Чтение онлайн

— Ух ты! Классная система безопасности. Проклятье… — Аня покачала головой. — Ты реально веришь во все это? Или просто пытаешься скормить мне побольше чепухи?

— Зачем ты сняла мою ленту? — Давид буквально пронзил ее золотистым взглядом.

Такого вопроса Аня не ожидала:

— Просто захотелось. И она висела не в бабушкином доме. Ты ее повесил не в доме шаманки.

Давид тяжело вздохнул. Сейчас он вдруг стал похож на того Давида, который утром вспоминал пожар из своего прошлого.

— В том доме тоже когда-то жила шаманка. Ведающая тайны природы.

— Но разве домов может быть несколько?..

— Нет.

— Тогда… Почему?

— Неважно.

— Но почему ты повесил ленту именно там?

— Не хотел, чтобы другие знали, что я тоже хочу семью.

Он так просто признавался в этом.

— По тебе незаметно, что хочешь.

— Для оборотней не существует разводов или измен. Мы привязаны к своим суженым навсегда.

— Даже если их суженые оказываются продажными шлюхами? — Аня не смогла сдержать горькую улыбку.

— Ты — человек.

— И что?

— Люди не способны на верность. Мы же физически не можем изменить. Если связан с суженой, то никого другого уже не хочешь.

— Ты только что говорил, что собирался найти себе кого-нибудь!

— Если мы действительно предназначены друг другу, то ни на кого, кроме тебя, у меня просто не встанет. Но ты не оборотень, и ты вполне можешь мне изменить.

— Между нами ничего нет, чтобы я тебе изменяла!

— Это предрешено.

— Я тебе даже не нравлюсь, но ты полагаешься на какую-то ленту?!

— Мое мнение не имеет никакого значения. Только с тобой у меня могут быть дети. Со всеми остальными я — импотент. Ты для меня идеальна, потому что предназначена мне.

Это было еще обиднее, чем знать, что он считает ее шлюхой. Он готов смириться с ее присутствием, потому что только она может быть его долбаным инкубатором. И повлияла на его решение лента! Можно ли придумать что-то более абсурдное?

— Знаешь что? Можешь прямо сейчас пойти и проверить… встанет ли у тебя на кого-нибудь еще! — Аня пыталась не показать, насколько сильно ее ранили его слова. — Потому что, может я тебе и подхожу, но вот мне точно «предназначен» кто-то другой! Я видела сон. И раз ты считаешь, что я ваша шаманка, то теперь я точно знаю, что он был правдивым.

Давид выглядел так, словно с трудом держит себя в руках.

— И что же именно было в твоем сне?

— Тот, кто предназначен мне. — Аня вздернула подбородок.

— И кто он? — Его глаза начали опасно сверкать, отражая скудный свет.

— Точно не ты.

— Возможно, это был не вещий сон.

— Не-е-ет. — Аня улыбнулась, хотя внутри все сжималось от страха в каком-то странном предчувствии. — Теперь я уверена, что вещий.

— Тогда ты ошибаешься. Кого ты в нем видела?

— Не тебя. У мужчины из сна не было видно лицо, но я видела его руки. На одной из них был длинный толстый шрам. Кривой. Вот тут. — Она провела пальцем по собственной ладони от запястья до указательного пальца.

Аня поняла, что Давид удивлен. Он поднял брови, а на лице явно читалась растерянность. Наконец и она смогла пошатнуть его непрошибаемую уверенность в собственной правоте.

— У тебя нет на руках ни одного шрама.

— А у кого есть? — Его голос исказился.

— У Стаса был похожий. Но я еще точно не уверена. Так что… Твоя лента ошиблась. Я тебе точно не подхожу. А ты мне — тем более.

— А он тебе подходит?

— Ну, он меня не оскорблял, не обижал и не обзывал. Пытался помочь и поддержать.

— И много раз он тебя поддерживал?

— Тогда, когда потребовалось.

— И ты уверена, что это он? Скажи, а сегодня утром, когда кончала у моего рта, представляла его?

— Ну, мы, шлюхи, иногда так делаем.

Она даже не успела сообразить, что происходит. Вот Давид просто стоит и смотрит на нее. На мгновение веки скрывают золотистый блеск его глаз, а в следующую секунду Аня уже видит в них бурлящее безумие. Плавным смертоносным движением он выхватывает огромный нож из подставки и вонзает в свою ладонь. Он практически отрезает большой палец — каким-то чудом тот держится на клочке кожи. Из распоротой руки вырывается кровавый ручей. Матовая поверхность стойки покрывается бордовыми лужицами. А на лице Давида… У него даже мускул не дрогнул. Только безумие по-прежнему горит в глазах. Он сжимает рукоять ножа, раненую ладонь протягивает ей…

— Такого шрама тебе достаточно?

Аня очнулась лишь когда несколько горячих капель из его раны попали на ее лицо.

— Ты больной!

Она метнулась ему за спину в поиске полотенца или еще чего-нибудь, чем можно зажать рану.

— Отвечай же! — Давид швырнул окровавленный нож на стойку и схватил здоровой рукой ее за плечо. — Такой шрам подойдет? Или нужен еще один? Для верности. Может, на другой руке?

— Пусти меня! Ты можешь истечь кровью.

— Волнуешься за меня?

— Да! — Аня металась по кухне, страшась взглянуть на него.

— Да! — Аня металась по кухне, страшась взглянуть на него.

Она ожидала всего, чего угодно, но не этого. Какая ему, черт возьми разница, что ей приснилось?! Неужели, он действительно верит во всю эту чушь с лентами и сужеными? Она резко повернулась к нему. Давид облокотился о стойку, пристроив раненую руку на столешницу. Рубашка вся в крови, но вид такой, словно он — король всего мира. Темная челка упала на лоб, а в глазах плещется что-то дикое и страшное.

— Полотенце? Бинт? У тебя есть хоть что-нибудь? Нужно перевязать до приезда «Скорой».

Давид покачал головой:

— Через пару часов все заживет. Останется только нужный тебе шрам.

— Да мне ничего от тебя не нужно! Видеть тебя не хочу! — Она обессиленно огляделась. — Просто скажи мне, где у тебя аптечка?

— В ванной.

— А ванная где?

Давид оттолкнулся от стойки и устремился в темную часть квартиры. Аня последовала за ним. Его манжет казался насквозь пропитавшимся кровью. Давид открыл очередную дверь, щелкнул выключателем, и Аня на несколько секунд задержала дыхание. Десятки метров белоснежного пространства с вкраплением серого и черного. Сталь и блеск. Сурово, сдержанно и очень красиво. Квадратная ванна размером с маленький бассейн. И алые капли крови на белых плитках пола. Давид вытащил из шкафчика коробку, небрежным жестом открыл ее и вопросительно взглянул на Аню. Ей пришлось подойти ближе. Металлический аромат крови смешивался с древесным ароматом его кожи. И Аня вдруг поняла то, от чего ее моментально бросило в жар: ей понравился его поступок. Конечно, он сделал это, чтобы доказать свою правоту. И практически отрезать себе палец было невероятно глупо. Но… Но ей легко удалось убедить себя, что это из-за его чувств к ней. Пусть никаких чувств и не было.

— Предупреждаю сразу: в вопросе оказания первой помощи я почти ноль. Даже бабушка считала меня в этом деле кретинкой. — Аня заглянула в аптечку. Это шутка, что ли? — Ты что, издеваешься?

На дне небольшой коробки сиротливо лежали бинт и упаковка презервативов.

Давид улыбнулся:

— Мы не болеем, никогда. Все раны затягиваются в течении нескольких часов. Зачем нам какие-то лекарства?

Аня взглянула на его руку. От вида жуткой раны ее замутило. Но кровь на краях уже запеклась. Аня быстро отвернулась.