Чтение онлайн

– Всё это нужно было мне, понимаешь? Я всегда хотела учиться. Я хотела работать, а не зарабатывать. Но такие, как ты, получают всё просто. – Её голос стал ещё громче, и гром Кали уже не мог его перебить. – Чёрт возьми, всё это моё! Это я заслуживаю большего, но никак не вы! Ни один столичный идиот не делает столько, сколько я. Вы чёртовы дети богатых родителей, выползли из своих школ, чтобы занять все места в колледжах, и стала я вынуждена экономить на себе потому, что у моих родителей не было денег на моего репетитора. И где в этом правда? Мир никогда недолжен был быть таким. Но есть! Есть и будет всегда! Его проела несправедливость, прожрала до самых костей.

Горло начало саднить, и Софи пришлось опуститься до шёпота. Никогда прежде ей не приходилось говорить об этом прямо. «Но какой смысл скрывать всё сейчас, если уже завтра мы оба можем умереть? Откровения на собственной могиле».

– И я хочу кричать, но не могу. Безумные сбегутся, и я не дам им отпор. Потому что я не убиваю. Потому что я точно такая же, как и они. Мы одной крови. И я боюсь убить себя. Ты сам сказал, что им просто нужно было больше работать, чтобы получить свою вакцину. Я работала. И мои родители работали. Но где всё теперь? Никого не осталось, одна я распинаюсь перед тобой, а тебе всё плевать! – Софи поднялась, сжала кулаки и без сил вновь расслабила руки. «Как же я, всё-таки, безнадёжна». – И знаешь, что самое ужасное? Вся проблема в том, что справедливость всё-таки существует. Я хочу её, хочу получить по заслугам, но у меня ничего нет. Значит, я ничего и не заслуживаю. Моё место всегда было здесь, и я это знаю. Каждый раз, как вижу Безумных, я понимаю, что должна быть на их месте, ведь и у меня не было денег на эту проклятую вакцину. Мне всё и всегда давали родители. У них было не много, у меня же совсем ничего.

– Думаешь, сейчас тебе было бы лучше, родись ты в такой семье, как моя? – спросил Деми тогда, когда Софи совсем выдохлась. Но он не хотел, чтобы она замолкала, ведь каждое её слово попадало ему точно в цель. «Этот идиот болен тем же самым».

– Нет, и это просто ужасно. Я не стала бы ничего менять. Потому что тогда я не была бы самой собой. Раньше я была намного лучше. Это отвратительно. Просто отвратительно. – Она села обратно, всё так же прикусывая собственные щёки. Это было совсем не больно. Софи уже смирилась с тем, что больше её не почувствует. – И на этом я закончила.

– Может, я и не могу понять тебя, но одно знаю точно. – Деми едва ли к ней приблизился, продолжая держаться на том расстоянии, при котором она не смогла бы до него дотянуться. Он делал это не первый раз. Софи начинало казаться, что Деми брезгует к ней приближаться. – Мне не плевать на то, что ты сказала. Может быть, твои откровения меня только порадовали.

– Да заткнись ты уже! Сколько можно вести себя так… – прокричала она и тут же умолкла. Софи совсем не знала, как ей следует закончить. Он надоедал ей всё больше. «Слишком примерный и смирный. Таким человек быть не должен».

– Как так? – Деми позволил себе улыбнуться. Когда речь шла о нём, справиться он мог только так. – Наверное, ты хотела сказать, что я тебе очень удобен?

– Ты прав. В этом то всё и дело. – Она на миг задумалась о том, что быть с людьми невыносимо сложно.

– И что же с того? Может быть, я просто привык приспосабливаться.

– Нет. Ты подстраиваешься. Специально. Делаешь всё для того, чтобы мне нечего было против тебя сказать. И зачем? Чтобы я чувствовала себя виноватой в том, что ты меня боишься? – Брови Деми вдруг вздёрнулись. Он не мог и подумать, что она понимает его поведение именно так. – Чтобы не остерегаться сильных, тебе самому нужно стать таким. Не мной, а как-то по-своему. Если бы в прошлом перед тобой хоть раз встала такая задача, ты бы знал, что делать сейчас. Но у вас всё и всегда было просто.

– Тебе кажется, что моя жизнь была полна одних лишь плюсов, – Деми тяжело вздохнул, уже наверняка зная, что Софи к нему не прислушается. Слишком разными были их правды. – Но не всё так, как ты это себе представляешь. Когда закрываются низшие потребности, перед человеком встают вопросы посложней. И я совсем не о том, что у тебя их нет. Ты сама замечаешь мысли, которые выше всего того, что с нами происходит. Тебе хочется улыбаться, но у тебя это не выходит. Ты пытаешься верить в Кали, хотя и не считаешь её нашей Богиней. Когда ты перестанешь это отрицать, тебе станет намного легче.

Софи и не заметила, как стала вслушиваться в его слова. Что-то в Деми продолжало её ужасно злить. «То, что он дожил до этого момента, просто удача. Моё выживание – моих рук дело. Вот это настоящая заслуга. Даже топить слёзы в Кали теперь совсем не хочется. Потому что всё это стало обыденностью. Нет смысла думать над буднями, ведь они никуда не денутся. Так вся жизнь превратится в муку. Может, я в самом деле всё отрицаю, но из-за него всё вновь всплывает наружу. Бесит».

– Знаешь, что я понял из твоего рассказа? – продолжил Деми, заметив, как нижняя губа Софи дёрнулась, и она тут же её прикусила. Нервы. – Твои родители давали тебе всё, что могли. Ты росла в любви и труде, а теперь считаешь, что я родился в счастливой семье, раз мои руки ни на что не способны. Вот только дело в другом. У меня ничего из этого не было. Ни труда, ни любви. В том-то и суть. Мы имели что-то, но этого никогда не было достаточно.

– Ты ужасно всё обобщаешь. Сводишь к абсолюту. Родители могли относиться к тебе как угодно, но то, полюбят ли тебя остальные, зависит лишь от тебя.

– В моём мире всё было иначе. – Он вновь натянуто улыбнулся. – Существуют стандарты. Поведения, внешнего вида. За всеми правилами ты перестаёшь думать о том, кто есть ты. Но без них ты тоже не можешь. Вся твоя жизнь становится одним большим предубеждением. Бесконечное мучение, а всё потому, что в своей голове ты давно вышел за рамки и понял, что они тебе не подходят. И делал ты это слишком часто и долго.

«Сколько можно повторять мои мысли?» – уже было подумала Софи, но сама прервала себя, только бы он не украл и эту её идею. И ей было некомфортно в той роли, на которую её нарекли по праву рождения. Вечные подработки и место школьного учителя после того, как мама Софи уйдёт на пенсию. О другом нельзя было и думать, другого пути было не выбрать. «Лучше бы мы были разными. Так было бы гораздо проще считать его за идиота».

– Вот дрянь, – вдруг сказала она сразу же, как поняла одну простую – слишком во многом они были друг с другом солидарны.

Софи всегда считала, что желала многого. Кто-то бы сказал, что чрезмерно. И в ответ она с завистью поглядывала на их чистые от любой работы руки. Но все эти взгляды никак не относились к самим людям, а лишь к их вещам и достоинству. К чужим благам и её собственному несчастью.

– И ведь мы оба хотели для себя большего. – Деми тихо посмеивался куда-то себе в ладонь. – Но у нас ничего не вышло.

– Ты смеёшься.

– Да. Потому что это забавно.

– Это дико. – Она опустила взгляд, понимая, что всё никак не может понять поводы для веселья. Но для Деми они всегда были и будут. Он любил улыбался невпопад; когда общество этого от него не ожидало, но он сам того хотел. «Либо так, либо вся жизнь станет сплошным предубеждением». – Значит, так и решили. – Софи вдруг заметила, как много времени они потратили на разговоры. Потому что другой такой возможности у них ещё никогда не было. – Ты перестаёшь бояться меня, а я…