Чтение онлайн

— Надо будет, нальёте ещё, кастрюля на шостке. — Слегка обидевшись, закрыла Светуля кухонную дверь с той стороны.

— Ну, как шпионка, в признанке? — присаживаюсь я на табурет напротив начальника.

— В полной. Уже два карандаша исписала и ещё продолжает. — С набитым ртом отвечает довольный Васин и продолжает есть. Не мешаю, но одна мысль крутится у меня в голове и я всё никак не могу её ухватить за кончик.

— А я тогда зачем вам понадобился?

— Да возникла пара вопросов, которые срочно нужно выяснить и разъяснить.

— А Милка сейчас где?

— Что? Какая милка?

— Ну Анфиска эта, шпионка. Она в камере?

— В допросной. А что?

— А допросная где находится?

— В подвале. Я не понял. В чём дело, сержант?

— Да я и сам пока не пойму. Одна она там?

— Зачем одна? Лейтенант Тихий за ней приглядывает.

— Шпионка в наручниках? — удаётся мне наконец ухватить непослушную мысль.

— А зачем? Она ж баба, а у Тихого не забалуешь.

— Она не баба. Она диверсантка! — Уже чуть ли не кричу я, вскакивая с табурета.

— И что???…

— Да трындец вашему Тихому лейтенанту! — Популярно объясняю я, выскакивая из кухни.

Не одеваясь выбегаю из дома, полковник и Иваныч следом за мной. У входа в соседнее здание останавливаюсь. Поджидаю напарников чтобы меня в горячке не пристрелили. Пробежал-то всего ничего, а запыхался. Здоровьишка видать совсем не осталось.

— За мной! — Идёт впереди капитан ГБ, держа в вытянутой руке открытое удостоверение.

— Сержант, срочно звони в подвал, пусть проверят допросную. — Отдаёт он распоряжение дежурному на входе и мы бежим по коридору к выходу из подвала.

Как не матерился полковник Васин, подгоняя тюремного цирика, но в подвал мы попали, только пройдя все бюрократические процедуры со сверкой номера табельного оружия написанного в удостоверении и на «стволе». Я бы мог проскочить быстрее, так как пистолета у меня не было, но у меня и удостоверения тоже не было. А на все стенания Васина гэбэшный сержант отвечал односложно. — Инструкция. Не положено. — И хоть ты кол ему на голове теши. Интересно, как они тогда в бомбоубежище попадают, если также, то это писец. Немцы уже отбомбятся и улетят, а в подвале только пара человек укроется.

— Товарищу капитан государственной безопасности, за время моего дежурства ни яких происшествий не случилось… — Подбегает с докладом местный ключник, когда мы все втроём наконец прорвались в подвал.

— Что в допросной? — прерывает его доклад Васин.

— Усё у порядке. Я как только получил сигнал, сразу проверил. Задержанная на месте, пишет. Ваш человек тоже… работает. — Замялся он в самом конце.

— В камеру заходил?

— Нияк нет. У волчка глядел. — Показывает он на нужную дверь.

Первым подскакиваю к двери и тоже гляжу «у волчка». Этот номер местного отеля был в два раза больше обычного, но из мебели только массивный стол по центру и два табурета, прикрученных к полу. Анфиска или Милка что-то увлечённо писала, периодически посасывая карандаш. Не прикусывала кончик, как это делают девочки-отличницы и не только они, размышляя над сложносочинёнными предложениями и деепричастными оборотами. А мило засовывала его за щёчку и облизывала губы при этом. Лейтенант Тихий лежал головой на сложенных на столе руках и делал вид, что не спит. Две пачки листов бумаги также лежали на столе, одна из них чистая, вторая, судя по всему, уже исписанная.

— А у Тихого что, тихий час? — уступаю я место у дверного глазка полковнику Васину.

— Да какой нахрен час? Кто ему спать-то разрешил? — возмущается полковник, глядя в глазок.

— И я о том же. Может это не сон.

— Быстро открывай! — Торопит полковник охранника, и мы толпой вваливаемся в допросную, даже не задумываясь о последствиях.

Пока дубак на пару с Иванычем пытаются скрутить диверсантку, я проверяю, жив ли Тихий. Полковник стоит сбоку со стволом в руке и контролирует ситуацию. Когда двум здоровым мужикам удалось наконец скрутить вёрткую бабу, (хотя судя по всему она поддалась), я смог убедиться, что лейтенант жив, нащупав нужную жилку на шее. Да и тёплый он был, вот только ни разу не спал, а пребывал в полной отключке. Что с ним сделала Милка, было непонятно, но видимых повреждений я не заметил.

— Живой. — Докладываю я начальнику. — Только без сознания.

— Добре. — Выдыхает он.

— Ты что с ним сделала, тварь! — наезжает он на шпионку.

— Ничего. Слегка пошутила. А что вы мальчики на меня так набросились? Я могу всем и просто так дать. По очереди или всем вместе. И держать меня для этого не нужно, бить тоже не обязательно. — Слизывает она кровь, капающую из разбитого носа.

— Заткнись, тварь! — в сердцах бросает полковник.

— А чего сразу тварь? Брезгуете? Вот и лейтенантик ваш побрезговал, а с виду таким интеллигентным, сладеньким мальчиком казался. Пришлось пошутить с ним. Чтобы больше не ругался и не мешал. А раз и вы брезгуете, то и идите все нахрен, больше я вам ничего не скажу. И вообще, я устала, ведите меня в камеру. Спать хочу. И жрать тоже. — Как-то резко поменялось настроение у шпионки.

— В карцер её. Ужесточить режим содержания. Пускай охолонёт, а то больно горячая. — Распоряжается полковник Васин.

Милку-Анфиску уводят, я же пытаюсь привести в сознание лейтенанта, проводя реанимационные мероприятия, шлёпая по щекам и надавливая на болевые точки за ушами. Пока безрезультатно. Хорошо, что искусственное дыхание изо рта в рот не пришлось делать, пациент и так нормально дышал. Поэтому прекращаю бить его по лицу, чтобы не получить ответку, когда Тихий внезапно очнётся.

— Медиков надо вызывать, настоящих. — Развожу я руками, глядя на Васина.

— Ладно, оставь. Живой, и то хорошо. — Подходит он к столу и читает сочинение Милки.

— Да ты только посмотри, что она написала! — возмущается он и начинает цитировать.

" А ещё я вступила в половые сношения с интендантом первого ранга Залипукиным, который имел меня как естественным способом, так и ракообразно в своём кабинете, а также на съёмной квартире. Он был со мной груб и использовал не по прямому назначению, хоть и устроил машинисткой к себе в отдел, а ещё он очень любил, когда я скакала на нём…"

— А дальше? — заинтересовавшись, спрашиваю я.

— Дальше сочинение обрывается. Вот же блядь! И тут такая же галиматья про половые сношения со всеми подробностями. — Пробегает он верхние, исписанные листы, лежащие в пачке.

— Ну а до этого она что писала?

— Да в том-то всё и дело, что на допросе она давала нормальные показания. Называла фамилии, явки, пароли и прочее. Про кого-то мы знали, про кого-то догадывались, некоторых уже арестовали, а кое-кого и к стенке поставили. Потом попросила карандаш, чтобы всё с подробностями записать, видите ли ей так лучше вспоминается.