Чтение онлайн

– Я не знаю, что на меня тогда нашло, – вспоминала Софья Олеговна. – Катя меня об этом не просила. Она и слушать не стала, когда я попыталась рассказать ей о том, что узнала. А мне даже удалось познакомиться с Елизаветой.

Однажды, когда Степнова гуляла с коляской в детском парке и присела на лавочку, Софья подсела к ней и заговорила. Повстречавшись на аллеях парка несколько раз, женщины прониклись друг к другу симпатией. Лишенная из-за малыша привычного круга общения, молодая мама потянулась к интеллигентной женщине, которая время от времени встречалась ей во время прогулок. Да еще та поделилась своим горем, рассказала, что никак не может родить. Естественно, что и Лиза раскрылась, рассказала, как познакомилась с Павлом Романовичем.

Молодая женщина преподавала в юридическом институте, писала диссертацию по истории международного права. Ее руководитель попросил Чернова проконсультировать Степнову по некоторым спорным вопросам ее темы. Ведь тогда еще не было Интернета и интересующие Елизавету сведения можно было получить только из книг. Некоторые из нужных экземпляров в Тарасове были лишь в библиотеке Черновых. Раза четыре встретились на кафедре, пару раз возвращались вместе домой, разговорились про жизнь. Чернов рассказывал о своих дочках, а Лиза посетовала, что ей вот уже скоро тридцать, а ни семьи, ни детей: «В моем возрасте уже трудно создать семью». А у Чернова вырвалась фраза о том, что у него семья есть, а вот главного, ради чего она была создана – сына, – нет.

Девушке запало в душу то, каким тоном это было сказано. Она долго думала, а потом сама пришла к Павлу Романовичу с предложением родить ему сына – почему-то она была уверена, что у нее будет именно мальчик.

Времена были сложные, родить вне брака для преподавателя института считалось аморальным. О том, чтобы Чернову оставить семью, речь тоже не шла. И все же оба пошли на то, чтобы у них был сын.

Насколько они стали счастливее, тяжело сказать. А вот трудностей прибавилось. Защитить диссертацию Лизе удалось еще до рождения ребенка. Конечно, многие ее не поняли. Павел старался помогать деньгами, нашел няньку, которая взяла на себя заботы по дому, а потом сидела с ребенком, ведь родители Лизы к тому времени умерли, других родственников тоже не было.

– Мне жалко было Катю, – призналась Софья Олеговна, – но и Лизу я могла понять. Конечно, во всем был виноват Павел с его маниакальным стремлением иметь сына. А обе женщины искренне любили его. Однажды я не сдержалась и высказала ему все, что о нем думаю.

Моя собеседница помолчала, улыбнулась и продолжила вспоминать, как Павел взял ее руки в свои, посмотрел в глаза и сказал, что жизнь – сложная штука и не всегда все идет как по нотам. Иногда ради достижения большой цели приходится чем-то жертвовать, идти против правил. Когда Софья поинтересовалась, что же это за цель, которая требует от него обязательного рождения сына, Павел грустно улыбнулся и произнес: «Планетарная».

Больше никогда о Егоре Степнове она не разговаривала ни с Павлом, ни с Катей. А вот с Лизой они подружились. Правда, Соня не призналась подруге, что сначала выслеживала ее, а та не насторожилась, когда узнала, что Матвеева тоже преподает на истфаке университета. Наоборот, даже обрадовалась тому, что можно говорить о любимом человеке, расспрашивать о том, как он работает, как к нему относятся студенты и преподаватели. С Катей отношения, наоборот, охлаждались, особенно после рождения Якова. Соня не могла побороть в себе ревность: почему судьба обделила ее самым главным, ради чего живет женщина?! Они с мужем были успешными профессионалами, состоятельными людьми, имели прекрасную квартиру на Набережной, дачу на Волге, автомобиль, каждое лето ездили на море или за границу. Но им так не хватало ребенка! И если Якова Сонечка даже видеть поначалу не хотела, то к Егорке прикипела.

Когда Егору было лет девять, Лиза заболела. Онкологию тогда лечили, но очень редко вылечивали. Пока Лиза лежала в онкоцентре, Павел забрал Егора к себе, мальчик прожил у Черновых больше полугода. Потом Лиза потребовала вернуть ребенка. Ей было нелегко, но без сына она не видела смысла в жизни. Операцию, химию, лучевую терапию Лиза переносила стойко, повторяла, что должна жить ради своего мальчика. И прожила еще тринадцать лет. Она умерла через месяц после того, как Егор получил диплом историка. До последнего преподавала, консультировала, накопила сыну на автомобиль. А когда умирала, призналась Соне, что рада тому, что в ее жизни был Павел и есть Егор, и если бы ей выпало прожить еще одну жизнь, она прожила бы ее точно так же.

После смерти подруги Соня попробовала принять участие в жизни ее сына, но Егор общался с ней с благодарностью, а материальную помощь не принимал: «Спасибо, я сам!»

Он очень быстро зарекомендовал себя талантливым ученым, еще бы, ведь ему была обеспечена поддержка отца и деда Черновых. Ездил в экспедиции, сделал несколько археологических открытий, получил международную известность. Когда я поинтересовалась, знали ли об их родстве на факультете, Софья Олеговна задумалась на мгновение, а потом ответила:

– Сплетен не было, хотя, если присмотреться, Егор очень похож даже не столько на Павла Романовича, сколько на своего деда, Романа Ефимовича, только он в Лизу, блондин, а тот хоть и не жгучий брюнет, но потемнее был.

– Софья Олеговна, а вы ничего не слышали от Лизы о фамильных традициях Черновых, каких-то особых ценностях, которые передаются только первому сыну? – решила я задать главный вопрос.

– Ценностях? – удивленно переспросила Матвеева. – Мне кажется, что Лиза и деньги-то от Павла не брала. Он оплачивал няньку, покупал мальчику одежду, путевки на курорт. Лиза сама неплохо зарабатывала, она была специалистом по международному праву, давала консультации предприятиям, которые заключали договоры с зарубежными коллегами. Родители у нее хоть и умерли рано, но оставили ей хорошую трехкомнатную квартиру в центре города, в общем, она не бедствовала. От Павла ей меньше всего нужны были деньги. Она была рада, что отец много времени посвящал сыну, а сама не претендовала ни на его внимание, ни на материальную помощь.

– Вы рассказываете о какой-то идеальной женщине, – усомнилась я. – Таких не бывает. Насколько я знаю нашу сестру, заполучив мужчину в любовники, каждая стремится стать его женой.

– Мы разговаривали с Лизой на самые разные темы, в том числе и о ее роли в жизни Павла Романовича. Она призналась мне, что была воспитана в семье со строгими моральными правилами, и если бы ее родители были живы, вряд ли она родила бы без мужа. Как-то все совпало: заканчивающийся благоприятный для деторождения возраст, одиночество и встреча с таким потрясающим мужчиной, как Чернов. Сама Лиза комплексовала по поводу того, что вступила в связь с женатым мужчиной. Она чувствовала себя очень виноватой перед Екатериной и поклялась себе, что как только поймет, что беременна, близости с Павлом у них больше не будет.

Я чувствовала, что разговор ушел не в ту плоскость, что меня интересовала, но прерывать откровения Софьи Олеговны я не решалась, надеясь все-таки найти жемчужное зерно в куче эмоциональных воспоминаний.

– Мне кажется, она сдержала клятву, – произнося эти слова, Матвеева как будто подвела итог тому, над чем долго раздумывала. – Павел потому так спокойно общался с Егором, мог посвящать ему много времени, что Лиза не претендовала на него как на мужчину.

Я не решилась высказать свое сомнение в том, что мужчина в расцвете лет не претендовал на близость с женщиной, которая уже родила ему сына – все-таки у этого поколения были несколько иные нравственные ориентиры, ведь и «секса в Советском Союзе не было». Меня все-таки больше интересовали не любовные похождения Павла Чернова, а семейные сокровища, которые разыскивают нападавшие на Якова Чернова. Но, скорее всего, Софья Олеговна о них не знала. И все же, прощаясь, я оставила ей свой телефон и попросила обязательно позвонить, если она хоть что-то вспомнит о семейных традициях Черновых. А еще лучше, если она сможет связать меня с Егором.

– Насколько я знаю, – огорчила меня Софья Олеговна, – он только недавно уехал. Попрощался со мной и попросил не беспокоиться, если звонков не будет месяца два – он едет туда, где вообще нет никакой связи.

Выйдя от Матвеевой, я села в свою машину, но заводить мотор не торопилась. Удобно откинувшись на сиденье, я принялась анализировать полученную информацию. Итак, еще один человек рассказал о том, что у Павла Чернова был на стороне сын, он общался с ним, но его рождение не афишировал. Причем появление этого мальчика Чернов связывал, как он сам выразился, с «планетарной миссией». Мистика какая-то! Может быть, те, кто нападает на Якова Павловича, не знают о существовании Егора и принимают за первенца Якова? Но швейцарский банк иного мнения – для него Егор не существует, тем более что и фамилия у Егора – Степнов. Значит, со счетом в банке это все не связано.