консерватизме, что, на первый взгляд, умиротворяет, но на самом деле нет ничего вреднее для ищущего человеческого духа, чем обеспеченное будущее. Основой жизненных сил человека является его страсть к приключениям. Удовольствие от жизни черпается из наших встреч с новым, а потому нет большего счастья, чем постоянно менять свои горизонты, встречая каждый день под иным солнцем. И если ты хочешь жить на полную катушку, Рон, ты должен преодолеть тягу к монотонной предсказуемости, и принять раздолбайский образ жизни, который сначала покажется тебе ненормальным. Но когда ты освоишься, то оценишь полное значение и невероятную красоту такой жизни. Так что, Рон, как можно скорее уезжай из Солтон Сити. Я гарантирую — ты не пожалеешь. Но боюсь, что ты проигнорируешь мой совет. Ты думаешь, я упрям, но твое упрямство еще сильнее. У тебя был прекрасный шанс на обратном пути посмотреть один из прекраснейших видов на Земле — Гран Каньон, который каждый американец просто обязан увидеть хотя бы однажды. Но по неясной для меня причине ты хотел лишь как можно скорее вновь юркнуть в свой дом, в череду одинаковых дней. Боюсь, что и в будущем ты поступишь так же, и упустишь навсегда все то прекрасное, что Бог дал нам возможность открыть. Не сиди на одном месте. Путешествуй, кочуй, встречай каждый день новые горизонты. Ты еще долго проживешь, Рон, а потому стыдно упускать шанс произвести революцию в собственной жизни и достичь совсем иного уровня восприятия.
Ты ошибаешься, если думаешь, будто Радость можно почерпнуть преимущественно из отношений с другими людьми. Бог распространил ее повсюду. Она — во всем и каждом, что мы в состоянии ощутить. Просто мы должны проявить храбрость, отвернуться от привычного образа жизни и выбрать необычные пути.
Я уверен, что тебе не нужно ни меня, ни кого-либо другого рядом, чтобы озарить свою жизнь новым светом. Он уже ждет тебя, ты должен лишь протянуть руку. Твои единственные враги — ты сам и твое собственное упрямство, мешающее отправиться в новый путь.
Рон, я очень надеюсь, что ты оставишь Солтон Сити, прикрепишь к своему пикапу небольшой фургон и повидаешь кое-что из великих произведений Бога, сотворенных им на американском Западе. Ты увидишь много чудес и повстречаешь людей, у которых есть чему поучиться. И ты должен путешествовать экономно — никаких мотелей, готовить самостоятельно, тратить как можно меньше, и твоя радость будет более насыщенной. Надеюсь, когда мы встретимся вновь, ты станешь другим человеком, набравшимся опыта во множестве приключений. Довольно колебаний и отговорок. Просто сделай это. Ты будешь очень-очень счастлив, что так поступил.
Всего доброго, Рон.
Алекс
Пожалуйста, пиши на адрес:
Алекс МакКэндлесс
Мэдисон, Южная Дакота 57042
Удивительно, но восьмидесятипятилетний старик принял нахальный совет двадцатичетырехлетнего бродяги близко к сердцу. Франц отнес свой скарб в камеру хранения, купил «Дюраван», оснастил его койками и оборудованием для путешествий. Затем он выехал из своей квартиры и разбил лагерь в предгорьях.
Франц обосновался в старом лагере МакКэндлесса, за горячими источниками. Он притащил несколько камней и устроил парковку для своего фургона, рассадил «для красоты» опунции и аморфы. А затем, день за днем, он принялся ждать возвращения своего юного друга.