Чтение онлайн

с Малюком бросаемся друг другу в объятия. Понять нас могут лишь те, кому довелось побывать в

подобной ситуации. Ребята радостно улыбаются. Осматривают самолет, ощупывают дыры в плоскости и

хвостовом оперении. Присоединяюсь к ним и я. Так вот оно что! Теперь мне ясно, почему самолет стал

самопроизвольно планировать: слева обшивка стабилизатора буквально разворочена. Снаряды прошли

между левым рулем высоты и хвостовой частью фюзеляжа. Руль высоты в узле крепления был отжат

вниз и в таком положении заклинен. Выводя машину из пикирования, я с усилием освободил его для

нормальной работы.

— Все вернулись? — спрашиваю механика Мотовилова.

— Нет, не все! — с горечью выдавил он. — Экипаж из второй эскадрильи не вернулся...

Больно стало на душе и обидно. Жаль, очень жаль боевых друзей! Будем за них мстить и доведем до

конца то дело, которое не довелось завершить им.

Я подозвал Мотовилова.

— Самолет надо как можно скорее ввести в боевой строй. И пулемет стрелка проверьте.

— Сделаем, товарищ командир! К утру машина будет готова!

Иду докладывать командиру. Меня догоняет Калитин.

— Мой стрелок видел, как тебя атаковали «фокке-вульфы». Рад за тебя, поздравляю с победой и

благополучным возвращением! — пожал он мне руку. — Спасибо, друг дорогой! [46]

Мы подошли к землянке командного пункта. Здесь уже собрались летчики, участвовавшие в штурмовке

аэродрома, делились впечатлениями. Первая эскадрилья была на докладе. Затем пригласили к командиру

всех летчиков второй.

Ожидаем своей очереди. Капитан Кривошлык беседует с каждым, уточняет какие-то детали. Я стою в

стороне, прислушиваюсь к этому разговору и проверяю себя: а все ли видел, о чем говорят товарищи? Но

вот пришла и моя очередь.

Командир эскадрильи взглянул на меня.

— Ну-ка, ну-ка, расскажите о своем поединке с «фокке-вульфами»! Начните с того момента, как перешли

на бреющий...

Наступила пауза. Меня смутило, что я вдруг оказался в центре внимания: товарищи притихли, с

интересом ждут моего рассказа. И я стал излагать подробности этого необычного в своем роде вылета, ставшего памятным на всю жизнь. Рассказал, как действовал Малюк, как он сразил «фоккера».

Выслушав мой рассказ, командир вдруг обнял и крепко поцеловал меня:

— Молодец!

Это было лучшей наградой: шутка ли — боевой, опытный воздушный боец, комэск похвально отозвался

обо мне — совсем еще «зеленом» штурмовике!..

Итак, задание, поставленное перед нами, было успешно выполнено, противнику причинен большой урон: на аэродроме повреждено и уничтожено до тридцати самолетов, подожжены бензохранилища, взорван

склад боеприпасов, разрушено несколько строений.

Этот боевой вылет многому научил меня. Я уверовал в свои силы и убедился, что штурмовик —

действительно живучая машина. Но больше всего я уяснил для себя: летчику необходимо высокое боевое

мастерство, боевой опыт и еще раз опыт.

2.

Авиация противника несла значительные потери, и гитлеровское командование вынуждено было вводить

в действие все новые и «новые резервы.

На нашем участке стали появляться пикирующие [47] бомбардировщики Ю-87, метко прозванные

фронтовиками «лапотниками». Дело в том, что у этого самолета были неубирающиеся шасси, прикрытые

обтекателями. Торчащие в полете «ноги» и дали повод острословам сравнить их с лаптями.

С «юнкерсами-87» мы стали встречаться довольно часто. И не просто встречаться, а вести воздушные

бои.

Первый такой бой, в котором было сбито три Ю-87, провела группа, возглавляемая старшим лейтенантом

Прудниковым.

Это была блестящая победа. В бою не только показали свое искусство наши летчики. Серьезный экзамен

выдержала наша прекрасная техника — славный штурмовик «Ильюшин-2», машина, обладавшая

высокими летно-техническими качествами, огневой мощью и маневренностью. У Прудникова нашлось

немало последователей.

Однажды перед нашей эскадрильей была поставлена задача: шестеркой двумя заходами нанести

бомбово-штурмовой удар по скоплению вражеских войск и боевой техники в районе балки Терноватая.

Маршрут полета частично проходил над районами Донбасса, недавно освобожденными от гитлеровских

захватчиков. Острая боль сжала сердце: я видел Донбасс совсем иным. В донецком небе началась моя

летная биография. Здесь все было мне близко и знакомо. А теперь под крыльями проплывали взорванные

мосты, разрушенные шахты и железнодорожные станции, сожженные поселки.

В сопровождении истребителей пересекаем линию фронта. Внизу — привычная в таких случаях картина: наземные войска ведут сражение.

До цели — несколько минут полета. Но вражеские зенитки неистовствуют: нас все время сопровождают

черные шапки разрывов. Умело маневрируя, командир эскадрильи уверенно вывел группу на цель. Вот

уже видна искусно замаскированная огневая позиция дальнобойной артиллерии фашистов. Рядом

укрыты танки, грузовики.

— «Коршуны», атакуем! — командует ведущий и выводит свою машину в крутое пике. Я устремляюсь за

ним, освобождаюсь от бомб...

— «Коршуны», еще заход! [48]

И снова на фашистов обрушиваются наши бомбы, реактивные снаряды. На земле — кромешный ад.

Разворачиваемся на третий заход, и вдруг слышу:

— В воздухе противник!

Ведущий выводит машину из разворота, я неотступно следую за ним. Набираем высоту. Внимательно

осматриваю простор. Вдали замечаю цепочку из маленьких темных точек. Она движется под углом

градусов тридцать к линии нашего полета. С каждой секундой точки увеличиваются и вскоре

превращаются в силуэты идущих один за другим самолетов. Уже и различить их можно: судя по

торчащим под фюзеляжем «ногам», это известные нам «лапотники». Но «юнкерсы» не одни: их