Чтение онлайн

Дойдя до середины моста, северяне остановились. Я гадал, кто же из них возьмет на себя роль нового вожака, но, похоже, они это еще не решили. И потому просто стояли и вопросительно взирали на Сандаварга, дожидаясь, что тот им скажет.

Поняв, что никто не осмеливается заговорить с ним, Убби отмотал с запястья цепь, опустил оттягивающий руку кистень на мост, затем указал на труп Кирка и молвил:

– Я ненавижу берсерков, но готов признать, что ваш домар бился достойно. Есть среди вас те, кто сомневается, что я сражался с вашим домаром так же достойно, как он со мной? Или те, кто не расслышал, как я предупредил его о том, что тоже принял накануне одно зелье?

Северяне угрюмо переглянулись. Но поскольку дальнобойного оружия у победителя не было, Виллравен умер не от яда, и все отлично слышали, как он высмеивал зелья Убби, заявить ему протест никто не решился.

– Давайте, возразите мне здесь и сейчас или молчите об этом вечно! – повторил Сандаварг. Честно говоря, накинься северяне на него скопом, и израненному победителю придет быстрый и уже бесславный конец. Наверняка кого-нибудь из них подмывало крикнуть «Убьем собаку, братья!» и поквитаться за домара. Но наши скорострельные «Эстанты» и раскольничьи копья явственно намекали побежденным на то, что лучше им от этого воздержаться.

– Ваш поединок был честным! – в конце концов осмелился открыть рот кто-то из них. Прочие северяне поддержали товарища утвердительным бормотанием и дружными кивками.

– Да будет так, загрызи всех нас пес! – провозгласил Убби, после чего тоже подтвердил, что меч Кирка не отбил ему память: – Мое слово сказано и остается в силе: вы мне больше не враги, поэтому можете проваливать на все четыре стороны… Вернее, на три, потому что в Корабельной Роще вам больше делать нечего. Ни вам, ни этому шакалу Нуньесу! Прямо так ему и передайте, когда вернетесь на его дерьмовый Ковчег.

– Незачем нам туда возвращаться, – отозвался все тот же северянин, видимо, получив негласное одобрение говорить от имени всех. – Да и не с чем, сам же видишь! У Кирка был договор с церковью, но раз мы его не выполнили, зачем ей соблюдать соглашение с нами?.. Послушай, раз уж все так обернулось, просто отдай нам тело Кирка, выпусти нас, и мы уйдем. А куда – это тебя уже не касается… По рукам?

– По рукам, – не стал возражать Сандаварг. – Забирайте тело и оружие своего домара – это ваше право. Также, если хотите, можете осмотреть вашу разбитую развалюху – возможно, там тоже кто-нибудь выжил.

Северяне снова начали переглядываться, только на сей раз не угрюмо, а с нескрываемым удивлением. Удивленными были и возгласы, какие они при этом издавали.

– Погоди-ка! – обратился к Сандаваргу головорез-переговорщик. – Мы правильно расслышали: ты сказал, что нам можно забрать также меч домара?

– Да, загрызи вас пес, именно это я и сказал! – раздраженно подтвердил Убби. Ему хотелось поскорее покончить с болтовней и спокойно перевязать свои раны.

Недоумение северян объяснялось просто. У них было принято, что в таких поединках победитель присваивал себе оружие побежденного. И чем важнее был поверженный враг, тем сильнее ценился оставленный им трофей. Ну а про ценность меча Виллравена и говорить нечего. Такое легендарное оружие не прибрал бы к рукам, а тем более заслуженно, только сумасшедший… Или Убби Сандаварг, у которого вдруг обнаружилась неслыханная по северным меркам широта души.

– Но… почему так? Ведь Кирк не отдал тебе тогда секиру Тунгахопа, – продолжал недоумевать переговорщик.

Прежде чем ответить, Убби вновь подобрал меч, взвесил тот в кулаке, неторопливо покрутил перед собой, оглядел клинок, испачканный его же собственной кровью… Возможно, так же оценивал свое оружие и Кирк, когда впервые взял его в руки. Разве что домар остался доволен приобретением и забрал его себе. А Сандаварг, немного поиграв с мечом, вложил его в руку мертвого берсерка и на том завершил свое знакомство с трофеем.

– Грубоват и не слишком удобен, – поморщившись, заключил Убби и снова обратился к северянам: – Но я запомню этот меч, и памяти о нем мне будет вполне достаточно. А вы запомните, какое одолжение я всем вам оказал. И когда вы проспитесь после тризны по своему домару и ваши мозги вновь начнут соображать, вы будете знать, что ваш домар погребен вместе со своим боевым оружием, а не с пустыми руками. И что такую великую честь оказал Кирку я – человек, который сам никогда не удостоился бы от него подобной чести! О чем это говорит?.. О том, что Убби Сандаварг закончил войну с вашим сквадом и не желает больше проливать кровь братьев-северян! И вы накрепко запомните это, а иначе, клянусь предками!..

– Нет нужды рассказывать нам о том, что будет иначе, – перебил его переговорщик, покосившись на лежащий у ног Убби окровавленный кистень. – Разве кто-то спорит? Мир, значит, мир… Мы благодарим тебя за твой поступок! И хотим подарить тебе кое-что взамен… Вернее, кое-кого. Если, конечно, вы не прикончили этого человека, когда перевернули наш бронекат.

– О чем ты толкуешь, загрызи тебя пес? – дошла очередь недоумевать и до Сандаварга.

– Насколько нам известно, вы разыскиваете Владычицу Льдов, так? – поинтересовался у него северянин.

– Да, это верно, – не стал отрицать незадачливый похититель Владычицы из Закатной Стрелы. – И ты хочешь сказать, что она тоже здесь, на вашей развалюхе?!

Я, Малабонита и Гуго переглянулись – судя по нашим вытянувшимся от испуга рожам, мы подумали об одном и том же. Не может быть! Неужто королева Юга все это время находилась в считаных шагах от нас? А мы-то сдуру разгромили ее тюрьму, даже не подумав, какую непоправимую ошибку совершаем! И если мы, кретины, своими же руками убили Владычицу и ребенка Дарио, нет и не будет нам на этом свете прощения!..

К счастью для всех нас, наши страхи оказались напрасными.

– Конечно, ее тут нет, – ответил головорез, и у нас сразу отлегло от сердца. – Зачем нам было тащить с собой на войну беременную бабу? Кирк отдал ее Нуньесу в тот же день, когда встречался с ним. И сейчас Владычица наверняка по-прежнему у него… Нет, я говорил не о ней, а о том ублюдке из церковного синода, которого первосвященник послал сюда вместе с нами для того, чтобы предложить Шишке отдать нам Рощу по-хорошему, без кровопролития. Иерарх Октавий – так зовут этого песьего сына… Или звали, если он по вашей вине уже мертв. Шишка послал Октавия к черту с его предложением, и когда началась заваруха, Кирк велел ему спрятаться в трюме. Уверен, он до сих пор там, живой или мертвый. Но если вам повезет, вы вытрясите из него много полезных для себя сведений…

Живой, но покалеченный Октавий обнаружился именно там, куда указали нам северяне. Они же помогли Сандаваргу (я, Малабонита и Гуго продолжали на всякий случай дежурить у баллестирад) вытащить иерарха из перевернутого бронеката. Вместе с ним оттуда же извлекли трех северян: шкипера и бортстрелков. Один стрелок, правда, свернул себе шею, но остальные выжили, хотя тоже получили травмы – к счастью для них, нетяжелые.

У Октавия, помимо ушибов, было вдобавок сломано предплечье. Не привыкший к страданиям и боли, важный церковный чин пребывал в шоке. Он все время стонал и бредил, умоляя пощадить его и не оставлять сиротами его маленьких детей и больную жену. Выпытывать из него сейчас что-либо было бесполезно. Поэтому нам пришлось сначала поднять его на «Гольфстрим», оказать ему врачебную помощь и дать немного отдохнуть.