Чтение онлайн

— Это от Ассоциации прессы…

Он зачитал мне то, что на самом деле звучало как довольно сбалансированный репортаж о моих комментариях. В нем не было ничего о массовых потерях британцев, а только мой комментарий о большом количестве жертв. Я был вполне доволен этим.

— Что же, кажется, все в порядке, — сказал я. — Я не вижу необходимости что-либо комментировать по этому поводу. Если я сейчас сделаю какое-то заявление, это только ухудшит ситуацию, а не улучшит ее. Оставьте это на сегодня, и мы разберемся с этим завтра.

— Но…

— Никаких "но", — отрезал я. — Завтра.

И я положил трубку. Я немного посидел у телефона, размышляя, что делать дальше. Мне нужно было знать, о чем сообщают в Британии. Я взглянул на часы на стене. Они были установлены по британскому времени. Они показывали без десяти девять. Если я сейчас позвоню в Германию, то смогу уговорить Мелиссу посмотреть девятичасовые новости вместо меня.

— Привет, папочка, как дела? — ответила Антония, моя старшая дочь.

— Привет, дорогая, — сказал я. — Не могу долго разговаривать. Ты можешь сделать кое-что очень важное?

Я объяснил так кратко, как только мог. Она сказала, что посмотрит новости. На циферблате часов промелькнули очень долгие полчаса. Я мог только сидеть в темноте и ждать. Это был неподходящий момент для размышлений. Подвел ли я кого-нибудь? Генерала Питера, бригаду, семьи, большинство из которых были в Германии вместе с Мелиссой.

— Нет, — сказал я вслух, ни к кому не обращаясь. Я знал, что сказал.

Пресса либо неправильно истолковала мои слова, либо, что более вероятно, исказила их, чтобы создать историю.

Я посмотрел на часы. В Лондоне было девять тридцать, а в Германии — десять тридцать. Я перезвонил Антонии.

— Я не понимаю, о чем ты беспокоишься, папочка, — сказала она бодрым голосом. — Там было что-то о жертвах, но ничего о том, что погибнет много людей.

— Ты совершенно уверена, не так ли?

— О да, я смотрела все это целиком. Хочешь, я посмотрю "Ай-Ти-Эн" для тебя?

— Да, если бы ты можешь. Присмотри за происходящим, хорошо, дорогая? У меня плохое предчувствие.

— Ты слишком много волнуешься. Кстати, почему у тебя на лице всегда сидит муха, когда у тебя берут интервью?

Я повесил трубку, чувствуя себя немного лучше.

На следующее утро меня ждало сообщение. "Свяжитесь с командующим в 10:00". Это дало мне время подготовиться. Я позвонил Марку Шелфорду и Питеру Макгигану в офис. К счастью, я принял меры предосторожности и записал встречу с корреспондентами для Министерства обороны. Мы сидели в тишине и слушали запись. Когда она наконец закончилась, я был уверен, что не было сказано ничего, что противоречило бы позиции Министерства обороны. Пресса подняла настоящую бурю.

Я спросил Марка и Питера, как они истолковали мои замечания, и они без тени сомнения согласились со мной. Итак, в десять часов я чувствовал себя довольно уверенно, когда позвонил по шифратору генералу де ла Бильеру.

— Патрик, ты, наверное, не представляешь, насколько неловким было это дело, — сказал он.

— Да, — ответил я.

Я не мог придумать, что еще сказать.

— Это чертовски глупое дело, и, откровенно говоря, Патрик, это свидетельствует о недальновидности с твоей стороны. Ты подставился. Ты должен подумать о тех, кто остался дома. Они говорят одно, а ты, полевой командир, очевидно, прямо противоречишь им.

— Ну, на самом деле… — попытался я прервать его.

— Могу вам сказать, — продолжал он, не обращая внимания на мои протесты, — мне стоило немалого труда убедить людей в том, что вас неправильно процитировали.

— Меня неправильно процитировали, или, скорее, вырвали из контекста, — сказал я.

— Я знаю это, и вы это знаете, и теперь, к счастью, об этом знает госсекретарь. Послушайте, забудьте об этом сейчас; вы знаете, что я вас поддерживаю. Я думаю, вы, возможно, были наивны. Но имейте в виду, Патрик, у вас репутация человека, который говорит что хочет. Убедитесь, что это в последний раз, пока вы здесь.

Пока все это продолжалось, возможно, меня можно было простить за то, что я чуть не пропустил одну очень важную новость. Организация Объединенных Наций приняла резолюцию 678. Если иракцы не уйдут из Кувейта к 15 января 1991 года, будут приняты все необходимые меры для их изгнания. В Персидском заливе мы все прекрасно понимали, что означают "все необходимые средства". По крайней мере, теперь у нас была дата начала войны.

Мне было трудно выбросить из головы СМИ, но, к счастью, я был избавлен от просмотра первых полос всех таблоидов, которые следовали примеру "Эвенинг Стэндарт". Я с некоторым опасением воспринял визит 1 декабря принца Халеда, командующего объединенного союзными войсками, на горные хребты Аль-Фадили. Генерал де ла Бильер добился своего, пригласив его посетить страну, и это, несомненно, вызвало интерес прессы.

Пресса была в полном составе, но я делал все возможное, чтобы не попадаться им на глаза.

— Несколько слов, бригадир, — сказал один репортер, пытаясь отвести меня в сторону.

— Послушайте, — сказал я, — вы здесь для того, чтобы освещать принца, а не меня, так что, пожалуйста, давайте просто сосредоточимся на главном событии.

Я встретил принца, который прилетел вместе с генералом де ла Бильером, и проводил их обоих к моему танку. Наш план состоял в том, чтобы проследить за ходом сражения на полигоне. Мой экипаж был хорошо проинструктирован; в подходящий момент принц, уже сидевший в кресле командира, отдавал танку приказ атаковать любые цели, которые он видел. Я инструктировал принца о том, что и когда говорить, но он сам отдавал команду на открытие огня.

— Бригадный генерал Кордингли, для меня большая честь быть сегодня с вами, — сказал он на безупречном, хотя и несколько официальном английском.

— Спасибо, генерал, — ответил я, — но это честь для нас.

— Скажи мне, — спросил он, когда мы шли по песку, — когда ты учился в Сандхерсте? Я имею в виду, в на каком курсе?

— Тридцать пятом, — спросил я, — который был сформирован в 1963 году.

— Тридцать пятый, — задумчиво ответил он. — Тогда мы не были там вместе. Я был на сорок втором.

Значит, он поступил туда в 1967 году.

— Сорок второй? Значит, Ваше продвижение по службе произошло быстрее, чем мое.

Он покатывался со смеху, когда мы тронулись в путь, он в командирском кресле, а я висел на кормовой части башни. Мы наблюдали, как шотландские гвардейские драгуны совершали впечатляющий боевой марш, преодолевая препятствия, стреляя по мишеням, вызывая артиллерию. Когда мы приблизились к концу полигона, я сказал принцу по внутренней связи:

— Теперь вы берете прицел, сэр.