Чтение онлайн

Антон Валентинович кончал завтракать, когда Димка принес в дом Ивашку.

— Папа, что делать, заболел наш Ивашка?

Отец внимательно осмотрел вороненка.

— Да, сынок. Что-то с ним случилось. Проси маму, пусть разрешит сегодня подержать его на кухне. А после школы отправляйся-ка с ним к ветеринару… Ну, а теперь собирайся. Вот твой завтрак. Пока я оденусь, съешь все поскорее.

Елена Петровна устлала лукошко, с которым обычно ходили по грибы, шерстяными тряпками и посадила туда Ивашку.

Вороненок задремал.

В этот день учителя удивлялись Димкиной рассеянности. Домашние задания были выполнены, а отвечал он сбивчиво, даже получил две тройки, чего с ним давно не случалось.

Домой Димка торопился, как никогда. И первый, кого он увидел, был сидевший на крыльце Гром. Пес обнюхивал дверь и, поскуливая, просился на кухню.

Елена Петровна сказала сыну:

— Прямо не знаю, что делать с твоими друзьями. Как только Ивашку забрали на кухню, Гром с крыльца не уходит. Я и гнала его, и побить грозилась. Сидит и скулит.

— Мама, а как Ивашка?

— Плох твой Ивашка. Я его тут теплой водицей отпаивала.

— Папа сказал, что его надо ветеринару показать.

— Успеется. Вымой руки и садись обедать. Да сначала пойди накорми Грома.

— Как ни уговаривал Димка, Гром от еды отказался.

После обеда Елена Петровна не пожалела даже своего пухового платка и закрыла им лукошко.

Конечно, в ветеринарную лечебницу Димку сопровождал Гром. Он шел рядом с мальчиком, тревожно поглядывая на лукошко, пытался даже сунуть туда нос. Димка погладил пса по голове и сказал:

— Не тревожься, Громушка, вылечим нашего Ивашку. Доктор его сейчас посмотрит.

Ветеринарный врач не понравился Димке. Он ожидал, что врач будет чем-то похож на сказочного старичка Айболита. Но в ветлечебнице их встретил молодой парень богатырского роста, с румянцем во всю щеку. Выслушал Димкин рассказ, осмотрел Ивашку и недоуменно развел руками:

— Тут, братец мой, я тебе помочь ничем не могу. Коров лечить умею, собаку твою, если надо, вылечу. Курицу… Петуха… А больного ворона первый раз вижу. Знаю, что птица эта всеядная. Значит, отравиться не могла… Простудиться? Вряд ли. Вороны у нас по всей Белоруссии зимуют. Может, кто-нибудь его из рогатки подбил? Или придавили чем-нибудь… И то вряд ли — птица осторожная. — Врач почесал светлый хохолок, задумался и решил: — Дам я тебе всяких лекарств. Вот несколько ампул с касторкой, возьми еще порошки с аскорбиновой кислотой. Повредить они не повредят, а помочь… — И врач развел руками.

Он еще раз начал осматривать Ивашку, но тому, видно, надоело, что его ощупывают и переворачивают. Приоткрыл глаза и вдруг стремительно долбанул врача по руке клювом.

— Эге, да ты, брат, забияка, — беззлобно рассмеялся ветеринар. — Бери, хлопец, своего буяна. Если дерется — жить будет.

Димка унес Ивашку домой. Елена Петровна выслушала грустный рассказ сына и взялась лечить вороненка своими средствами. Она налила горячей воды в грелку, завернула ее в полотенце и положила на Дно корзинки. Затем открыла клюв Ивашки и влила касторку. Тот слабо сопротивлялся, но не дрался, как в ветлечебнице. Елена Петровна крикнула:

— Глотай, постреленок!

Ивашка удивился и проглотил касторку. Порошок с аскорбинкой ему понравился больше. Он даже добавки попросил. Однако Елена Петровна посадила его снова в лукошко и прикрыла сверху пуховым платком. Когда через несколько минут Димка осторожно заглянул туда, то увидел, что Ивашка спит, засунув клюв под крыло.

— Иди, иди отсюда, — сказала сыну Елена Петровна. — Садись уроки делай, троечник. Вот отец придет, а ему расскажу обо всем.

— Мама, не надо. Я сейчас все уроки сделаю. И честное пионерское, на этой же неделе тройки исправлю. Вот увидишь.

— Ну, смотри у меня. Не исправишь — Ивашки у нас не будет, — и унесла лукошко в чулан.

Димка и уроки сделал, и во дворе погулял, а все равно было скучно. Он даже на рыбалку не пошел.

Такой же печальный бродил по двору и Гром. А еда, приготовленная для него Еленой Петровной, кисла в миске, стоявшей у конуры. Гром даже не обратил внимания на то, как сперва воровато, по одному, а потом всей гурьбой петухи окружили миску и выклевали все из нее, только кость оставили.

Димка несколько раз прошел мимо чулана, по мать была в кухне, и Ивашку проведать не удалось.

Пришел отец, спросил об Ивашке и, посмотрев на печального сына, сказал ему:

— Да перестань ты переживать. Выздоровеет вороненок. Ты подумай о другом: придет зима, вырастет Ивашка и улетит к своим родичам — семью заводить.

— Не улетит. Я ему гнездо устрою. Пусть сюда приводит ворониху и живет у нас.

— Вряд ли… Вороны гнезда устраивают в укромных местах, на самых высоких деревьях. А у нас Котяш первый на клен залезет и воронят подушит.

— А я его на цепочку посажу.

— Ну, дорогой, это уж ты совсем по-детски рассуждаешь. Ни один кот на цепи сидеть не станет.

— Папа, а у Пушкина:

— Сынок, у Александра Сергеевича кот не на цепи сидит, а по цепи ходит… Ты вот иди-ка лучше Грома на цепь посади. А то на дворе дождь начинается, а пес на крыльце сидит.

Димка глянул в окно. Нудный, мелкий осенний дождь стал накрапывать исподволь, так, что никто и не заметил, когда он начался. Накинув куртку, мальчик выскочил на крыльцо и, конечно, наткнулся на Грома. Тот лежал, положив на лапы свою большую, лобастую голову. Димка взял его за ошейник и повел к конуре. Гром шел не сопротивляясь, но лезть в конуру сперва не захотел.

— Иди, иди, — уговаривал Димка, заталкивая пса обеими руками. Гром вздохнул скорбно и скрылся в лазе. Димка побежал домой, скользя башмаками по мокрой тропе.

Вороненок болел несколько дней. Димка кормил его с ложки теплым мясным бульоном, давал мелко порубленное мясо. Насытившись, Ивашка сам просился в лукошко, ворочался там, покряхтывая, и быстро засыпал.

— Спит, значит — сил набирается, — рассудительно говорила мама. — И жар упал, ты заметил, Дима. Аппетит появился. Жив будет твой Ивашка. Выздоровеет.

Хуже было с Громом. Димка и кричал на него, и уговаривал, но пес лишь грустно смотрел на мальчика и отказывался есть. Димка спустил его с цепи. Гром изредка подходил к дверям кухни, принюхивался, шумно втягивая в себя воздух. И, видно, учуяв вороненка, скулил, иногда даже подлаивал тихо своим басом.

Даже Апанасиха, которая недолюбливала Ивашку, спросила однажды у Димки:

— Что это я не вижу твоего черного воришку? Может, улетел от тебя? Или в цирк какой ты продал его?

— Болеет Ивашка, — ответил Димка.