Чтение онлайн

Нервы Скальдида были на пределе, но от него не ускользнула странная реакция Сандаварга, вступившегося за доброе имя королевы Юга.

– Не хочешь ли ты сказать, что тоже нанимался телохранителем к Владычице? – подозрительно прищурившись, полюбопытствовал домар. – А я-то думаю, где ты мог подружиться с Тунгахопом, ведь о нем в последние лет десять ни слуху ни духу…

– Это долгая история, которая к тому же тебя не касается, – огрызнулся Сандаварг. – Однако не уходи от разговора. Виллравен тебя подставил…

– Я этого не утверждал! – запротестовал пленник. – Это ты так сказал, а я всего лишь предположил!

– Ладно, ты прав, – не стал препираться по мелочам Убби. – Допустим, Виллравен тебя подставил и он не прочь занять твое место. А со временем – стать единственным домаром Холодного квартала. Ты его знаешь: вряд ли с его звериным аппетитом он согласится быть одним из многих. Как думаешь, какую услугу может оказать Нуньес Кирку в обмен на пленную королеву Юга, чтобы помочь свершиться его допустимым планам?

– А сам не догадываешься? Что вообще может предложить северянину чокнутый на Новом потопе церковник, кроме сухого местечка на проклятом Ковчеге! – Скальдид презрительно фыркнул.

– И только-то? – усомнился Убби. – Да Кирк от такого предложения расхохотался бы Нуньесу в лицо.

– Еще недавно, может, и расхохотался бы. Но не сегодня. Кирк прибыл сюда в тот самый день, когда разразилось наводнение. Опоздай он на несколько часов, и вряд ли мы с тобой говорили бы о нем, как о живом человеке. У нас в квартале все побывали на городской стене, поглазели на разлившееся море. Теперь на улицах и в трактирах одни разговоры о том, а не говорит ли Нуньес на самом деле правду. Что бы вы там в хамаде о нас ни думали, но мы все еще северяне. И мы тоже хотим умереть воинами, а не издохнуть собачьей смертью, захлебнувшись водой. Если бы к Аркис-Грандбоулу подступили враги, мы вышли бы им навстречу и бились до последней капли крови. Но как прикажешь воевать с морем?

– И вы с другими домарами обсуждали идею о том, чтобы примкнуть к септианам и попроситься к ним на Ковчег?

– Каждый из нас – человек чести и не заикнется первым о том, чтобы пойти на поклон к Нуньесу. Тем более, зная, что взамен он потребует снести наш квартал до основания. А ведь многие из нас здесь родились, выросли и скорее согласятся утонуть, чем позволят ангелопоклонникам хозяйничать на наших улицах. К тому же есть надежда, что наводнения больше не повторятся. А даже если повторятся, не обязательно, что они будут сильнее. В общем, мы, как обычно, выжидаем. Потому что, если разливы прекратятся, а мы окажемся на руинах Холодного квартала и во власти септиан, кому-то из нас придется сполна ответить за эту ошибку. Тогда уж лучше и впрямь утонуть, чем доживать свой век в тяжком позоре.

– Вы можете не связываться с Нуньесом, а, пока не поздно, оставить столицу и переселиться на Великое Плато, – предложил Убби.

– А ты сам бывал на Великом Плато? – поинтересовался в ответ домар.

– Бывал. Но недолго, на самом его краю и до возвращения огня.

– Тогда почему ты так уверен, что сегодня там можно жить?

– Я в этом не уверен, – признался Сандаварг. – Но один мой слишком умный друг, которому я верю, говорит, что, если пророчество о Новом потопе не лжет, у нас будет гораздо больше шансов выжить на плато, чем на Ковчеге.

– Если бы я верил всем умникам, какие встречались мне в жизни, то не дожил бы и до того дня, когда у меня стала расти борода, – заметил Скальдид. – Жизнь на Великом Плато как была сказкой, так ей и осталась. Ты мог бы с тем же успехом предложить нам построить лестницу до неба и переселиться сразу туда. А вот Новый потоп и Ковчег – сегодня это уже почти реальность. И если Кирк выкупит для нас место на этой большой лодке – выкупит по-честному, не заставляя северян унижаться, – он стал бы воистину великим домаром, за которым с радостью пошел бы весь Холодный квартал. Или, на худой конец, те счастливчики, которых он принял бы к себе в сквад. Даже я был бы не прочь очутиться среди них, да только других домаров туда вряд ли пригласят. В львиной стае не бывает двух вожаков, ведь это…

Скальдид осекся на полуслове, глаза его расширились, а на лице появилось выражение, какое бывает у людей, осененных страшной догадкой.

– В чем дело, загрызи тебя пес? – насторожился Сандаварг. Пленник не ответил, продолжая таращиться не мигая на противоположную стену. – Эй, да что с тобой? Похоже, ты вспомнил нечто важное? Может, поделишься с нами мыслями?

– Ты спрашивал, где сейчас находится Виллравен… – проговорил домар, выйдя из кратковременного замешательства. В его севшем голосе уже не звенела сталь, да и вид у него заметно изменился. Взор пленника помрачнел и потух, а напряженные мускулы обмякли. Всего какие-то полминуты, и перед нами сидит не героический упрямец, а старик, на которого разом навалился весь груз прожитых им лет.

– Да, спрашивал, – подтвердил Убби. – Неужели ты все-таки решил помочь нам его найти? А если он вернется и спросит, не знаешь ли ты, кто направил Убби Сандаварга по его следу? Что ты тогда ответишь своему дорогому гостю?

– Кирк сейчас занят одной работенкой. – Скальдид не обратил внимания на сарказм дознавателя. – Не слишком далеко отсюда. Сказал мне, что подрядился за хороший процент взыскать кое с кого застарелый должок. Обычное по нынешним временам дело. В городе и окрестностях полно хитрозадых псов, которые решили, что раз мир изменился, значит, можно забыть о прежних долговых обязательствах. Правда, кое-кто из этих парней все же нашел важную причину не платить – взял да утонул! – Домар криво улыбнулся собственной мрачной шутке. – Но к тем, до кого вода не добралась, кредиторы еще могут добраться. А мы им в этом иногда помогаем…

– Давай ближе к делу, – поторопил пленника Убби. – Где Виллравен?

– Терпение, ублюдок, сейчас все узнаешь… Кирк не назвал мне имени заказчика, который поручил ему эту работу, да я и не спрашивал. Чужие долговые разборки интересуют меня только тогда, когда я сам в них встреваю. Но чтобы я мог в случае чего прислать Кирку весточку, он сказал мне, куда именно направляется. Есть тут поблизости одна трудовая коммуна. Живут в ней вроде бы септиане, но не обычные, а, как бы это сказать…

– Сектанты? – подсказал Сандаварг.

– Скорее, раскольники, да и то не окончательные. Молятся Септету и Метатрону, но делают это вдали от Великой Чаши, поскольку не любят многолюдных сборищ, а особенно публичных расправ над еретиками. Ребята были мирные, пожертвования платили исправно, и церковь их не трогала. Но когда в мире разразился бардак и Нуньес затеял строительство Ковчега, раскольники вдруг заартачились. «Нет, – говорят, – не ангелоугодная это затея! Первосвященник неправильно истолковал пророчество. На лодке от потопа любой может спастись – и святой, и грешник. Да и недостойно это – страшиться Высшего суда и пытаться от него убежать. Настоящим, искренне верующим септианам Ковчег не нужен. Нам надлежит лишь молиться, смиренно заниматься своими делами вплоть до судного часа и встретить его со спокойствием и радостью в сердце. А в награду за наше смирение Ангелы сами спустятся с небес и отнесут нас на землю обетованную».

– Ишь ты какие! – подивился Убби. – Храбрые идиоты. Даже не знаю, смеяться над ними или уважать их… И что на это ответил Нуньес?

– Не поверишь, но он сказал примерно то же, что и ты. Даже не разгневался и никого не проклял. «Хорошо, – говорит, – давайте уважим выбор наших храбрых, но неразумных братьев по вере и помолимся за их души. Не нужны нам в этот судьбоносный час разногласия! Когда Метатрон возвестит о конце мира, он сам рассудит, кто достоин спасения, а кто будет смыт потопом вместе с прочими грешниками».