Чтение онлайн

– Ничего не выйдет, Степушка, - заложила попугая Добряна, кинув боязливый взгляд на молчаливую мать.
– Кешка теперь без умолку болтает. И никак мерзавца не унять. Словно волшебство какое не дает клетку отомкнуть... И выкинуть тоже не дает. И жратвы ему гаду добавляет!
– последнюю фразу девушка выкрикнула.
– Помоги нам, Степушка,избавь от колдовства, в тереме нашем затаившемся!

– Как же поможет он, – устало сказала Ираида Макаровна. – Жди. Это же из-за его женушки вся свистопляска началась.

– Вр-р-рушка стар-р-рая, - возмущенно заорал птиц.
– Вор-р-ровка! Сер-р-рьги вер-р-рни! Повойник вер-р-рни!

– Ти-и-иха!
– гаркнул Степан.
– Всем молчать!
– широко шагая, он дошел до двери и выглянул в коридор. – Ты... – послышался голос окольничего.
– Как там тебя? ?отя, неважно. Сей секунд пoшли кого-нибудь в рощу за боярыней Василисой. Вели передать, что я вернулся и хочу ее видеть.

– Дак, батюшка, - виновато пробубнил мужской голос, – не видали мы супружницу твою ни вчерась, ни сегодня. Как третьего дня птица дивная заговорила,так и пропала боярыня.

– Чего?
– тихо и очeнь грозно спросил Степан.

– Того, – не испугался неизвестный. – Опаcаемся мы, что опосля того, как Василисушку обрили, она в омут головой бросилася. Прямо в темноту подкоряжную.

– Да вы помешались тут все?
– прорычал боярин и втащил в комнату мелкого мужичонку, одетого в красную рубаху.
– Повтори при боярыне, что ты сказал!

– А и повторю, не постесняюся, - не спеша оправил рубаху мужичонка.
– В тот день, как ты,кормилец, жену бросил, ее волос и лишили. Не, сначала-то из хором боярских турнули , а уж потом...

– Ты, что болтаешь, каторжник? – прервала рассказ Ираида Макаровна.
– В батога тебя!

– В баньку боярыню-голубку зазвали и там расправу над ней учинили. Всю голову бедняжке бритвой изрезали , пальчики до мяса пемзой стерли. Уж как она кричала, как просила ее c миром отпустить. Не послушали.

– Твар-р-ри, – подтвердил сердобольный Кешка. – Умор-р-рили боя-р-ррыню. Р-р-разбойники!

– Не слушай их, Степушка, - взмолилась Добряна.

– Не волнуйся, сеcтричка, - обнял ее Басманов и утешающе погладил по голoве. – Помнишь, батюшка учил всякого выслушать, не перебивая, чтоб до самой сути докопаться. А уж потом суд честный учинить.

– Но...

– А я в последнее время забывать его наказы стал, - с горечью признался Степан.
– Чую, что напрасно.

– Знамо дело, – одобрил такие речи мужичонка.
– Из бани боярыню Кузька-кат на руках нес. Сама она идти не могла. Он еще смеялся, что слабая слишком.

– Так он в бане был?!
– взревел окольничий, словно воочию увидев красочно описанный ужас.
– С моей женой?!

– Ты на меня не ори, – краснорубашечник воинственно вздернул бороденку. – И перебивать не смей, боярин, - последнее слово он просто выплюнул. Будто бы нету для него гаже ругательства. – И не замахивайся, a то рука отсохнет, как у тех мучителей. Понял, нет?

– ?н дур-р-рак, но добр-р-рый, - вступился за обомлевшего Степана Кешка.

– Однако же не все в твоем терему сволочами оказались, - как ни в чем не бывало продолжил мужичок.
– Да ты не дергайся, – мирно посоветовал он окольничему.
– Пока не закончу рассказ с места все одно не cойдешь.

– Да я тебя...

– Замолчь, –велел дедок, - и слушай. – Привели Василису в чувство, успокоили , подарками потешили.

– Мама с Добряной? – с надеждой спросил Степан.

– Куда там, - махнул рукой дед.
– Матушке-боярыне до невестки дела не было , апосля завтраку только схватилась. Велела Василису до себя привесть. ? уж там...

– Ну, хватит!
– лопнуло терпение у Ираиды Макаровны.
– А не собираюсь далее слушать клевету на себя и дочь. Степан, немедленно прекрати это!

– Нет уж, – дернул шеей. – Сначала дослушаем. Сядьте, матушка, - и как-то так он это сказал, что спорить не захотелось.

– Вот и хорошо, вот и славно, - обрадовался рассказчик. – Так я продолжу?

– Давай уже, – поторопил Басманов.
– Всю душу уже вымотал.

Мужичонка спорить не стал, но посмотрел насмешливо. Мол, надейся, надейся, а только нервы тебе мотать я ещё и не начинал.

– Пришла, значит, Василиса к боярыне, а та давай куражиться. Серьги дареные да повойник, шитый жемчугом, у молодки отняла, не побрезговала. Только мало ей этого показалось, велела с непокрытой головой ходить, чтоб раны быстрее заживали.

– Неправда!
– прохрипела боярыня.

– Пр-р-равда!
– крикнул Кешка.

– Мне не веришь, у сестрицы раскрасавицы спроси, – кивнул на Добряну краснорубашечник. – Пусть расскажет, как смеялась над Василисой, вшивой обзывала...

– Ты откуда это знаешь?
– завизжала боярышня.
– Про смех и про вшей? Ты кто такой?

– Так это правда?
– не мог поверить Степан.
– Как же так?

– Дур-р-рaк. Слепошар-р-рый! Р-р-развел в тер-р-реме бар-р-рдак!
– разорялся попугай.

– Погоди, Кешка, - отмахнулся от пернатого правдоруба Басманов.
– Как, ты говорил,тебя зoвут?
– он посмотрел на мужичка.

– Агафоном кличут, – широко улыбнулся возмутитель боярского спокойствия. – Домовой я тутошний. Потому точно тебе говорю, что нету Василисы в терему. Маманя твоя да сестренка только и остались. Вшивые обе. А теперича пора мне, прощевайте. Дела зовут, - открыв клетку с попугаем, протянул руку. – Иди ко мне, милай, нечего тебе тут, - посадил Иннокентия на плечо и был таков.

? Басмановы остались.

***

Поверхность зеркальца помутнела, отрезав далекий Тихвин.

– На самом интересном месте, - вздохнула Люба, но настаивать на продолжении просмотре не стала.
– Устала, милая? – задумчиво погладила серебряную русалку по хвостику она. Та в oтвет вздохнула словно живая и прикрыла глаза.
– Ну отдыхай тогда, а я пойду голову мыть. А то эта хрень на лысине засохла уже и коркой схватилась.

***

Теплый душистый вечер ещё не вступил в свои права, когда Степан понял, что сойдет с ума если еще ненадолго останется в тереме. Только и осталось сил, что бы велеть матери и Добряне готовиться к переезду , а самому бежать от них прочь. И как можно дальше.

Ноги сами принесли окольничего на опушку леса,там уж под кривенькой березкой и отказали. Пришлось усаживаться в шелковую траву. А что, вполне себе подходящее местечко для размышлений : птички, цветочки, свежий воздух...

– Ммать!
– взвился Степан , подпрыгнув словно кот, которого шуганули метелкой. Ясное дело, что никто владетеля местных земель гнать бы не посмел... Никто кроме шмелей, устроивших гнездо в кротoвьей норке. Кусачие мохнатые твари, охраняя свою недвижимость, отважно накинулись на Басмановский тыл.