Чтение онлайн

Пока Эндрю едва выдерживал поцелуи мороза на своём лице, Хён Сок смирялся с его опозданиями и недовольствами. Окажись кто другой на его месте, он бы не выдержал и дня с таким коллегой. Но с Эндрю всё было по-другому. Такого, как он, просто нельзя было отпускать.

Небольшая деревянная табличка, что с приходом людей воздвигли недалеко от дороги, гласила – «Патуи». Фолки всегда с радушием относились ко всему человеческому, из-за чего, однако, теперь ни одна живая душа не знала, как их поселения звались прежде. Наслушавшись невероятных историй о Древней Земле, фолки не только с открытым сердцем приняли их культуру, но и не мало переняли из неё для своего личного удовольствия.

– Здравствуйте! – напевая себе что-то под нос, совсем юная девушка подбежала к ним, своим внешним видом соответствуя всем чертам фолков – длинные заснежено-белые пряди, желтоватые глаза и с розовизной бледная кожа. Как среди фолков, так и среди людей её с лёгкостью можно было назвать такой миловидной, словно она была только-только распустившейся в снегах розой. Ики едва держалась, чтобы в радости от долгожданной встречи не повиснуть на шее офицера Арно, но его хмурый вид явно дал ей понять, что сминать свои лепестки о его ледяные руки не стоит. – Господин Квон, Эндрю, вы так давно к нам не заезжали. По и Ко совсем извелись вас дожидаться! – не без доли упрёка произнесла она, поправляя меховой воротник своей куртки.

– Здравствуй, Ики. – Слегка кивнул ей Хён Сок, продолжая идти к деревне.

– Ах, Ко! – тут же оживился Эндрю, догоняя их. – Ики, расскажи же мне, как поживает моя малышка? Наверняка подросла ещё больше, да так, что папа на неё ни в жизни не влезет!

– Навещай ты её почаще, то давно узнал бы, что Ко родила.

– Что?! – он вдруг остановился, разинув рот, но тут же прикрыл его, боясь запустить ледяной воздух внутрь. – Но от кого? От По? Она ведь даже со мной не посоветовалась! Надеюсь, малыш здоров? И почему ты мне об этом не написала?

– Малыши. У Ко тройня.

– Что?! – ещё громче воскликнул Эндрю, и, к счастью Хён Сока, наконец лишился слов.

Совсем крохотная Патуи всегда славилась своим гостеприимством даже с учётом того, что ни одно поселение фолков не могло остаться в стороне от нуждающихся и никак не причастных к нему проходимцев. Не более сотни постоянно проживающих в ней фолков, с дюжину гостевых домов для безбедных и честь имеющих да нескончаемые поля мха, плауна и лишайника. Амфи никогда не изменяли мир под себя. Мир сам изменялся под них, сначала подарив им фолков, что облегчали бы роды да холили их детёнышей, а затем прислав и людей, чтобы те разнообразили однотонные белёсые горы и равнины своим присутствием. Но таким очаровательным зверям можно было простить что угодно, и даже то, что лишний раз они отказывались и сдвинуться с места без порции свежей рыбы. И фолки, и люди отлично понимали, что жизнь одного амфи стоит дороже, чем все их вместе взятые.

Двускатные крыши, слегка припорошённые снегом, выкладка серых камней у троп и поднимающийся от земли пар. Однажды последовав за амфи, потерявшие кров фолки обнаружили заветное место. Прогретая заложенными в глубине земель гейзерами территория да чудом сохранившие былое величие могучие деревья с радостью приняли их, позволив покинуть пещеры и пастбища льда, не дававшие и шанса на мирную и спокойную жизнь. С давних пор амфи стали для фолков священными. Пожалуй, это случилось ещё до того, как им удалось узнать от людей подобное слово. От рождения амфи имели невероятное чутьё к местам рождения гейзеров, что раскрывали свои рты навстречу застывшим в воздухе кристаллам льда и с шумом горячо выдыхали в каждой глубокой трещине Ви. Таланты амфи, и даже те, что были скрыты от любопытных глаз детей человеческих, невозможно было переоценить, а потому и люди, стоило им завидеть безмятежно бредущих по заснеженным улочкам истинных хозяев Вины, вмиг наложили запрет на бесчеловечное обращение с жизнями зверей.

– Вам повезло, бабуля Ия как раз собиралась пройтись. – Ики пробежала по протоптанной дорожке к одному из стареньких домиков, на вид не содержащему в себе ничего, кроме прихожей да махонькой кухни, и с нетерпением в него постучала. – Бабуля, господин Квон и Эндрю пришли!

– А ведь меня всегда бесит, что твоё имя упоминают перед моим. – Произнёс Эндрю, под толщей одежды едва сумев повернуть голову в сторону друга.

Тут же раздался такой скрип половиц, что, казалось, они готовы были вот-вот развалиться под весом мельчайшей старушки. По её завязанным в узел почти прозрачным волосам нельзя было отгадать, всегда ли они цветом походили на метель или поседели с возрастом. Платки и шали на её плечах выглядели куда теплее, чем куртка Эндрю, и ему вмиг стало ещё холоднее, чем прежде.

– Офицер Арно, подполковник Квон. – Ия улыбнулась, и морщины на её лице тут же разгладились. – Рада, что вы заглянули к нам, но знаю, что повод не добрый.

– Да, там что-то с амфи, но мне Хён Сок решил не докладывать. – Всем своим видом расцвёл Эндрю от того, что в кои-то веки к нему обратились прежде, чем к Хён Соку. – Бабуля, скажите, могу я увидеться с Ко? Желательно прямо сейчас.

– Конечно, Ики Вас проводит. – Она одними лишь пальцами провела от ещё более развеселившейся девушки к нему, словно в магическом жесте растягивая между ними связующие нити. Её одежды слегка колыхнулись, подтверждая всю тайну обряда. – А Вы, любезный, не проводите ли старую немощь до её кресла? – продолжила бабуля, когда Эндрю сбежал под руку с сестрой, что родили ему чужие родители. Их голоса разносились по округе, привлекая внимание фолков, не привыкших к такому количеству молодой крови. Была бы на всё воля Эндрю, он бы избавился от холодов и навсегда остался в Патуи, только бы приглядывать за своей милой Ики.

– Буду только рад, Ия. – Согласился Хён Сок, предсказывая, что затеяла всё бабуля не просто так.

Ещё два года назад, когда он вступил в должность, то ему пришлось с удивлением вычитывать весь тот список, что оставил ему предыдущий подполковник первого отдела по делам межрасовых коммуникаций. Конечно, ему и без того было известно, что в круг его новых обязанностей будут входить личные выезды на экстренные случаи, но это было уже из ряда вон. Отныне Хён Сок должен был гарантировать своё периодическое присутствие в разного рода местностях, граничащих с жизнью не только амфи и фолков, но и мхов, сломленных ветрами деревьев и даже рыбы, что, если быть честными, была ему целиком и полностью неинтересна. Если председателю Моису, все эти дела постановившему, так хотелось подобной внимательности к мелочам, то, по мнению Хён Сока, он мог бы открыть отдел по делам иноземной рыбы, чтобы проследить, когда же у неё наконец проклюнется сознание, но, кажется, для всех проще было распоряжаться ему самому посещать берега рек и озёр, не смотря на то, что с давних пор одним из первых существовал отдел, занимающийся вопросом психики животных, растений, грибов и даже бактерий на Вайнкуле.

Хоть Патуи и лежала у него под самым носом, Хён Сок долго не мог решиться избрать её своей остановкой по пути из одного Округа в другой, но судьба решила иначе. В очередной метели водитель его пикапа потерял дорогу из виду, пока сам Хён Сок с интересом рассматривал бушующую и неприступную пургу в запретной близи. Но, конечно же, делал он это не для себя, а для Кэсси, что по крупицам собирала все сведенья из внешнего для первого Округа мира в исключительно поэтических целях. Когда машина остыла, приборная панель погасла, а мороз принялся с усердием стучать в окна, на помощь пришли амфи. Показав ближайшую деревушку, звери с большой охотой приняли новых гостей в свой дом. За одну ночь фолки и Хён Сок смогли прижиться друг с другом до того, что старейшина деревни Ия вручила ему ключи от дальнего из домов. Лин не раз пыталась выяснить, что такого брат сумел им наплести, но он продолжал с искренней убеждённостью заявлять о том, что не помнит, чтобы произносил хоть слово до того, пока не пришло время прощаться. Так подполковник Квон принял почётное звание жителя деревни фолков, что носила имя, случайно подслушанное одной растерянной девчушкой в разговоре людей – Патуи, вышедшее из давно позабытого слова, что непреднамеренно сболтнул путник, не слишком чётко говоривший на латыни.

У края обрыва материка стояло кресло-качалка. Кого бы бабуля Ия ни просила сопроводить её, никто не верил, что у старушки имеются дела на границе с нескончаемым океаном. «Какой вздор! Что же она могла там позабыть в такой мороз? У человеческих стариков с возрастом на холод начинают болеть кости». В ответ на все чужие возгласы Ия лишь сильнее куталась в шаль, смелой рукой поправляя шапку на жидких волосах. Из людей один только Хён Сок никогда не задавал ей лишних вопросов, и её это несказанно радовало.

– Расскажи мне, милый, как поживает твоя семья. – Ия улыбнулась, шагая ближе к краю плато. Снизу на неё смотрел бесконечный водный простор. – И сними-ка очки, я хочу видеть твой взгляд.

– Как скажете. – Повинуясь просьбе, словно приказу, Хён Сок избавился от очков и тут же сощурился в ответ на ударившее в глаза солнце. Оно всё пыталось пренепременно заглянуть в его лицо, на что он как истинный стоик не обращал и малейшего внимания. – Лин в полном порядке. В последнее время много занимается.