Чтение онлайн

Сложив форму на стоящий в изножье кровати табурет, забираюсь под одеяло в надежде поспать. Не тут-то было. Сначала противно завыла сирена воздушной тревоги, а потом и зенитки часто забахали неподалёку.

— Что делать будем? — выбегает в коридор Светуля. — Надо в бомбоубежище бежать или в подвал.

— В бомбоубежище нас не пустят, а подвала здесь нет. — Спокойно отвечаю я, надев шаровары и сапоги.

— Как нету, есть подпол. Пошли покажу. — Идёт она впереди.

Оказалось, действительно есть. В коридоре перед санузлом лежал половик. Вот под этим половичком и скрывался лаз в подполье. Поднимаю крышку и, подсвечивая себе керосиновой лампой, осматриваю помещение. Небольшая яма где были проложены коммуникации, мешок с картошкой и ящик с корнеплодами возле одной из стен. Перекрытием служит деревянный пол из двухдюймовой доски. И на этом всё.

— Хочешь, залазь и сиди в подполье. — Подаю я Светке фонарь и отряхиваюсь.

— А ты?

— А я спать пойду. Если и убьёт, то во сне. А бегать от каждого самолёта, который где-то там летает, мне лениво. — Зеваю я.

— Какой ты смелый! Тогда и я спать пойду. Закрывай. — Командует она.

— Уверена?

— Да.

Раздевшись, снова ложусь в постель, и закрываю глаза чтобы заснуть, но через некоторое время в дверном проёме появляется дружелюбное привидение и Светкиным голосом начинает канючить.

— Коля, Коля. Мне страшно. Можно с тобой.

— Да, конечно. Ложись где хочешь. — Открыв глаза, выныриваю я из полудрёмы, подразумевая ещё три свободные шконки, так как этот «номер в гостинице» был рассчитан на четверых. Вот только кто-то меня неправильно понял, и скинув халатик, Светуля забралась ко мне под одеяло. На узкой солдатской койке места для двоих немного, поэтому нам пришлось вплотную прижаться друг к подружке, чтобы не упасть. И как-то так само собой получилось, что мы проболтали почти до утра. Ну, как проболтали. В перерывах между разговорами мы занимались кое-чем интересным.

То ли на это повлияла опасность, то ли Светуля изголодалась по мужской ласке. Либо и то и другое сыграло свою роль, но инициативу она проявила нешуточную. Пришлось поддержать, — али мы не гусары? Врать не буду. Я у неё был не первый мужчина, но и все сплетни, которые распускали про неё в госпитале, были враньём. Всё-таки я пожил как на том, так и на этом свете, и могу отличить опытную женщину от девушки, Светуля была не опытной, но страстной, а в умелых руках просто чудеса вытворяла. Причём это шло изнутри, а не наработалось с опытом, которого практически не было. Была в основном страсть и волны оргазмов, накатывающие на девушку одна за другой. Причём она нисколечко не стеснялась и была готова к любым экспериментам. А в паузах между «сплетениями ног», интересовалась как лучше сделать то-то и то-то. Я сам больше неё стеснялся, не решаясь предложить некоторые позы и действия, и тогда она брала инициативу в свои руки, можно сказать угадывая мои мысли. Как я не отдал концы после такой встряски, не знаю, видимо мой организм успел запастись калориями. Ну и мозг работал только в одном направлении, так как я тоже истосковался по женской ласке. Ну и фантазии удалось осуществить. Как ни крути, а двадцать первый век внёс свои коррективы и медсестра воспринимается не как медицинский работник, а как интердевочка в костюме медсестры, проводницы, стюардессы, снегурочки и так далее. О времена, о нравы. Хотя… Да и пофигу. Главное — мы любили друг дружку как в последний раз. Не всю ночь, конечно, любили, иногда разговаривали…

Наши интересные разговоры прервало появление «кровавой гэбни». На крыльце раздался топот сапог и громкий стук в дверь. Так что прихватив свой халатик Светуля ушлёпала босыми ногами в свою комнату, я же не спеша оделся и пошёл открывать.

— Тихо вы. Ребёнка разбудите. — Громким шёпотом прикрикнул я на «гебистов».

— Что? Какого ребёнка. — Не врубился полковник.

— Маленького. — Уточнил я и зевнул во всю пасть.

Чекисты попили чайку и разойдясь по своим местам быстро угомонились. Я тоже уснул, несмотря на богатырский храп Иваныча. Лейтенант Тихий, в отличие от него тихо посапывал. Я так и не понял, позывной это, подпольная кличка или фамилие такое, как у кота Матроскина, только кот был полосатым, а лейтенант негромким. С этой мыслью я и заснул, так как Светуля меня ухайдокала будь здоров. Зато стресс мы сняли и нервное напряжение отпустило. Но оказалось, что я рано расслабился, главное было ещё впереди.

Подъём был ранним, в восемь утра. Видок у мужиков был не очень. Зато Светуля порхала как бабочка, и готовила завтрак, с блестящими как у стрекозы глазами. Ну а я приблизительно посчитал процент пиздаболов, лежащих в госпитале. Он составлял 99, 99999%, так как все рассказчики утверждали, что не раз кувыркались с общительной медсестричкой, и только один из них признался, что обломался, но в первый раз, а потом всё было удачно. Светуля подтвердила, почему этот терпила обломался, вот только больше он не приставал. Боялся.

После завтрака Иваныч куда-то уехал, Тихий ушёл в застенки, допрашивать и колоть задержанных ночью, полковник же занялся главным подозреваемым, то есть — мной, пригласив к себе в кабинет на партию в шахматы.

— Откуда ты, сержант, знаешь эту немецкую шпионку? — задал он первый вопрос. Отмазки типа «от верблюда» уже не прокатывали, так что пришлось «колоться», и рассказать всё как на духу, про наши похождения с Генкой Черкасовым, и обстоятельства знакомства с Анфиской. Только немного не договаривая и опуская детали и подробности. Например про вербовку старшины и другие шалости.

— Пошлите запрос в особый отдел 33-й армии, там всё это подтвердят. — Заканчиваю я свой рассказ.

— Послали уже. Вот только тридцать третья дерётся в окружении, и особый отдел там же, вместе с командармом. — Проговорился полковник.

— Вот блядь! — не выдержав, матерюсь я.

— Где? И причём тут падшая женщина? Что-то ты снова темнишь, сержант? Рассказывай. — Продолжает допрос полковник.

Пришлось и дальше поведать про свои подвиги. Всё равно же всё выяснят. Тем более запросы на меня отправлены по инстанциям.

— Когда наш партизанский отряд соединился с отрядом майора Жабо и мы начали вести совместные боевые действия, меня и ранило, а потом ещё и контузило при бомбёжке.

— Почему ты про это не говорил раньше?

— Потому что никто не спрашивал. Да и помню я не всё после контузии. — Почти не вру я.

— Это как так?

— А вот так. Тут вот помню, а тут не помню. Мне так прямо один доктор и сказал, «Голова — предмет тёмный, и исследованию не подлежит».

— Что за доктор? Имя? Фамилия? — то ли прикалывается, то ли проявляет профессиональный интерес полковник.

— Не помню. — Отмазываюсь я. Хотя и можно было сказать, что это Леонид Броневой, он же Мюллер, он же Штаубе, пускай ищут, но я не рискнул. Вдруг найдут.

— Дальше.

— Что дальше? В госпитале мы вместе с полковником Васиным лежали, можете у него спросить.

— С каким полковником? — лопухнулся капитан государственной безопасности, задумавшись о чём-то своём.

Молчу, жду когда он раздумается.

— Хорошо. Значит сейчас всё, что ты мне рассказал, подробно запишешь, плюс свою биографию, а может и ещё чего вспомнишь. К обеду чтобы закончил. Вот тебе бумага, перо и чернильницу найдёшь в соседней комнате. Иди, работай. — Выпроваживает меня из кабинета начальник. Запирает дверь на ключ и, одевшись, уходит.

— Вот не было печали, купила баба порося. — Ругаюсь я вслух, усевшись за стол в светёлке у Светы.

Шариковой ручкой или карандашом такой объём ещё можно написать, а вот пером… Но пришлось изгаляться над бумагой. Ничего, справился. Тем более мыслью по древу не растекался, а изложил всё кратко и без подробностей.

— А это зачем? — спрашиваю я, передавая своё сочинение на заданную тему полковнику, когда они с Тихим пришли на обед.

— Надо. — Прочитав только мою биографию, убрал он бумаги в папку и положил в сейф. — Сейчас поедим, с нами пойдёшь.