Чтение онлайн

П. Христюк считает, что съезд был попыткой местных большевиков избавиться от Центральной Рады в момент, когда «война фактически уже началась, когда русское Советское войско уже наступало на Украину и Совет Народных Комиссаров оформлял, так сказать, это наступление своими ультимативными нотами к Центральной Раде» [383] . Однако автор не ставит проведение съезда в прямую связь с планами СНК. Ведь «формально да и по сути» съезд этот связан с предыдущим периодом – периодом мирной агитации большевиков против Центральной рады. Собственно, за созыв съезда, напоминает Христюк, высказался и Третий съезд УПСР. Однако большевики, взяв инициативу в свои руки, пытались воплотить в жизнь собственный сценарий, но сделать это не смогли.

Оценивая принятые постановления, Христюк делает, казалось бы, неожиданный вывод: «Призрак похода Московии на Украину уже бросал украинскую демократию вправо, в сторону сохранения единого национального фронта и затушевывания момента классовой борьбы. А это был самый большой вред, который несла война Московии с Украиной Украинской революции» [384] . Однако если оставить без внимания очевидное противоречие (призрак войны или война как таковая), то в целом вывод Христюка вписывается в его общую схему, в частности в отстаиваемый тезис о том, что конфликт большевиков с Центральной радой помешал естественной эволюции украинского движения влево, к социализму и перерос в Гражданскую войну.

Что касается противоречия между многочисленными утверждениями, что война Советской России против Украинской Народной Республики началась в начале декабря (с ультиматума), при отсутствии фактического подтверждения каких-либо военных действий, то истолковать все это не просто, особенно если учесть, что весь декабрь 1917 г. продолжались поиски дипломатических путей решения конфликта. Во всяком случае, такой вывод можно сделать, рассматривая отношения на «высших этажах» политики – между СНК и Центральной радой с Генеральным секретариатом. Если многие авторы вообще обходят этот срез тогдашней жизни, то этого не может себе позволить Д. Дорошенко – бывший дипломат.

В конце концов, он занимает срединную позицию: «Обмен нотами (ультиматум СНК и ответ Центральной рады. – В. С.), – не вызвал сразу войны в обычном смысле слова, и еще некоторое время между обеими сторонами шли опосредованные и непосредственные переговоры» [385] , – вынужден соглашаться с действительностью добросовестный историк. Похоже, он находит и довольно резонные объяснения именно такой логики развития событий между конфликтующими сторонами: «Хотя и за большевиков и за Ц. Раду стояли вроде бы большие массы вооруженных военных, но это уже не были правильно организованные и послушные части, как прежде; они были разбросаны повсюду, настроения их были шаткими и неизвестно было наверняка, с кем они пойдут. Оба правительства опирались на более определенные силы лишь в своих столицах, но для какой-либо войны и дальних походов тех сил было мало» [386] .

Вывод совершенно справедливый, и отражает действительный военный потенциал обеих сторон. В то же время Дорошенко пытается своеобразно согласовать свои соображения с господствовавшим в 1917 г. политическим стереотипом не только о существовании состояния войны, но и о ее фактическом активном ведении со стороны Советской России. Он предлагает следующую логику развития тогдашних событий: «…большевики выбрали такую тактику: формально не объявляя войны, они давали приказы разным воинским частям на Украине, которые склонялись к большевизму, чтобы они сами захватывали украинские города и провозглашали власть Советов. Им должны помогать большевистские боевые дружины из местных элементов. Тогда выглядело так, что Совет Народных Комиссаров вроде бы и не ведет войны против Украины, но сами рабочие, солдаты и крестьяне свергают ненавистную им власть буржуазной Ц. Рады и устанавливают власть советов солдатских, рабочих и крестьянских депутатов» [387] .

Очевидно, автор допускает здесь неточности относительно двух моментов. Во-первых, руководства процессом установления советской власти со стороны какого-то центра не было (во всяком случае, документы по этому поводу неизвестны), и воссозданный вариант тактики совершался сам собой, в определенной степени стихийно.

Во-вторых, борьба за установление советской власти – это все же не война в полном смысле слова. Во всяком случае, не война межгосударственная – украинско-российская (фронты, регулярные воинские части, боевые операции, соответствующее профессиональное командование, тяжелое вооружение, система снабжения войск всем необходимым и т. д.). Это политические акции, действия, которые в силу определенных причин (хотя и не обязательно – скорее, как исключение) выливались в кратковременные вооруженные столкновения. И такие явления можно квалифицировать как факты Гражданской войны

Собственно, автор несколько страниц спустя противоречит сам себе, когда пишет, что Украинской Народной Республике пришлось налаживать свою деятельность «под угрозой большевистской инвазии и внутренних большевистских восстаний (подчеркнуто мною. – В. С.)» [388] , по существу подтверждая правоту высказанного выше замечания. Историк много страниц посвящает анализу переговорного процесса между СНК и Центральной радой, который продолжался в течение всего декабря. Тем самым он лишний раз подтверждает приоритетность для обеих сторон мирного пути урегулирования конфликта перед его военным вариантами. Однако в определенном противоречии с теми фактами и документами, которые анализируются в книге, Дорошенко несколько неожиданно делает предположение-вывод: «Очевидно, что различные ноты или попытки переговоров были для большевиков лишь маневром чтобы выиграть время или как-то озадачить противника» [389] . Видимо, в данном случае автор чувствовал несоответствие между фактами и их суммарной оценкой и поэтому ввел это предупредительное – «очевидно», приобретающее предположительный, а не итоговый смысл.

Более грубо, а поэтому менее убедительно пытается «подогнать» под собственную концепцию развитие дипломатического диалога между УНР и советской Россией П. Христюк. Особый упор при этом делается на том, что большевистский СНК, вопреки неоднократным демагогическим заверениям, якобы никогда, ни при каких обстоятельствах не мог смириться с правом украинцев самостоятельно решать свою судьбу из-за панической боязни утраты экономически, политически и стратегически важнейшего для России региона [390] .

Развитие событий в декабре 1917 г. свидетельствовало о тщетности усилий по примирению политического противостояния в Украине. Среди таких событий, безусловно, одним из главных является I Всеукраинский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который состоялся в Харькове 11–12 декабря 1917 г.

124 делегата (большевики, эсеры, меньшевики-интернационалисты, левые украинские социал-демократы и беспартийные), оставившие 5 декабря съезд Советов в Киеве, переехали группами в Харьков, где, объединившись с делегатами III областного съезда Советов Донецкого и Криворожского бассейнов, провели первый Всеукраинский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

Более 200 делегатов представляли 46 Советов Донецко-Криворожской области, 32 Совета Юго-Западного края и 4 Совета Юга Украины. Делегаты рассмотрели вопросы о текущем политическом моменте, о власти и государственном устройстве, о самоопределении края.

Украина была объявлена Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. На ее территорию распространялись все декреты и распоряжения советского правительства России, прежде всего декреты о земле, рабочем контроле над производством, о демократизации армии. Одновременно постановления и распоряжения Центральной рады признавались недействительными как направленные против народных интересов.

Съезд принял решение об установлении между Советской Украиной и Советской Россией тесной братской связи, а в резолюции «О самоопределении Украины» признал Украинскую советскую республику федеративной частью РСФСР.

Представляется не вполне глубоко обоснованным предположение отдельных историков о том, что созданное ВУЦИКом правительство – Народный секретариат – не являлось «достаточно лигитимным», а больше преследовало цель «подтолкнуть реальное – легитимное – украинское правительство (т. е. Генеральный секретариат. – В. С.) к переговорам» с СНК [391] .