Чтение онлайн

Дверь въ боковую комнату была заперта, но изъ узенькаго коридора, соединявшаго заднее строеніе съ переднимъ фасадомъ, слышался жалобный голосъ плачущей Сусанны. Тамъ была спальня старой двушки, темная комнатка съ круглыми стеклами, оправленными въ олово, выходившими во дворъ и открывавшими видъ прямо на срую крышу дровянаго сарая и никогда не высыхавшія лужи возл воротъ. Молодая двушка съ неудовольствіемъ покачала головою и вступила въ коридоръ.

Теплая, душная атмосфера пахнула ей въ лицо, когда она отворила дверь и вошла въ комнату, гд при слабомъ полусвт, происходившемъ отъ блдно-зеленоватыхъ стеклъ, она разсмотрла фигуру мужчины, стоявшаго къ ней спиною. Онъ былъ очень высокаго роста и широкъ въ плечахъ; видимо собравшись уже уходить молодой человкъ взялъ шляпу и тросточку… Такъ вотъ докторъ Брукъ, о которомъ нсколько мсяцевъ тому назадъ писалъ Морицъ и объявлялъ его женихомъ Флоры, говоря между прочимъ, что Брукъ еще гимназистомъ былъ влюбленъ въ ея сестру, но тогда не смлъ выражать своихъ чувствъ, а теперь достигнулъ цли, посл долгой и тяжелой борьбы. Съ тхъ поръ она ничего боле не слыхала о помолвк, совсмъ про нее забыла и во время всего пути ни разу не вспомнила, что найдетъ въ семь еще одного новаго члена.

Шуршанье-ли ея шелковаго платья, или ворвавшійся потокъ весенняго, чистаго воздуха, разлившій въ комнат запахъ мартовскихъ фіалокъ, но докторъ быстро обернулся.

– Докторъ Брукъ? Я Катерина Мангольдъ, – сказала она поспшно представляясь, потомъ подошла къ Сусанн, сидвшей въ кресл и протянула ей об руки. Старушка посмотрла на нее подслповатыми глазами.

– Я явилась къ вамъ какъ снгъ на голову, не правда-ли Сусанна? Но, мн кажется, во время, – сказала она подбирая разсыпанные, сдые волосы больной подъ ночной чепчикъ. – Какимъ это образомъ ты находишься здсь, въ этой темной задней комнат? Печь дымитъ и, не смотря на ужасную жару, на стнахъ видны слды сырости. Разв теб не передали, что-бъ ты заняла угловую комнату и спала за перегородкою?

– Да, коммерціи совтникъ сказалъ мн это, но я еще не потеряла разсудка и не могу поселиться одна въ большой комнат, точно я барыня, или сама покойная мельничиха.

Молодая двушка улыбнулась.

– Однако при жизни ддушки ты всегда имла право сидть въ гостинной, Сусанна, – сказала она. – Около окна стояло твое веретено, которое я очень любила трогать, а на комод твоя рабочая шкатулка. Позволите-ли вы перемнить комнату докторъ? – Обратилась она къ Бруку, не дожидаясь отвта старушки.

– Даже крайне необходимо, но до сихъ поръ больная не хотла слдовать моему совту, – сказалъ докторъ, пожимая плечами; у него былъ звучный и мягкій голосъ, который всегда сильно дйствуетъ на страдающихъ.

– Въ такомъ случа не будемъ терять времени, – живо сказала Кети, снимая мховую шапочку и перчатки.

– Ни за что на свт я не соглашусь перейти въ ту комнату, – настаивала ключница. – Дорогая барышня не длайте вы этого; я берегла ту комнату, какъ свой глазъ, и каждый день чистила и убирала ее съ того дня, какъ совтникъ Ремеръ объявилъ мн, что вы прідете, – еще третьяго дня тамъ повсили новыя драпировки на окна.

– Пожалуй, оставайся здсь! Я надялась, какъ во время дтства, приходить сюда каждый вечеръ пить кофе, но такъ какъ ты такъ упряма, то я совсмъ не буду приходить, въ этомъ ты можешь быть уврена. Я останусь здсь не боле четырехъ недль и ты можешь предоставить свою убранную комнату съ новыми зановсями кому теб будетъ угодно.

Эти слова имли свое дйствіе; въ выраженіи лица молодой двушки было столько серьезности и ршительности, что можно было сейчасъ замтить, что ей не въ первый разъ пришлось справляться съ упрямой больной.

Сусанна съ глубокимъ вздохомъ вытащила ключъ изъ подъ подушки и подала его молодой барышн, быстро снявшей тмъ временемъ бархатную кофточку.

– Угловая комната врно давно не топлена, – сказала Кети и подняла корзинку съ дровами, стоявшую возл печки.

– Нтъ, вамъ этого поднимать невозможно, – сказалъ докторъ Брукъ и бросивъ взглядъ на ея нарядное платье, онъ положилъ на столъ шляпу и тросточку.

– Это было-бы очень стыдно для меня, видите что вполн возможно, – возразила она серьезно, но съ сильно покраснвшими щеками. Затмъ она вышла и нсколько минутъ спустя въ печк пылалъ яркій огонь, а Брукъ растворилъ вс окна угловой комнаты, что-бъ освжить воздухъ.

Кети снова вошла.

– Посмотрите, докторъ, платье мое нисколько не пострадало, – сказала она, протягивая ему бленькую ручку въ бло-снжной манжетк.

Выразительная улыбка скользнула по его серьезному лицу, но онъ молчалъ и поспшилъ затворить угловое окно, изъ котораго сильный сквозной втеръ пахнулъ на молодую двушку и раздувалъ ея каштановыя кудри. Легкая занавсь, толкаемая втромъ, поднялась къ верху, но Кети ловко схватила ее и старалась снова привести въ порядокъ накрахмаленныя складки.

– Добрая Сусанна, – если-бъ она только знала, какъ не къ стати повсила мн эти занавски, – сказала она улыбаясь. – Теперь конечно я не сниму ихъ, что-бъ не огорчать старушку, но эти узорчатыя кисейныя занавси вовсе не идутъ къ низенькимъ окнамъ средневковой комнаты. Я намревалась устроить ее, какъ она была триста лтъ тому назадъ, – съ круглыми въ олово оправленными стеклами, съ складными дубовыми скамейками по обимъ сторонамъ оконныхъ нишъ, а большую входную дверь, ведущую на лстницу, я думала украсить металлическими обшивками. Старыя были сняты ддомъ, но слды остались, такъ что можно ясно различить, гд они находились. Къ довершенію всего, вообразите себ Сусанну у одного изъ оконъ съ веретеномъ въ рукахъ! Все это я такъ хорошо придумала, а теперь придется отказаться въ своихъ мечтахъ.

– Почему-же, разв не вы здсь полная хозяйка?

– Да, но я никогда не позволю себ показать себя хозяйкою въ подобныхъ желаніяхъ, я себя хорошо знаю, – громко возразила она. Контрастъ между ея откровеннымъ признаніемъ и смлымъ, ршительнымъ видомъ былъ такъ великъ, что нужно было глубоко вглядться въ ея темно-каріе глаза, что-бы убдиться въ истин ея словъ. Глаза ея были не большіе, но очень выразительны хотя и съ холоднымъ взглядомъ, что очень гармонировало съ спокойною увренностью всего ея существа.

Съ какою практичностью занялась она приготовленіями къ пріему больной! Диванъ долженъ былъ замнить постель, а удобное, кожанное кресло покойнаго мельника она отодвинула отъ окна и приблизила къ дивану, что-бъ оградить больную отъ малйшаго сквознаго втра.

Затмъ она внесла въ комнату маленькій столъ и выдвинула изъ подъ дивана небольшую скамеечку – все это длалось такъ ловко и непринужденно, какъ будто молодая двушка никогда не оставляла мельницы. Правда и то, что это занятіе такъ поглотило вс ея чувства, что она совершенно забыла о существованіи молодаго доктора; только подходя къ комоду и открывъ верхній ящикъ чтобъ достать блую салфетку съ красной коймой, она обратилась къ нему и сказала.

– А вдь старо-мщанскій порядокъ отличная вещь – все лежитъ здсь на старомъ мст. Такъ было до моего появленія на свтъ и во все время моего шестилтняго отсутствія старые порядки нисколько не измнились, – опять чувствуешь себя дома. Посмотрите, за рамкой этого зеркала торчитъ кончикъ домашняго календаря, въ которомъ ддушка писалъ свои замтки, а надъ нимъ виднется прутъ, одинъ видъ котораго пугалъ еще мою мать.

– А потомъ, я думаю, и васъ…

– Нтъ, ддушка слишкомъ мало любилъ меня, что-бъ заниматься моимъ исправленіемъ. – Кети сказала это безъ сожалнія, но съ улыбкою на хорошенькихъ губкахъ, потомъ занялась стираніемъ пыли съ мебели и затворила остальныя окна.