Чтение онлайн

нельзя прорваться из-за сильного зенитного огня. «Бик» всегда умел преодолеть заслан, быстро и метко

поразить цель и уйти.

Я буквально преклонялся перед своим первым учителем за его лихость, смелость, самоотверженность, боевое мастерство. И назойливо донимал расспросами.

— Да ты сам все знаешь и умеешь не хуже меня! — отбивался «Бик». — Вон как зенитки давишь —

любой позавидует!..

— А я про железнодорожный состав спрашиваю: как по нему лучше наносить удар?

— Очень просто! — отвечал «Бик». — Как только увидел — заходи, бей — и все будет в порядке. Понял?

— Это я понял. А вот как лучше заход на цель строить — не знаю.

Бикбулатов брал прутик и прямо на земле чертил схему атаки вражеского эшелона, подробно объяснял

маневр. Если бы он сейчас был рядом...

* * *

Однажды я в составе пары вылетел на «свободную охоту», но с конкретизированным заданием:

проверить в тылу противника прифронтовые грунтовые дороги.

Перед вылетом «проиграл» динамику всего полета. Объяснил ведомому, что он может сам решать, где

ему удобнее идти слева, где — справа, когда увеличить дистанцию. Напомнил, что основная его

обязанность — следить за воздухом. Поиск и выбор цели взял на себя. Определил огневой залп пары: тысяча двести килограммов бомб разного калибра с преобладанием осколочных, с замедленными и

мгновенными взрывателями. К этому еще — шестнадцать реактивных и шестьсот пушечных снарядов и

около трех тысяч патронов. Весь этот «гостинец» подготовили наши технические специалисты.

Самолеты готовы к вылету, ждут нас...

Накануне прошел дождь. Холодный, затяжной, по-настоящему осенний. Небо затянула сплошная

облачность, над землей плывут косматые обрывки туч. Все вокруг словно окрашено в серый тон.

Летим на бреющем. Видимость плюхая. Но острый глаз «охотника» угадывает под крыльями холмы и

овраги, реки и перелески.

Вышли к первой дороге, проскочили над ней и стали [67] просматривать ее со стороны. Ничего не

заметили. На карте обозначено еще три дороги: они идут почти параллельно и сходятся у населенного

пункта Терноватое. Километров за пятнадцать до него стали выполнять «змейку», чтобы, постепенно

приближаясь к Терноватому, просматривать все три дороги сразу.

И вдруг на одной из них замечаю вереницу автомашин. О, это уже для нас находка! Стали выполнять

заход, а тут заявили о себе «эрликоны». Тогда мы быстро перестроили маневр, атаковали зенитную

установку и сразу же ударили по автоколонне. «Проутюжили» шесть раз! Сожгли двенадцать грузовиков, обстреляли из пушек и пулеметов пехоту и ушли.

Возвратившись домой, мы высказали командиру предположение, что на дорогах еще должны быть

вражеские колонны. Командир послал в тот район несколько пар «охотников». Они обнаружили и

разгромили две вражеские автоколонны.

5.

Бикбулатов говорил в свое время истину: я не раз участвовал в подавлении зенитных батарей и в составе

шестерки и в составе пары. Приходилось вступать в поединок с зениткой и один на один. Ситуации

бывали довольно трудные.

Один случай стоит того, чтобы о нем рассказать.

Как-то раз наша эскадрилья получила приказ нанести удар по железнодорожным эшелонам на станции

Большой Токмак, где гитлеровцы выгружали танки и боеприпасы.

Капитан Кривошлык поставил передо мной «персональную» задачу: если по нашей группе будет открыт

зенитный огонь, я должен немедленно подавить его.

— Все понял, товарищ капитан! — ответил я.

...В сопровождении шестерки «яков» летим над линией фронта.

Минут десять-двенадцать спустя слышу голос командира:

— Третий, перейти вправо!

Перестраиваемся в пеленг.

А вот и наша цель: видны полуразрушенные станционные сооружения, блестят длинными нитями

рельсы, [68] видны эшелоны. Один, два, три, четыре... Цистерны. На платформах — танки, пушки. В

вагонах — боеприпасы, живая сила.

— Внимание: атака! — командует капитан Кривошлык. И пять машин вслед за штурмовиком вожака

устремляются в пике. Но вот блеснули сполохи огня. Навстречу нам летят снаряды. Это бьют зенитки!

Быстро идем на снижение: пятьсот, четыреста пятьдесят метров... Ведущий выводит свою машину из

пике, мы — за ним. А вниз посыпались бомбы. Три с половиной тысячи килограммов!.. Группа

выполняет второй заход. Теперь станция в огне. Пылают цистерны, рвутся боеприпасы.

Но зенитки врага продолжают вести огонь.

— Третий, третий! — это командир вызывает меня. — Подавить зенитку!

А я уже высматриваю, где она притаилась. Так и есть: северо-западнее станции, на опушке леса.

Разворачиваюсь вправо — и сразу же устремляюсь на батарею. В прицеле — поднятые кверху стволы, выплескивающие огонь. Выпускаю четыре реактивных снаряда, и четыре сизые струйки потянулись от

самолета. Позицию окутывает дым.

Набираю высоту. Наша группа продолжает обрабатывать цель. В воздухе разрывов уже меньше. Значит, мои эрэсы сделали свое дело. Но где-то еще притаились зенитки. Ищу их. А что это? «Коробочки»?

Точно: танки! Успели выгрузиться... Вот бы ударить!..

У меня в запасе еще четыре реактивных снаряда и почти полный боекомплект снарядов и патронов.

Пикирую. Поймал в прицел один из наиболее заметных в группе танков, пускаю эрэсы, затем нажимаю

гашетки пушек и пулеметов. Огонь, дым.

Беру штурвал на себя. «Ильюшин» резко задирает нос. Подрагивает от перегрузки. «Ползет» вверх.

Вижу, как слева от меня проносится огненная струя. Это бьют «эрликоны»!.. Не успел отвести машину, как по ней словно град забарабанил. В лицо брызнула вода. Защищая глаза, опустил очки. Не помогает.

Вода, распыляясь, все брызжет и брызжет, заливает очки. Рукавом протираю их. Замечаю по прибору, что