Чтение онлайн

Они сделали несколько «па» по комнате. Олег вёл партнёршу удивительно твёрдо, чётко, по-военному выполняя повороты. Чувствовалось, что комната ему мала, что стены и мебель стесняют его движения, что, будь на то его воля, он бы, вырвавшись на простор, по волнам вальса полетел, понёс Ольгу куда-то далеко-далеко.

И действительно казалось, что никого, кроме них, здесь нет, есть только эта кружащаяся пара и льющиеся, словно из самой души, звуки вальса. Ольга танцевала, выпрямив спину, чуть откинувшись назад, доверчиво опираясь на поддерживающую талию руку. Голова её была слегка запрокинута, а глаза смотрели на Олега с вызывающе-снисходительной заинтересованностью.

— Сколько времени? — Ольга встрепенулась и оторвала голову от подушки, испуганно округлив глаза.

— Ш-ш-ш, тише, рано ещё, десяти нет, — Олег нежно погладил её по спутавшимся волосам.

— Как же рано! Рано! Уже десять, пока домой доберусь…

— А может, останешься? Завтра же суббота.

— Ну да, скажешь тоже, мать совсем с ума сойдёт, если я ночевать не приду. А Вовка со Светкой где?

— Ушли они уже, ты спала.

— Пусти, я в душ. Отвернись! Я стесняюсь!

Она схватила свою одежду и юркнула в ванную. Вернулась оттуда уже одетая, причесанная. Посмотрела на успевшего одеться Олега.

— А ты куда?

— Тебя проводить.

— А! Ну, пошли.

— Пошли.

Олег сидел в баре и ждал. Он пришёл сюда давно, ещё до начала ужина. Заказал себе сначала один мартини, потом второй. На ужин так и не пошёл, наелся орешков. Потом приторный аромат коктейля почему-то стал вызывать отвращение. Поболтал с барменом, и тот, заговорщицки подмигивая и улыбаясь, достал откуда-то бутылку «Монтенегро». Горькая настойка была Олегу сегодня в самый раз. Глоток крепкого, горького и сладковатого одновременно, пряно-ароматного напитка бодрил, освежал и способствовал философскому восприятию жизни.

«Ну вот, — думал Олег, — завтра мне двадцать восемь. Помнится, в седьмом классе, лет в четырнадцать, мне казалось, что половину жизни я уже прожил, а сейчас кажется, что жить ещё и не начинал. Хотя, как не начинал, ещё два года, и — тридцатник, время подводить первые итоги, а подводить-то и нечего. Чего я в жизни добился? Карьеры не сделал. Да особенно и не старался. Деньги? Ну заработал немножко, но это так, несерьёзно, разлетятся в один момент. От любимой работы сбежал, от любимой женщины тоже. Торчу на краю света, развлекаю заезжую богатенькую публику. Да! Да! Не нужно притворяться, лгать хотя бы самому себе, ни о каком спорте не идёт и речи, я — что-то вроде массовика-затейника. «Не желаете ли на дно морское? Презабавнейшая, доложу вам, вещь!» А они, важно так, отстёгивают свои баксы, да всё в уме высчитывают, полностью ли я их отработал, нельзя ли за них ещё какое удовольствие получить. Надоело! Завтра день рождения, а с кем я его отмечать буду? С египтянами? Они выпьют и начинают песни свои петь, в ладошки прихлопывать, а мне что же, с ними? С туристами? Я им не нужен. Посидеть бы сейчас вечерок, поговорить с кем. Был бы хоть отец недалеко, а так… Надо позвонить своим, хотя они сами завтра позвонят, поздравлять будут. Что же мне завтра, одному праздновать? Или совсем не праздновать? Если бы хоть Ольга вспомнила, пришла. Как тогда».

«Ноябрь начался, завтра последний день учёбы и — каникулы, — думал он тогда, три года назад, второго ноября, сидя над журналом девятого «Б» и записывая темы уроков. — И какой придурок эти журналы выдумал? Будто нарочно издеваются над нами. Важно не урок хорошо провести, а запись в журнале не забыть сделать!»

— «Он писал, и лицо его было скорбное…» — у дверей стоял Володька. — Нет, правда, у тебя вид, будто ты сортир чистишь: противно, а надо.

— А куда деваться? Надо журналы заполнить, а то завтра Анечка раскудахчется: «Нужно читать распоряжения по учебной части! Когда был срок сдачи журналов?! Вы в каникулы отдыхать будете, а мне за вас работать!» Олег настолько удачно скопировал пронзительный, чуть визгливый голос завуча, что показалось, будто неутомимая Анна Абрамовна здесь, в этом же кабинете.

— Тьфу, тьфу, тьфу! Не поминай, а то появится, — Володька шутливо сплюнул через левое плечо. — Чем это она тебя так достала? Журналами? Так они всегда были.

— А на фига, скажи на милость?

— Как — на фига, нужно же куда-то отметки ставить, отсутствующих отмечать…

— Для этого и блокнотика хватит. В институте, помнишь, у каждого преподавателя был свой блокнотик, и всё там было отмечено: кто прогуливал, кто что сдал, а кто нет, кому зачёт автоматом, кого помучить. И всё нормально. А тут! Дату урока поставь в двух местах, в одном месте отметки ставь и отсутствующих отмечай, в другом пиши тему урока, домашнее задание. Да у меня всё время тема одна — «Изучение английского»!

— Олеж, ну ты прямо как маленький. Ну ты чиркай в этих темах что-нибудь непонятное. Кто их читать станет, лишь бы запись была.

— Вот именно, никому это не нужно, запись ради записи. Ну это ещё ладно, а вот эту ерунду кто придумал? — Он схватил журнал своего седьмого «В» и начал его яростно листать. — Вот, «Занятия в кружках и секциях», «Занятия на факультативах», «Группы здоровья», да всё это, к тому же, отдельно по каждому полугодию. Сведения о родителях, номера личных дел, зачем всё это?

— А вдруг родитель — ценный кадр, врач, предположим, или прокурор, глядишь, при случае подлечит, а то срок скостит.

— Да ну тебя, Вовка, я серьёзно. Задолбали этими журналами.

— Ага, вот вы где! — в дверях стояла Анна Абрамовна.

Вовка и Олег переглянулись. «Мистика», — буркнул Вовка.

— Какая мистика? — Анна Абрамовна вопросительно взглянула на него. Но Вовка молчал. — Олег Дмитриевич, у вас какие журналы есть?

— Вот, — Олег показал на три классных журнала, лежащих на его столе.

— Вы что, сразу с тремя работаете?

— Мне их заполнить нужно.

— Журналы нужно вовремя заполнять, регулярно, на каждом уроке, а не раз в четверть, но речь даже не об этом. Вы любите критиковать школьные порядки и администрацию. Любите, любите, не отпирайтесь! А сначала стоило бы на себя посмотреть. Забрали к себе в кабинет эти журналы, а другие учителя должны носиться по всей школе, их искать. Вы думаете, только вам работать надо?

Завуч взволнованно взмахнула рукой, чуть не попав Вовке по носу. Тот на всякий случай отступил в сторонку.

— Анна Абрамовна, — Олег тоже начал говорить на несколько повышенных тонах, — я за этими журналами сам сегодня целый день гонялся. Всех учителей обошёл, ни у кого их не было, а потом вдруг они в учительской появились.

— Значит, кто-то вроде вас взял и в своём кабинете держал. Один я вам оставлю, а остальные заберу, — она потянулась к журналам.

— Нет! — ладонь Олега припечатала журналы к столу.

— Что значит «нет»? — удивлённо переспросила Анна Абрамовна. Рука её, протянутая к журналам, в недоумении зависла на полпути. — Как это — нет?!

— Нет — значит — нет. Журналов я вам не отдам, пока сам не заполню, — голос Олега выдавал внутреннее напряжение, но ладонь, прижавшая журналы к столу, выглядела по-хозяйски уверенной.

— Олег Дмитриевич, — в голосе завуча появились истерические нотки. — Вы понимаете, что вы говорите? Я, как заместитель директора, имею право потребовать журнал в любое время.

— Имеете и требуйте, ради Бога, но отдам я их вам только после того, как заполню сам. Вы сначала, как заместитель директора, наведите порядок, найдите того, кто журналы у себя по нескольку дней держит, накажите его, добейтесь, чтобы журналы были постоянно в учительской, а тогда уж и требуйте.