Чтение онлайн

Прибыв в финляндские шхеры, «Полярная звезда» стала на якорь недалеко от Свеаборга. Отдохнув несколько дней, Николай II начал ездить на острова — охотиться за лисицами. Для загона зверя наряжали матросов. Я тоже записался в загонщики, но меня не пустили.

Через несколько дней мы узнали, что в шхеры прибывает немецкая эскадра во главе с яхтой кайзера Вильгельма II. Германский император приезжал на свидание с Николаем.

Действительно, на горизонте показались белые военные суда. Впереди шла яхта «Гогенцоллерн». Обменялись салютами — 101 выстрелом, и немецкая эскадра стала на якорь.

Когда Вильгельм впервые прибыл к нам на яхту, все матросы были повахтенно выстроены во фронт. Так стояли все время, пока императоры завтракали в салоне. В рядах матросов кто-то довольно громко произнес:

— Вот сейчас рвануть бы! Сразу две империи пошли бы на дно!

Послышался приглушенный смех. Офицеры заволновались, зашикали на матросов.

Встреча двух монархов вызвала много толков в прессе всего мира. Газеты высказывали всевозможные предположения о последствиях этого свидания. Мы, матросы, понимали, что встреча Вильгельма с Николаем и сговор между ними, как всякий сговор империалистов, не сулит ничего доброго русскому народу.

Часто мы видели этих «вершителей судеб» разгуливающими по палубе.

Царь, невысокого роста, невзрачный на вид, отнюдь не производил впечатления «величавого самодержца». Как-то нескладно изгибаясь и забегая вперед, глядел он снизу вверх на Вильгельма и говорил глухим, невыразительным голосом.

Германский император, дюжий, огромного роста, чуть склонив голову, свысока посматривал на Николая. Он говорил уверенно, сдерживая свой гудящий голос, и, видимо, понимал свое превосходство над тщедушным собеседником.

Обмен визитами продолжался в течение трех дней. Затем германская эскадра снялась с якорей и под залпы салюта ушла.

Вскоре стало известно, что Николай подписал с Вильгельмом договор, по которому Россия обязывалась помогать Германии в случае ее войны с «третьим» государством. Этот договор был направлен против Англии, а также и против Франции, с которой Россией был подписан точно такой же договор. В придворных кругах результаты свидания императоров характеризовали как «скандальные».

Простояв еще несколько суток в шхерах, «Полярная звезда» возвратилась в Кронштадт.

Мы, матросы, скоро забыли о встрече царя с Вильгельмом. Развивавшиеся в стране события вытеснили впечатление от свидания монархов.

В порядке дня стояла революция.

Возвратившись в Кронштадт, где Николай с семьей и всей его свитой покинул яхту, мы снова прочно приклепались к бочке.

Потянулись монотонные дни. Матросы по воскресеньям уходили на берег, в очередные отпуска. Только я безвыходно сидел на яхте, с грустью вглядываясь в очертания Кронштадта.

Мрачные старинные форты смотрели своими подслеповатыми бойницами. Серые казармы экипажей высились над домишками обывателей. Труба портовых мастерских выпускала клубы черного дыма, который нависал грибом над портом. Свинцовые волны моря тяжело вздымались и наваливались на борта яхты; корабль вздрагивал.

Возвращаясь из отпуска, товарищи сообщали: «Матросы ходят по Кронштадту, сдвинув фуражки на затылок (это всегда было признаком возбуждения), а офицерня прячется по квартирам».

В одно из воскресений на берег поехали Паршин и Соколов. Паршин зашел в комитет партийной организации. Там ему сообщили, что движение среди матросов усиливается и нужно ждать крупных инцидентов, даже всеобщей вспышки.

Матрос Шамелин из Седьмого экипажа прислал мне записку, извещая, что идет выработка требований к начальству, скоро начнется их обсуждение по экипажам. Главным пунктом является сокращение срока военной службы.

Вся эта информация послужила хорошим материалом для наших ночных бесед. Слухи о скором выступлении матросов Кронштадта держались упорно.

Доносились волнующие вести и из Петербурга. Там на крупных заводах с новой силой развертывалось забастовочное движение. А затихшее было движение студентов вновь разгорелось. Забастовали студенты университета и Технологического института. Грандиозные рабочие демонстрации прорывались к центру столицы, к университету и на Забалканский проспект, к институту. Несли знамена с лозунгами: «Долой царя!», «Долой самодержавие!» Полиция растерялась и не проявляла былой прыти. Казачьи и драгунские патрули держали себя так, что полиция не решалась прибегать к их помощи. Гвардейский экипаж, флотские экипажи и некоторые гвардейские полки, в которых было сильно влияние большевиков, отказывались помогать полиции. За этими воинскими частями царские власти установили тщательный надзор. Начальство принимало все меры к тому, чтобы не дать «ненадежным» полкам выйти на улицу.

Надвигалась гроза. Вести о нарастающих событиях доносились до Кронштадта и усиливали возбуждение матросов. Тайные собрания сменились открытыми и бурными митингами. Создавались матросские комитеты по экипажам. Социал-демократическая организация Кронштадта постепенно овладевала движением,

стараясь с помощью матросских комитетов придать ему организованность. По экипажам началось обсуждение матросских требований.

В этот критический момент «Полярная звезда» опять получила приказ готовиться к походу. Ночью на корабль прибыл царь с семьей и огромной свитой. Рано утром яхта ушла в море. Царь покинул беспокойную столицу и направился в тихие воды финских шхер.

…Мы с Соколовым стоим на боевой вахте уже двенадцать часов бессменно. Кафельный пол минно-машинного отделения накалился так, что жжет даже через подошвы опорок. С голых тел ручьями льется пот. Мощный «Феникс» глухо гудит. Щетки динамо брызжут синими искрами. Соколов, опершись локтями на кожух второго, еще более мощного «Феникса», дремлет.

Уже пятнадцать человек кочегаров и машинистов выбыли из строя, не выдержав жары в котельных и машинных отделениях, и отлеживаются в лазарете. Наш капрал Маковский тихо уговаривал Соколова:

— Соколов, голубчик, не спи… Скоро придем, сменишься, отдохнешь…

Соколов глядел мутными глазами на капрала и сонно говорил:

— Уйди, шкура…

Отворачивался и опять засыпал. Капрал шел к трапу и караулил, как бы не наскочило начальство. Я мочил себе голову холодной морской водой: голова болела, перед глазами носились круги, но я держался.

На восемнадцатом часу вахты «Полярная звезда» начала замедлять ход. Через некоторое время, судорожно вздрагивая корпусом, корабль остановился. Глухо зарокотали цепи якорей. Стала отчетливо слышаться команда. Наконец все шумы стихли.

На этот раз яхту сопровождали все суда Балтийского флота. Они плотным кольцом окружили «Полярную звезду». Ночью над морем сияло сплошное огненное кольцо прожекторов. На горизонте шныряли быстроходные миноноски не подпуская к яхте ни одной лодки. Вглядываясь в воду, осматривали каждую подозрительную щепку.

Николай II проводил целые дни на охоте, на островах, в прогулках на катерах между островами. Меня по-прежнему не пускали на облавы, хотя срок моего ареста и кончился.

Наша агитационная работа опять замерла. Усиленное наблюдение придворной секретной охраны заставляло нас быть осторожными. Старший офицер Философов был вездесущ.