Чтение онлайн

Начало монолога явно предназначалось девушке, но зато финал его был обращен к соплеменникам и встретил бурную реакцию: из толпы послышались осуждающие выкрики, люди закивали и принялись обсуждать «падение» соплеменников друг с другом. Аня же благоразумно промолчала, понимая, что ее точку зрения тут вряд ли кто-то поддержит: будь она вправе решать, тоже бы первым делом спасала людей, а не вещи – и чем больше, тем лучше.

– Мы тогда отдали Озерному клану больше пятидесяти семян, - снова обратился Эрдал к девушке. – Но им даже расплатиться было нечем. Пришлось взять со старейшины Мороза обещание, что они будут отдавать по одному ростку в год, когда деревья начнут плодоносить. В этом году они, кстати, что-то припозднились: лето на дворе, а они только-только прислали росток. Да и какой росток: двухлетний саженец! Видно, окончательно разучились ухаживать за родным лесом, так что в этом году ни одно семечко не проросло. Позор.

– Позор! – многоголосо согласилась толпа.

– Но нам же лучше, - вдруг улыбнулся Эрдал, разворачиваясь к соплеменникам. – На один год меньше труда. Мы-то умеем заботиться о священных деревьях, верно я говорю?

– Верно! – тут же поддержал его народ.

– Так восстановим же реликвии прошлого! – как на митинге, громко потребовал старейшина. – Да прорастет священный лес на этих бесплодных землях. Да восстанет из праха величие наших предков. Давайте же посадим в землю эту крошечную надежду на счастье наших детей. Вперед, на новую плантацию!

– Вперед!
– еще более слаженно откликнулась толпа и двинулась в глубину серебряного леса, ведомая старейшиной. Саженец мягко покачивался на их вытянутых вверх руках, как музыкант, прыгнувший в объятия разгоряченных фанатов посреди концерта. Про «курьеров» все как будто забыли, и опустевшая двуколка осталась одиноко стоять подле стены молоденьких серебристых дубов.

С одного из них сорвался плод, больно щелкнул нерасторопного фельдъегеря по плечу и отлетел прямо в руки Игорю. Тот мельком оглядел находку, действительно чем-то напоминающую желудь, хмыкнул и сунул ее в карман джинсов. Проследив взглядом за этим неблаговидным поступком, девушка вдруг спохватилась, что и сама все сделала не по правилам:

– Эй, а в ведомости расписаться? – завопила она вслед шумному кортежу, хватаясь за сумку с бланками и суетливо пытаясь выковырять из нее хотя бы один.

– Забей, - уже нормальным, нагловато-подростковым тоном сказал Игорь и вальяжно привалился к экипажу. – Регистрационный бланк ты все равно тоже не заполнила.

– Точно, - расстроилась было девушка, но тут же взяла себя в руки: действительно, а кто, в конце концов, узнает? Электронный талон у нее никто не брал, платежный документ не оформлял. Можно просто сделать вид, что этой доставки не было. Даже Андросий Кузьмич не узнает. Если только ему какой-нибудь добрый «человек» не расскажет. В конце концов, посылка с дубом официально прибыла еще до ее вступления в должность.

– Домой? – спросил Микола, забираясь на козлы и вопросительно глядя на хозяйку.

– А может, по лесу погуляем? – тут же предложил Игорь. – Вдвоем. Между прочим, уши я тебе уже показал, так что с тебя свидание.

Он тряхнул лохматой головой и широко улыбнулся. Но ни первое, ни второе предложение осуществить не удалось, так как стоило старейшине скрыться из виду, как курьерскую службу тут же окружили «аборигены»:

– Барышня, посылочку внуку в Косяковку отвезите, будьте так добры, - заискивающе попросил беззубый дед.

– Девушка, тут письма. Куда положить? – поинтересовался мужик со стопкой перевязанных бечевой конвертов.

– Агнесса Марьямовна, душенька, будьте так добры отвезти председателю совхоза записку: он мне телегу прошлогоднего навоза обещал, - сместил обоих в сторону крепкий мужик, телосложением вполне сравнимый с Миколой.

– А мне бы заказ почтовый: на Володимира оформлен был, - поджала губы женщина в чепце.
– Он его получил уже, да забыл о прошлом разе подвезти. Не видали там у себя?

– А через вас тоже заказывать можно, да? Как через Володимира? – поинтересовался из-за их спин молодой на вид парень.
– У вас ведь паспорт есть? А карточка ента… как ее… из банки?

В процессе общения с этой пестрой загорелой толпой, попахивающей гусиным жиром и дымом, Аня пришла к выводу, что мотаться в лес, похоже, придется регулярно: по крайней мере, раз в неделю. Жители лесной резервации наотрез отказывались от ее предложения согласиться на российское гражданство, прийти в паспортный стол за собственным удостоверением личности и в дальнейшем самостоятельно обращаться на почту. Вместо этого они усиленно втюхивали ей разнообразные товары, которые нужно было обменять у «председателя колхоза» (местного фермера – хозяина молочного производства) на деньги. Потом на эти деньги нужно было на свое имя сделать заказ по каталогу садоводческой фирмы, которая единственная как-то прознала про существование резерваций и повадилась подбрасывать свои красочные рекламки даже в такую глушь. А затем нужно было еще и получить заказ, проверить и доставить опять-таки в лес.

Смысла в этом не было никакого, и спустя пятнадцать минут у Ани голова начала пухнуть от зашкаливающей бредовости происходящего. В экипаж грузили шкурки, костную муку, сушеные грибы, ягоды и прочие лесные богатства. Пару плошек вручили даже ей лично: просто так, потому что понравилась. Еще спустя десять минут стало ясно, что из лесу они будут возвращаться пешком, так как места в двуколке не осталось, и последние посылки пришлось крепить веревками. Но добрые люди нежно подхватили нового фельдъегеря под попу и закинули поверх барахла вместе с ворохом кое-как оформленных бланков, которые отказывались втискиваться в сумку с документами. Игорь запрыгнул сам, обнял за талию офигевшую от наплыва информации девушку и свистнул Миколе, чтобы трогал. Экипаж жалобно скрипнул и двинулся в обратный путь. Гора барахла шевельнулась и поехала куда-то, заставив Аню испуганно вскрикнуть, но, к счастью, разнообразные узелки всего лишь более надежно распределились по экипажу и даже немного осели.

– Возвращайтесь скорее, Агнесса Марьямовна! – закричали ей вслед. – Мы будем ждать!

Смущенная, Аня повернулась и помахала им вслед, чувствуя себя монаршей персоной, открывающей парад в машине без верха. Лесные жители радостно замахали ей в ответ. И отчего-то от вида этой немытой толпы у девушки защемило в груди.

– Так, я ничего не поняла, - сказала она полчаса спустя, наконец, решившись поделиться своими сомнениями. – В чем суть моей работы? Я должна осуществлять регулярные бесплатные перевозки между деревнями, просто работая дальнобойщиком? Или я передвижной пункт почты с функцией представителя, на имя которого можно оформлять заказы? Или что вообще?

– Да мы и сами не знаем, - добродушно ответил ей Игорь, разлегшийся на мягких беличьих шкурках. – Сначала, в царские времена, за нас целая дума отвечала и сотня воинов. Потом, когда царям надоело нас бояться, оставили только приказчика с целовальником: он тут был как барин со всеми вытекающими. В советские времена приказчика переименовали в председателя, а целовальника – в фельдъегеря. Один руководил, другой мотался туда-сюда с приказами и товарами. И так все наладилось, что председатель только зря зарплату получал. Советское руководство подумало-подумало, да и упразднило его окончательно. А фельдъегеря прикрепили к местной почте.

– Но ведь почта – это не государственный институт, а акционерное общество с собственником в виде государства! – выпучила глаза Аня. – Как чиновничья должность могла сохраниться в акционерном обществе?

– В корень зришь! – весело сказал Игорь. – Вот такая забавная бюрократическая заковыка получилась: государственный работник в не совсем государственном учреждении. Видишь ли, закрыть глаза на эту глупость оказалось легче, чем менять существующий устой ради одного человека. А чему ты удивляешься? Мы в России живем.