Чтение онлайн

На следующий день я просыпаюсь до рассвета. Жара тяжело обволакивает кожу, одеяла сбились в ком вокруг тела.

Смартфон мигает.

Щурюсь с минуту, ничего не понимая; рассудок все еще затуманен сном. Но экран то и дело загорается, освещая прикроватный столик мягким голубым сиянием, сквозь мою усталость пробивается приступ тревоги. Обычно никто не пишет мне сообщения в такой час. И уж точно никто – даже Зои – не отправил бы мне столько сообщений подряд.

Я откидываю одеяла в сторону, теперь уже полностью проснувшись, и проверяю месседжеры. Замешательство быстро сменяется дурными предчувствиями.

Читаю сообщения Зои:

Дальше она скидывает ссылку: какая-то статья. Я слишком напугана, чтобы сразу открыть ее, но после двух секунд пристального изучения экрана, в течение которых сердце пробивает дыры грудной клетке, сдаюсь.

Выскакивает огромный, жирный заголовок:

Мой пульс учащается.

Сперва я не понимаю, что именно вижу. Замечаю лишь отрывок из моего эссе – эссе, которое я вычитала минимум трижды и опубликовала только вчера, – и мое собственное имя, а над всем этим… логотип «БаззФид»! Тот самый «БаззФид», на котором мы с Зои зависали часами, отвечая, например, на вопросы теста «Пицца или начос: какая ты закуска на тусовке?». Бред какой-то. Как мое эссе оказалось на «БаззФид»?

Это как наткнуться на собственное фото в чужом доме – шокирующее сочетание «Эй, это лицо мне знакомо» и «Какого черта оно здесь делает?» Я что, во сне?

Господи, там еще больше! Гораздо больше!

Очевидно, сочинение завирусилось уже вчера вечером, но когда ссылку с моим постом в школьном блоге ретвитнул кто-то популярный, все просто взорвалось. Включаю ВПН, захожу в «Твиттер» [3] . Сердце едва не выскакивает из груди.

Прошлым вечером на меня было подписано всего пять человек, и двое из них без сомнения были ботами.

Сейчас подписчиков уже более десяти тысяч.

– «Нафиг» – это очень слабо сказано, – бормочу я, и звук моего голоса, низкий и чуть хрипловатый после сна, лишь прибавляет происходящему абсурдности. Как это все понимать? Нет объяснения тому, что я просто сижу тут на кровати, глядя, как экран смартфона подсвечивает стены моей спальни, а тем временем этот самый твит, который репостнула себе заботливая толпа пользователей, набрал полмиллиона лайков. И их число продолжает расти.

Мои руки дрожат, когда я листаю комментарии.

Я роняю телефон прежде, чем успеваю дочитать до конца. Тревожная смесь паники и счастья разливается по венам.

Так.

Бред какой-то.

Ощущение, будто мозг сломался. Перегрелся. Люди по всему миру читают мое эссе и представляют, как я валяюсь с парнем на его диване, целуюсь с ним на балконе, шепчу: «Я скучаю по тебе, даже когда мы вместе» или «Ты такой красивый, что рядом с тобой у меня даже мысли путаются».

Люди прочли это и действительно… оценили. Мои слова, мой стиль, мои мысли. Узнали в чем-то себя. Несмотря на смущение, я не могу сдержать расползающуюся по лицу улыбку. «Так вот каково это – быть популярным? – Любопытство побеждает растерянность. – Вот как чувствуют себя знаменитости вроде Кэза Сонга?»

Но к черту. Все это не имеет значения, хоть и очень приятно. Одно дело – просто стать популярной благодаря эссе, это даже здорово, какой-то сюжет из фильма. Но совсем другое дело – прославиться «сказочной историей любви, произошедшей в реальности» (слова @реалкаррьело, не мои), которая на самом деле ложь от и до.

Я уже представляю, как будет выглядеть следующая статья на «БаззФид», если правда вскроется: «Герой не ее романа: нашумевшее эссе девушки о ее личной жизни оказалось фейком».

В течение следующего часа, пока квартира оживает, в ванной поскрипывают краны, а Ма отправляется на кухню, чтобы приготовить молоко из сои, я не могу думать ни о чем другом. Заголовок на «БаззФид». Комментарии. Как сильно эта история тронула людей, сколько из них подписались на меня ради «нового контента», которого у меня нет…

Чувство вины захлестывает меня, хочется кричать.

Но, хвала небесам – а может, годам практики – за завтраком я умудряюсь вести себя так, будто ничего не случилось. Кажется, неправильно было бы выдать домашним что-то вроде «О, кстати, я случайно перепутала эссе с заданием по литературному мастерству, и теперь чуть более миллиона человек думают, что я встретила в Пекине любовь всей жизни», когда еще и восьми утра нет. Поэтому я пью домашнее соевое молоко, жую «мраморное яйцо» [4] и стараюсь не думать о том, что моя жизнь радикально изменилась всего за одну ночь.

– …убивает меня, – говорит Ма, разбивая свое яйцо о тарелку; скорлупа раскалывается с приятным хрустом. – Это абсолютная катастрофа.

Мне даже не нужно вникать, чтобы угадать, о ком речь: Кевин из отдела маркетинга. Какой-то недавний выпускник Гарварда с высоченным ай-кью и – со слов Ма – нулевой способностью принимать здравые решения.

– Прости, что за абсолютная катастрофа? – спрашиваю я, надеясь, что Ма расскажет детали. Пара советов по борьбе с катастрофами сейчас бы не помешали.