Чтение онлайн

Дважды обойдя свою «усадьбу», применив пространственное и логическое мышление и обнаружив пробелы в мысленной карте, Аня нашла еще одну, ранее незамеченную и замаскировавшуюся под забор дверцу. За ней действительно скрывалась баня: темная, сырая и холодная. Топить ее девушка побоялась: по крайней мере, без предварительной консультации в интернете или у сердобольных соседей. Так что мыться пришлось холодной водой. А потом еще и ужинать парным молоком и сухарями, потому что ничего другого не нашлось. А парное молоко – это бе-е-е-е.

За всеми этими хлопотами незаметно подкралась ночь. Задернув старинные занавески с «ришелье», девушка села за круглый стол, обняла себя за плечи и замерла. Тишина старого города-села обволокла ее со всех сторон. К вечеру поток машин, снующих туда-сюда по дороге, снизился до нуля, и на улице было тихо-тихо, только пел где-то вдалеке пьяный баянист, да ругалась в соседнем дворе визгливая хозяйка. В доме было спокойно и… очень одиноко. Прямо до жути одиноко. И как она раньше не замечала, как это страшно: сидеть дома одной?

Нет, Аня не боялась грабителей, темноты, мышей или еще чего-нибудь в этом роде. Она просто никогда прежде не замечала, насколько она никому не нужна. Вот уехала, и никто даже не остановил, не пошел провожать. Да что там: даже сообщение не отправил никто, не поинтересовался, хорошо ли добралась. А она вовсе не хорошо добралась. Аня целую неделю моталась по инстанциям, собирая бумажки и внутренне трясясь, понимая, что если вдруг все сорвется, она останется и без дома, и без денег, потому что придется спустить их на съем квартиры и прочее. К тому же, она выставила себя полной дурой (хорошо хоть, всего лишь перед подростком), вляпалась в дерьмо (в прямом и переносном смысле), а теперь даже не знает, что ей делать дальше. Спать? Ну да. А дальше? Опять животных кормить? И что, так по кругу? А как же общение, личная жизнь?

Нет, похоже, она совершила очень большую ошибку. Не роковую, конечно, но серьезную. Что она будет делать тут, в глуши? Кому сдалось ее экономическое образование и городские навыки в такой деревне? Да она даже печь растопить без чужих советов не в состоянии! Нет, придется все это добро продавать. Но кто ж купит-то? Вон, на соседней улице дома по нескольку штук брошенные стоят, как в мультике «Простоквашино»: живите, кто хотите.

– Вот я дура-а, - кисло протянула Аня, зависнув над кружкой так и не допитого молока. – Ничему жизнь не учит. Была у меня работа, друзья, деньги. А теперь ни работы, ни денег, ни друзей, одни овцы с кроликами. Ну, капец просто.

Аня стерла ненароком навернувшуюся слезу. На самом деле, потеря работы и части средств ее огорчила не так сильно, как можно было бы подумать. Отчего-то сильнее всего ударило по самолюбию безразличие «друзей» к ее отъезду. Неужели там, на прежнем месте, никто даже не заметил ее пропажи? Неужели подружкам без разницы, кто лайкает их фото с рассортированным мусором: она или прочие люди? Неужели тот симпатичный тренер, что уже успел насорить ей в личку коллекцией любимой музыки для тренировок, нисколько не расстроился, что «рыбка» соскочила с его любовного «крючка» и умчалась в дальние моря? Про бывшего и вспоминать не стоит: хоть они и разошлись весьма мирно, и даже сошлись на мнении, что «секс по дружбе» - это не плохая идея, но тем не менее, с прощального «по-дружбе» так друг другу ни разу и не написали.

– Эй, Володя! – раздалось из открытых настежь оконных створок. – Срочная доставка в Рюхаловку: кричащий гриб и компост для него. Володька, э! Ты спишь уже, что ли?

– Извините, дядя Володя умер, - разочаровала Аня посетителя – немолодого мужчину в выгоревшей кепке.

– Здрастье, - растерялся гость, когда она выглянула в окно, и торопливо сунул под полу пиджака какой-то сверток. – А вы? А…

– Племянница его, - подсказала девушка, которой неловко было разочаровывать дядюшку. Или, правильнее сказать, дедушку.

– Соболезную, - сказал гость. – Но вы… это… Вы ведь тоже…?

– Что «тоже»? – не поняла девушка.

– Ну, работаете? – гость оглянулся по сторонам и перешел на заговорщический тон. – Доставляете, в смысле? А то у меня тут товар портится… Ну, вы понимаете… Побыстрее бы…

– Нет, не понимаю, - в голосе Ани прорезались холодные нотки: еще она всякими мутными делами не занималась. – Уходите, а то в полицию позвоню.

– В полицию? – шарахнулся от окна посетитель, окончательно заверив девушку в своей неблагонадежности. – Чего это сразу в полицию? Что я вам сделал-то? Я ж просто с товаром… Мне курьер нужен, срочно…

– Идите на почту, - посоветовала девушка.

– Так ведь закрыто там, ночь уже, - развел руками мужчина. – И попортят еще: товар-то ценный, нежный.

– Тогда берите такси и везите, - неумолимо продолжила отшивать странного посетителя Аня.

– Да уж видно придется, - мужчина недовольно покачал головой и поцыкал, косясь на девушку, а потом все-таки пошел прочь, еще пару раз на нее оглянувшись, и канул во тьме не освещенного переулка.

– Хм, - нахмурилась Аня и сложила руки на груди. Дядя Володя всегда представлялся ей человеком благонадежным. Неужто под старость лет подался в перекупщики? То-то дом такой добротный на фоне других развалюх. И ремонт хороший, и мебель неплохая, и всякие телевизоры-магнитофоны имеются, хоть и морально устаревшие лет на десять.

За окном снова раздался шорох приближающихся шагов, а затем – требовательный стук.

– Кто там? – настороженно поинтересовалась Аня, не торопясь на этот раз отодвигать занавеску и вместо этого берясь за телефон: вдруг там какой-нибудь бандит? Может, лучше сразу вызвать полицию, не дожидаясь, пока человек заговорит?

– Государственная курьерская служба, - оттарабанил человек с такой специфической презрительно-усталой интонацией, что сразу стало понятно: не врет, сто процентов работник гос.канцелярии. – Агнесса Марьямовна Зеленолист?

Аня поморщилась. Аней ее все звали исключительно по ее же просьбе. В документах же девушка числилась именно под таким странным именем, которое с детства приучило ее держать лицо: поди-ка, почувствуй себя нормальной, если у тебя и имя, и фамилия, и даже отчество смешные.

– Ну, есть такая, - ворчливо ответила она, отодвигая-таки шторку окна и разглядывая стоящего внизу незнакомца. Человек явно носил форму, судя по покрою и отделке. Но чья это была форма, непонятно. Почтовая, что ли? Как в старину? С Косяковки станется сохранить и такую традицию. Точно: вон на сумке значок «Почты России».

– Вот документы на передачу участка, - мужчина бухнул на подоконник толстый желтый конверт формата А4. – Распишитесь.

– Участка? – растерялась девушка. – Какого участка?

– Ну уж не московского, - огрызнулся мужчина. – Распишитесь уже, меня жена ждет. Я, в отличие от вас, по дневному графику работаю, и в «Государственной курьерской» временно, из уважения к Андросию Кузьмичу. У меня рабочий день уже два часа, как закончился. Только из-за вас и задержался.

– Ой, извините, - растерялась Аня и послушно расписалась на каком-то листе в планшете. Мужчина забрал его, коротко попрощался и собрался было идти, но девушка окликнула его: