Чтение онлайн

— Нейт, останови её, — негромко бросил Альтаир. Впрочем, Сол тоже его услышала.

— Не советую, — Сол мгновенно выхватила бластер, её глаза угрожающе сверкнули. Нейт замер в нерешительности.

— Это не смертельное оружие, — заметил Альтаир.

— Конечно, — легко согласилась Сол, активируя режим "турбо". — Но очень неприятное. Не советую проверять.

Она почти не соображала, что делает: кровь шумела в ушах, отдаваясь тупой пульсирующей болью где-то в сердце. Словно на автомате она прыгнула в корабль, запустила программу старта — на автопилоте, сейчас ей было не до управления. Её обуревали эмоции, которые она поклялась не испытывать больше никогда.

Ярость. Обида. Разочарование. Отчаяние. И — перекрывая всё прочее — пронзительно едкая горечь.

Если бы у чувств был голос — всё внутри неё сейчас бы звенело от душераздирающего крика, скрежета и воя. Если бы у чувств был запах — она бы задохнулась от ядовитого зловония, захлебнулась бы в нём, как в едкой концентрированной щёлочи.

Внутри всё скрутило от боли, словно в её сердце всадили острую иглу, нет, скорее, словно его медленно-медленно проткнули толстой вязальной спицей. Сол забралась в кресло с ногами и сжалась в комочек, сотрясаясь от душивших её рыданий.

Она успела в него влюбиться.

Незаметно для неё самой Альтаир пробрался к ней в душу и занял годами пустовавшее место, которое не смог занять ни Эллионт, ни Джейс, ни кто-либо другой. Долго, очень долго она боялась признаться в этом даже самой себе — но он сделал шаг навстречу, он дал понять, что тоже неравнодушен к ней, — и она сдалась. Зря.

Когда-то она поклялась себе, что никогда больше не позволит себе пройти через такие страдания.

Она поклялась — и не сдержала слово.

Вольтурис плавно набирал скорость, уходя в расчётный квадрант, и какая-то частица её сознания неусыпно следила за движением корабля, за показаниями приборов — но Сол этого не замечала. Боль нарастала, как по экспоненте, выворачивая наизнанку, вытаскивая наружу глубинные воспоминания многолетней давности. Тогда, двенадцать лет назад всё было почти так же: ярко, волнующе, стремительно. А на финише подстерегало почти такое же жестокое разочарование.

На кампусе Лётной академии было многолюдно и шумно; Сол проводила здесь почти всё время, остававшееся после теоретических занятий и тренировок. Учёба давалась ей легко, память примы позволяла избегать зубрёжки, и часы столь желанной свободы, бывшие для большинства студентов непозволительной роскошью, для Сол были в порядке вещей.

В четырнадцать она выглядела почти так же, как сейчас — разве что волосы были длиннее. Она убирала их под козырёк, собирая сзади в пучок и скрепляя заколкой.

А тому парню было, кажется, шестнадцать… Или больше? Сногсшибательно красивый — наверное, он мог потягаться даже с Эллионтом, с невероятно обаятельной улыбкой и задорными искорками на дне тёмно-синих глаз. А когда он сосредотачивался на пилотировании, то закусывал нижнюю губу и прищуривался, вытягивая шею, — несколько раз она летала с ним в паре, а однажды даже избавила его от провала на квартальном зачёте, успев вывернуть штурвал и не дав флаеру свалиться в штопор.

Неудивительно, что она втрескалась в него по уши.

И какое-то время ей казалось, что он отвечает ей взаимностью. А потом она случайно узнала, что он встречался с ней только потому, что она помогала ему на экзаменах.

После этого она зареклась влюбляться и твёрдо решила, что никого больше не подпустит к себе, не позволит ещё раз разбить ей сердце.

Не было, нет и никогда не будет в этом мире силы более созидательной и более разрушительной, чем любовь. Когда-то давно люди пытались исключить любовь из жизни: экспериментировали с генами, гормонами, психостимуляторами, но ничем хорошим это не закончилось. В отсутствие любви всюду мгновенно начинался декаданс и деградация — как в обществе в целом, так и в отдельно взятой человеческой душе. Искусственно лишённые самой возможности испытывать любовь, люди очень быстро теряли вкус к жизни: вчерашних гениев захлёстывала непреодолимая апатия и безразличие; люди тонули в ней, осознавали это — но всё равно не предпринимали никаких попыток выбраться.

Так был открыт один из монументальных постулатов мироздания: любовь необходима, поскольку именно она двигает мир. Любовь — тот спасательный круг, в который вцепится утопающий, тот стержень, что служит катализатором любого процесса, тот секретный ингредиент, без которого жизнь безвкусна и пресна, как блюдо без соли.

В итоге с генетическими экспериментами было покончено и всё вернулось к прежнему, традиционному укладу. И каким бы всесильным не стал Человек, каких бы высот не достиг, он продолжал оставаться человеком, испытывая все те же чувства, что испытывал его далёкий предок миллиарды лет назад, сидя у пещерного костра или у растопленного камина: влюблённость, страсть, восторг, восхищение, ревность, ненависть, гнев, боль, надежду…

Если позитивные и негативные эмоции вызывают почти одни и те же гормоны, что же удивительного в том, что любовь и боль так часто идут рука об руку.

Сол несколько раз глубоко вздохнула, стряхивая с себя остатки оцепенения. Гиперпереход оказался изматывающим и тяжёлым, вдобавок, она вновь провалилась в далеко не самые счастливые воспоминания.

Было очень тихо. Сол слышала, как бьётся её собственное сердце. Корабль терпеливо молчал в ожидании приказов.

Всё-таки жаль, что Вольтурис не человек. Порой она делает вид, что забывает об этом — но машина всё равно остаётся машиной. Искусственный интеллект способен лишь имитировать эмоции, а не испытывать их.

Вот бы и ей так. Но она — не машина. Все её эмоции — подлинные, не искусственные. И сейчас она запуталась в них так, что уже не в силах разобраться сама.

Что лучше, что легче, что проще: раз и навсегда сбежать от преследующих тебя чувств или в бесплодных попытках совладать с собой, всю жизнь нестись за ними вдогонку?..

* * *

— Что с тобой, Сол? Выглядишь как маринованный кальмар под сливочным соусом.

— Спасибо, Эл. И тебе приятного аппетита.

После вчерашнего разговора с Альтом Сол чувствовала себя растоптанной, сломленной и несчастной.

Как он мог так поступить с ней? А что, если все его слова — не более чем манипуляция с целью вызвать симпатию, расположить к себе? Если так, то вряд ли она сможет простить ему такое предательство — пусть даже во имя великих и благородных целей.

Оказывается, она совсем не знала Альтаира. Впрочем, как и он — её.

— Как считаете, могут ли благие намерения служить оправданием подлости и обмана? — даже не пытаясь скрыть горечь в голосе, спросила она.

Эллионт поперхнулся и уставился на Сол так, словно увидел её впервые в жизни.

— Ты что, кнопка, заболела?

Сол не улыбнулась.

— Да что с тобой такое творится? — не отставал друг. — Давай, выкладывай, мы ж не успокоимся.

Её в который раз охватило сильнейшее желание выложить друзьям всё без утайки. Она ведь знает, что они не станут болтать направо и налево.

Вот только она обещала Альтаиру молчать…

От его имени, даже произнесённого мысленно, в груди будто лопнул резиновый шарик, наполненный ледяной водой.

— Настроение неважное, — брякнула она первое, что пришло в голову.