Чтение онлайн

— Вот здесь и остановимся, Антон Валентинович, — предложил дядя Максим. — Под берегом омуток, а чуть дальше перекат. Место хорошее.

Бодренков удовлетворенно оглянулся и, присев на санки, вытащил портсигар.

— Давай перекурим, Максим Савельевич, а потом уж за лунки возьмемся.

Дядя Максим сбросил с плеча ремень, на котором нес рыбацкий ящик, уселся на нем и начал свертывать цигарку.

Ивашка, конечно, с интересом следил, как Антон Валентинович раскрыл портсигар, вынул папиросу, щелкнул крышкой и сунул портсигар назад в глубокий карман полушубка. Вороненок подскочил поближе, раздумывая, не сунуть ли клюв в этот карман. Но что-то отвлекло Ивашку.

Его зоркие глаза заметили в недалеком распадке лисьи следы. В другое время Ивашка инстинктивно взлетел бы на ближайшее дерево, подальше от опасности, но сейчас рядом был Гром, и Ивашка безбоязненно полетел в распадок, призывая за собой своего друга. Пес выскочил на берег и заметался по тальниковым кустам, почуяв свежий лисий след, а Ивашка клевал розовый снег в том месте, где недавно лакомилась лисица. Гром устремился было по следу к лесу, но засвистел Димка, полетел к Неману Ивашка, и пес нехотя повернул назад к своим хозяевам.

Там уже успели перекурить и в две пешни долбили лунки. Антон Валентинович вырубил пару лунок, одну подле другой. Им с Димкой хватит. А дядя Максим продолжал долбить лед. Он захватил с собой несколько ставков и собирался половить на них щук.

— Вы мне, друзья хорошие, мелочи наловите, от любой рыбешки не откажусь, — сказал он Бодренковым.

А те, устроившись спиной к ветру и подняв высокие воротники, уже застыли над лунками. Не прошло и минуты, как на мормышку Антона Валентиновича клюнул первый окунек. Растопырив красные плавники, он вылетел на лед. Но в руки дяди Максима не попал — его успел перехватить Ивашка. Он отлетел на десяток метров, уселся на небольшую, торчком стоящую льдину и, хитро поглядывая на грозившего ему кулаком дядю Максима, принялся за даровое угощение.

В это время клюнуло и на Димкиной удочке. Взволнованно дыша, быстро перебирая пальцами леску, Димка вытащил своего первого окуня. Он был граммов на двести. Дядя Максим разочарованно свистнул:

— Этот не пойдет. Мне бы помельче.

Мелочь исправно вытаскивал Антон Валентинович. Рядом с ним стоял дядя Максим, грозно поглядывая на Ивашку, который вертелся возле них. Дядя Максим бросал в небольшое ведерко очередного окунишку, грозил вороненку кулаком:

— Кыш, постреленок! Иди к Димке, попытайся у него взять. Видишь, он уже третьего окуня тащит и молчит, только знай себе посапывает.

А к Димке пришла удача: третий окунь уже был с полкилограмма. Даже Антон Валентинович завистливо крякнул, глядя, как сын дрожащими от нетерпения пальцами высвобождает мормышку из рыбьей пасти.

Загляделся отец на добычу сына и вдруг почувствовал, как неожиданная тяжесть повисла у него на леске, да такая, что шестик на удочке согнулся.

— Максим… Максим Савельевич, багорчик мне, — крикнул он сдавленным голосом, поднимаясь со своего ящика и не ослабляя натяжения лески.

Дядя Максим успел подбежать в то мгновение, когда в лунке показалась рыбья голова. Он поддел багорчиком за жабры и вытащил на лед окуня, да такого, что тот еле пролез в лунку.

Димка завороженно глядел на широкоспинного горбача, тяжело ворочавшегося на снегу. «И такие тут водятся», — подумал он.

Антон Валентинович полез за портсигаром.

— Да что же вы медлите, мормышку опускайте, стая отойдет, — нетерпеливо сказал ему дядя Максим.

— Подожди, подожди, Максим Савельевич, сердце зашлось, перекурить надо. Садись-ка ты лучше на эту лунку.

— Э, нет, как ни хороша твоя добыча, я ставками займусь.

— Папа, а мне можно из твоей попробовать?

— Ну что ж, садись. Бери мою удочку, а я разомнусь, похожу, Максиму Савельевичу помогу.

Мальчик живо пересел к счастливой лунке. К нему перебрался и Ивашка. Похаживая вокруг лунки, он каркал вполголоса, будто говорил: «Давай, Димка, давай! Да больших таскать не надо, я их сам боюсь. Мне бы помельче».

Сторожок на Димкиной удочке качнулся раз, другой. Он подсек и потянул к себе леску с упиравшейся на конце рыбой. Плотвица. Он спрятал ее в ящик, чем разочаровал Ивашку. Надел свежего мотыля и снова опустил мормышку в лунку. Еще плотвичка, но маленькая. Эта и досталась вороненку.

Затем клев прекратился. Димка несколько минут безуспешно подергивал удочкой, то опуская мормышку к самому дну, то приподнимая ее вверх так, как учил вчера вечером отец.

Поклевок не было. Уже мороз начал сковывать пальцы.

А рукавицы остались у первой лунки. Димка положил удочку на лед, посмотрел на кивок — нет поклевок, и пошел за рукавицами. Надел их, похлопал руками по бедрам, чтобы быстрее согрелись, и вдруг увидел, как оставленная удочка встала торчком и исчезла в лунке. Сгоряча Димка сдернул рукавицу, сунул руку в воду, но… только рукав замочил.

— Папа, удочка!.. — закричал он в отчаянии.

Подбежали взрослые.

— Вот только за рукавицами сходил, а она — бульк… — растерянно объяснил им Димка.

Антон Валентинович улыбнулся, сказал успокаивающе:

— Не горюй, сынок, не у тебя первого, не у тебя последнего рыба снасть утаскивает. Осмотрительнее будешь. Захочешь в другой раз от лунки отойти, вон пешня под боком. Прижми удочку, и потери не будет… Ну что ж, Максим Савельевич, — обернулся он к другу, — ставки расставлены, на жаренку наловить успели. Давай перекусим. Что-то у меня на свежем воздухе аппетит разыгрался.

Дядя Максим согласно кивнул. Они уселись на санки, налили из термоса горячего чаю в железные кружки…

Но дядя Максим не успел даже поднести кружку ко рту — вскочил и рысцой побежал к ставкам, крикнув на бегу:

— Флажок упал! Багорчик несите!

Первая щука заплясала на льду.

В эту же минуту сразу на двух ставках упали флажки. Дядя Максим бросился к одному из них, а ко второму подбежал Димка. Он дернул на себя толстую леску и вдруг подался вперед от обратного рывка.

— Не торопись, Дима, — крикнул ему дядя Максим. — Сейчас помогу, у меня щуренок попался.

Эту щуку вываживали втроем. Большая попалась, не захотела лезть в лунку и ушла от рыболовов. Ушла, унося с собой в неманские глубины и крючок, и грузило. Чертыхаясь, дядя Максим привязал новый крючок, выловил в ведерке окунька и, подцепив его под верхний плавник, опустил в воду.

— Ладно уж, не переживай, Максим Савельевич, пойдем завтрак закончим, а то наши бутерброды на морозе задубеют, зубы обломаем, — добродушно успокаивал своего друга Антон Валентинович.