Чтение онлайн

— Принято.

Трей записывает имена сбоку на планшете, и список ставок растет быстрее, чем я мог себе представить.

— Восьмой этап, — говорит Бреннан, и в его глазах пляшут смешинки. — Энди признается, что Коул ей нравится. На полном серьезе. Произносит это вслух.

Я лишь качаю головой, глядя на парней так, словно они все посходили с ума.

— Вы идиоты.

— Точно, — соглашается Трей, бросая мне маркер. — Но ты в деле?

Я медленно расплываюсь в улыбке.

— О да, я в деле.

И я ни за что не проиграю.

Смех немного стихает, когда парни расходятся, уже обсуждая, какие именно блестки они используют, когда я проиграю. Я качаю головой, достаю телефон и прислоняюсь спиной к шкафчикам.

Два пропущенных от мамы.

Я листаю список контактов, мой большой палец зависает над ее именем.

Она всегда звонит во время своего «окна» в расписании, просто чтобы узнать, как дела. Ничего срочного, ничего серьезного. Она не хочет быть гиперопекающей матерью, но все равно ею остается.

Я нажимаю кнопку вызова.

Она берет трубку на втором гудке.

— Привет, милый.

— Привет. Извини, что пропустил твой звонок. Тут был сумасшедший дом.

— Все в порядке, я так и поняла. Как проходит смена?

— Хорошо. Длинная.

— Ты поел?

Я улыбаюсь.

— Мам.

— Кто-то же должен спросить.

Я прислоняюсь к шкафчикам, на секунду закрывая глаза.

— Я в порядке. Честно.

Она хмыкает, словно верит мне лишь наполовину.

— Ладно. Мне просто хотелось услышать твой голос. Я сейчас иду на урок. Позвонишь позже?

— Да. Люблю тебя.

— Люблю тебя сильнее.

Мама вешает трубку, и на мгновение шум вокруг меня стихает.

Она сильная, гораздо сильнее, чем сама о себе думает. Но иногда я за нее волнуюсь. Она так долго ни с кем не встречалась, всегда ставя меня на первое место и заботясь о том, чтобы у меня все было хорошо.

А теперь? Теперь она осталась одна.

Интересно, устает ли мама когда-нибудь от тишины. Кажется ли ей дом слишком большим, слишком пустым? Она никогда об этом не говорит, но иногда, когда я заезжаю к ней и застаю ее просто сидящей и смотрящей в телевизор так, словно она его не видит… Я знаю.

Жаль, что я не могу сделать для нее больше.

Но она гордая. Упрямая.

На самом деле, мама во многом похожа на Энди.

Я отгоняю эту мысль, убирая телефон обратно в карман.

У меня и так полно забот, чтобы превращаться в одного из тех парней, которые начинают каждую встречную женщину подвергать психоанализу.

И все же.

Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть, как моя мама смеется так, как раньше.

МОГУТ ДЕЙСТВОВАТЬ ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ

Энди

Ничто так не бодрит с утра, как запах хлорки и плохих решений.

Я сижу за своим столом, пытаясь разгрести административную работу, когда слышу это — скрип открывающейся двери, за которым следует характерный звук шагов человека, которому здесь не место, но который пытается идти так, будто он тут хозяин.

Я даже не поднимаю глаз.

— Если только у тебя нет трупа или другой веской причины, то можешь разворачиваться.

Тишина.

Затем его голос:

— У меня есть причина.

Я тяжело вздыхаю.

Коул.

Я поднимаю взгляд: вот он, прислонился к дверному косяку с таким видом, будто у него в запасе вся вечность; на лице дурацкая ухмылка, а под мышкой что-то зажато.

— Что это? — спрашиваю я, уже начиная раздражаться.

Он делает шаг внутрь и поднимает предмет. Планшет, на котором толстым маркером написано что-то неразборчивое.

— Твое будущее.

Я моргаю.

— Прошу прощения?

Коул подходит и с невероятной гордостью кладет планшет на стол прямо передо мной.

ТУРНИРНАЯ ТАБЛИЦА ЭНДИ

Внизу приписка: «Сможет ли Коул уговорить Энди пойти с ним на свидание?»

Мои брови ползут вверх.

— Ты шутишь.

— Нет.

Я пробегаюсь глазами по этапам: поговорить пять минут, улыбнуться, дать ему свой номер, пойти с ним на свидание, бла-бла-бла. И так до самого низа, где значится «поцеловать его» (этого не будет) и «признается, что он ей нравится» (Эм, никогда?).

Кто-то слишком самоуверен.

В самом низу маркером нацарапаны слова: «Операция: Растопить Ледяную Королеву».

— Какого черта это такое?

На секунду Коул опускает взгляд, выглядя почти смущенным.

— Возможно, я упомянул парням на станции о своей безумной влюбленности в одну сотрудницу морга… и они сделали то, что делают обычно… то есть зашли слишком далеко.

— Я… это вижу. — Я все еще изучаю таблицу; она шокирующе подробная. Дочитав, я поднимаю на Коула абсолютно невозмутимый взгляд. — Ты правда думаешь, что я на это куплюсь?

Он легко пожимает плечами.

— Подумал, что стоит тебя предупредить. Чтобы ты точно знала, как именно я планирую тебя завоевать.

— Завоевать меня? — повторяю я, изогнув брови.

Он наклоняется вперед, опираясь руками о стол.

— Большинство людей только строят из себя недотрог. А ты настоящая недотрога. И точка.

Я щурюсь.

— И большинство людей понимают намеки.

— Да, но я не большинство.

Я должна сказать Коулу, чтобы он проваливал. Должна сказать, что он выглядит жалко. Но вместо этого я пялюсь на этот дурацкий планшет, и единственное, о чем могу думать… никто и никогда не пытался так сильно со мной сблизиться.

Большинство людей хотят держаться от меня подальше.

Коул же довольно настойчив, чтобы пробиться ко мне.

Я ненавижу это, но уважаю.

И, черт возьми, это даже мило. Если бы я была одной из тех девчонок. Из тех, что флиртуют и крутят интрижки с мускулистыми пожарными.

Слава богу, я не такая, потому что звучит это утомительно, и я уверена, что все равно это закончится катастрофой. Гораздо лучше просто избавить себя от лишних проблем.

— Ты же знаешь, что я не облегчу тебе задачу, — произношу я, скрестив руки на груди.