Чтение онлайн

Спасибо Фаллстару, юноша прекрасно знал, о чём речь. После войн хаоса магия во всех своих проявлениях практически исчезла. То ли её природный ресурс иссяк, то ли боги вместе с магами того времени осознали, что активное её применение уничтожает мир, и закрыли доступ к всевозможным чудесам для будущих поколений. Так или иначе, но ни магов, ни новых магических предметов с тех самых пор больше не появлялось. Поэтому так ценились артефакты времён самих войн хаоса — эпохи наибольшего расцвета магического искусства. А наибольшей концентрации артефактов на квадратный метр обладал как раз Фонтский полуостров, вернее, юго-западная его часть. Именно там состоялись самые напряжённые битвы тех войн. Фаллстар рассказывал, что магический фон после этих битв был настолько сильным, что буквально уничтожал всех, кто находился в радиусе его воздействия достаточно долго. Поэтому в скором времени юго-запад Фонтского полуострова обезлюдел, превратившись из некогда густонаселённого центра развития человеческой цивилизации в замкнутую и существующую по собственным законам территорию хаоса и магии. С суши образовавшуюся территорию от остального мира отделяли Антиквабарские горы, а море вокруг полуострова после войн стало столь опасным, что дураков, которые решились бы на морское путешествие к юго-западной части полуострова, не находилось. Со временем магический фон несколько спал, и на территорию, в поисках богатств, потянулись разного рода рисковые людишки. Альегор расположился в северо-восточной части полуострова, в нескольких днях пути от Антиквабарских гор, которые страшным, уродливым шрамом раздирали полуостров на две неравные части. Единственным хоть сколько-нибудь вменяемым проходом через горы оставался Трейлский перевал. Тот самый, где располагался Фонтский монастырь, более известный просто как Монастырь — место знаковое и ключевое в историческом аспекте послевоенного времени. И данный регион ныне был главным поставщиком магических артефактов для всего остального мира. Даже простейшие из них могли буквально озолотить как добытчика, так и всё цепочку торгашей, наживающихся на перепродаже. Понятно, что такой куш — сам по себе повод для всё новых войн. И поэтому земли за Антиквабарскими горами официальным советом государств были признаны “навеки независимыми от всех существующих правящих династий”, а вывоз всех артефактов за пределы полуострова жестко контролировался и облагался грабительскими пошлинами в пользу всё того же Совета. Что, в свою очередь, дало жизнь самой крупной контрабандой сети в мире. И Торгвар в этой цепи играл весьма и весьма значимую роль. Гролаг же, несмотря на идеально расположенный лагерь в собственности, был вынужден либо мириться с пошлиной, либо заключать договора с людьми вроде того же Торгвара.

Вот эту информацию, под видом невероятного откровения, самый влиятельный заключённый лагеря и поведал юноше. А затем рассказал также, что Лоббот, “этот зачуханный гадёныш”, явно по чьей-то наводке успешно находит как нычки Торгвара, так и его караваны. Не все, конечно. Те товары, за которые платит Гролаг, вполне себе успешно минуют все блокпосты и секреты. Так что Господин Владелец в ситуацию не вмешивается, ибо ситуация ему на руку.

— И что делать намерен? — когда Торгвар наконец выговорился, спросил Волк.

— Дурное дело нехитрое! — ответил Торгвар — Нужно искать нычки понадёжнее, увеличивать охрану караванам, да Лоббота прижать как-нибудь.

Волк сориентировался моментально. То, что изначально смотрелось, как поход за подаянием, неожиданно превратилось в очень выгодную, и, весьма вероятно, долгосрочную сделку.

— Я собственно, чего зашёл-то? — осторожно начал он — Я, твоими усилиями, стал Смотрителем Крематория. Места там много, регулярной охраны нет. Соорудить нычки на любой объём товара труда не составит. Могильщики, опять же, ребята, с которыми реально найти общий язык.

Лицо Торгвара изобразило задумчивость, а затем просветлело.

— Прав ты, парень. Как пить дать прав. В таком месте нычку при всём желании сразу не сыщешь. Там же огромная территория. Опять же, в Ямах каждую кочку проверять — это же умом тронуться нужно. А стуканёт наш доброжелатель если?

— А и пускай стучит себе, дятел этот твой. О местонахождении нычки буду знать я, мой заместитель да один из твоих. Проверенный из твоих, Лорд. Тогда, даже в случае слива, ничего они там не найдут.

— А коли пытать вас там будут. Не смотри на меня волком то, парень! — Торгвар коротко хохотнул, осознав получившийся каламбур, но тут же посерьёзнел и продолжил — Я к чему. Ну ты человек надёжный, я надёжного подобрать сумею. А заместитель твой первый? Ну как он петь-заливаться за шкуру свою начнёт? А, парень? Да и, коли прижать хорошенько, любого разговорить можно, сам знаешь.

Волк несколько картинно поломал руки и, вложив в свой голос максимальное недоумение, ответил:

— Вы это серьезно, Лорд? Сломать каждого можно — моего человека, вашего, меня. Да и вас, при необходимости. Поэтому и нычки, в случае чего, меняются, поэтому и товар с пустышками мешается. И караванщики не знают, что везут. И на тебя напрямую концы никогда не выводят. В общем, Лорд, предложение моё дельное. А человек мой. Её зовут Эспер. И более надёжного человека вам найти не удастся.

Лорд принял положительное решение. В конце концов, как бы он не пытался доказать обратное, Волк предложил ему действительно хорошую сделку. Волк получал материалы и строительную бригаду, а также некоторую домашнюю утварь, парочку других необходимых предметов быта и мизерную, но долю в бизнесе Торгвара. Могильщики получали всё, что нужно, чтобы предотвратить территорию Крематория в место, пригодное для работы и проживания. Эспер подтверждала предложенный Волком статус первого заместителя старшего смотрителя Крематория, возможность наведываться в основной лагерь и запас лекарств для своих подопечных. А Торгвар получал надёжный пункт хранения своей контрабанды. Все были довольны. Альегору жарко улыбалось заходящее солнце.

XXI

Акинак после резкого тычка Амрена отправляется на землю.

— Контроль, Волк — говорит тот — Ты хорошо показываешь себя в начале. Тебя трудно поймать на простые уловки. Но ты так и норовишь пойти в клинч. А там твоё оружие уже не друг. Это обуза, которую надо контролировать. Поэтому держи дистанцию. Делай закрытие. Успеваешь — уходи полуфинтом. Не успеваешь, батман и рви дистанцию. Либо хватай стилет и в клинч. Либо, если позволяет дистанция — контратакуй. Давай ещё раз.

Они занимались на территории Крематория уже около месяца. Жизнь текла своим чередом. Торгвар порой подбрасывал Волку интересные задачи по прежнему профилю работы, но куда чаще задействовал именно как Старшего Смотрителя Крематория. И правда, зачем рисковать человеком, дела которого здорово упрощают жизнь?

— Ударный отбив не всегда хорошо — продолжал Амрен — делай проходящий, скользи вдоль клинка врага, используй инерцию и скорость для получения преимущества.

Крематорий было не узнать. То, что раньше было максимально страшным и опасным для жизни работающих местом, постепенно превращалось в место, с тяжелой и неприятной работой, но достаточно хорошими условиями труда.

— Следи за темпом. Если достоверно прочитал намерения противника — делай в контртемп. Навязывай свои условия.

Было сложно. И опасно. Маор с Лобботом, как сговорились, периодически поставляли Волку новых подчинённых. Причём, чаще всего, это были люди совсем иного, нежели хотелось бы юноше, сорта. Впрочем, такое не приживались. Причём в прямом смысле этого слова. Поэтому население Крематория увеличилось всего на три человека за всё время «правления» здесь Волка.

— Быстрее, Волк. Столкновение — ремиз. Или рви дистанцию. Видишь? Я ломаю твой темп. Дашь навязать мне мой темп — отправишься на Тот берег.

Что печалило юношу, так это отсутствие встреч с Аммир. Та жила в усадьбе Гролага, покидала помещение редко, с Волком пересекалась и того реже. А юноше отчаянно хотелось большего.

— Ух. Вот сейчас хорошо было. Повторим?

Амрен же, после дела с Лендом, вызвался немного поднатаскать Волка во владении холодным оружием. И успехи, по внутренним ощущениям, были достаточно велики. Постигая эту науку, да и о своих проверенных приёмах не забывая, юноша воспитывал в себе человека и воина, готового к грядущим бедам. А в том, что они будут, Волк не сомневался. Не создан этот мир, да и этот лагерь тем более, для жизни без бед, проблем и испытаний.

XXII

Юнец был хорош. Такой прогресс за какой-то месяц. Да, подготовка у Волка изначально была вполне себе на уровне. Сразу пришло понимание, как именно кто-то в столь юном возрасте мог позволить себе не только три года выживать в бараках ещё худших, чем распределительные бараки новичков, но и войти в доверие местному авторитету. Причем не как абы кому, а как человеку, способному решать проблемы самого широкого спектра. Рецепт Волка был прост: выдающийся самоконтроль, безжалостность к самому себе и постоянное саморазвитие. Поэтому и до занятий с братом Меруды можно было утверждать — юнец хорош. Но и те тонкости, в которые посвящал юношу Амрен, схватывались практически моментально. Складывалось впечатление, что Волку было суждено стать кем-то вроде самого Амрена. Не обязательно членом Братства Меруды. Но воином, всю жизнь постигающим тайные смысли переплетений жизни и смерти.