Чтение онлайн

С этими тяжелыми мыслями я подошел к дому «Луки» и вдруг увидел, что на окне нет условленной занавески.

Я невольно вздрогнул и прошел мимо. Неужели и здесь провал? Ведь вчера «Лука» говорил, что у него все благополучно, звал меня к себе ночевать.

Я вернулся и, медленно проходя мимо дома «Луки», заглянул в окно. В комнате никого не было. Я подошел к воротам и заглянул в щель. Залаяла собака, из дома вышла женщина. Приоткрыв калитку, она спросила:

— Вам кого?

— Портного.

— Его нет. Ночью их арестовали, — сказала она тихо и захлопнула калитку.

Несколько мгновений я в оцепенении стоял у закрытой калитки, не в силах двинуться с места.

Снова залаяла собака, как бы предупреждая меня. Я очнулся и, не оглядываясь, пошел прочь.

Свернув к первый попавшийся переулок, я пересек разрушенное кладбище, вышел на Караимскую улицу и зашел к «Анодию». Он завтракал.

— Вы заболели? — спросил он участливо. — Лицо у вас нехорошее.

— Устал немножко.

— А то я могу вас подлечить. — Он весело поднял бутылку и налил мне стакан вина.

— Что нового? Где Шура?

— Все в порядке. Шура в тайнике расшифровывает радиограмму. Возможно, уже кончила.

Он ушел и вернулся вместе с Шурой. Она передала мне радиограмму из обкома: «Выводи находящихся под угрозой ареста людей и сам уходи в лес».

Теперь я уже не раздумывал. Тут же написал радиограмму в обком: «Вчера арестован „Лука“. Разыскивают „Савву“, Ольгу и „Нину“. Гриша здесь. Ухожу вместе с ним. Людей выводим».

— А со мной как будет? — спросила Шура.

— «Анодий» говорит, что у вас спокойно.

— Безусловно, Иван Андреевич, — уверенно отозвался «Анодий»: — Место у меня надежное. В случае необходимости все можем там укрыться, и вы имейте это в виду. Я на целый месяц сделал запас воды и продовольствия. Жить можно.

— Рация пока нужна здесь, — сказал я. — Сейчас меня вызывают в обком. Постараюсь там не задерживаться. Во время моего отсутствия радиограммы будут на имя «Анодия». Следите за обстановкой и информируйте обком. Все понятно?

— Все. Возвращайтесь скорее.

Я попрощался с «Анодием» и Шурой. Окольными путями пошел к себе. На условленном месте окна был налеплен кусок бумаги — все в порядке.

— Ну, слава богу, пришел! — обрадовался Резунов, открывая дверь. — Мы уж думали, что и вас арестовали. «Нина» сказала — арестован «Лука».

Лазарева сидела у меня в комнате, бледная, осунувшаяся.

— Почему вы знаете, что «Лука» арестован? — спросил я ее.

— Пришла я туда, как условились, и мне их соседка сказала.

— Я тоже был там…

— Знаете, Иван Андреевич, — перебил меня Резунов. — Когда «Нина» сообщила, что вы пойдете к «Луке», а он арестован, я со своими подпольщиками по всем улицам бегал, хотел встретить вас по дороге и предупредить.

— Спасибо вам, друзья мои, за заботу. Все обошлось…

Когда мы остались вдвоем с «Ниной», она сказала:

— И у меня на квартире были гестаповцы. Хорошо, что мы заблаговременно перебрались к сестре. Но боимся, что могут и до нее добраться. Сидим пока на кладбище, чтобы прямо оттуда в лес.

— В пять сорок будьте все недалеко от дома Филиппыча. Вас встретит Ваня Бокун и скажет, куда итти. Надо предупредить «Тараса», «Савелия» и Барышева об аресте «Луки». В случае опасности пусть уходят в лес и уводят своих людей. К ним придет проводник от подпольного центра. Пусть скажут, где он сможет их найти.

Мы установили пароль, с которым связной сможет найти подпольщиков, сверили свои часы, и «Нина» ушла. Я позвал Резунова:

— Обстановка складывается, друг мой, так, что мне приходится уходить в лес.

— А как же мы? — встревожился он. — Раз вы уходите, мы тоже не хотим оставаться. В моей группе, кроме меня, еще три человека. Отправьте и нас к партизанам.

— Хорошо, собирайтесь и вы. Сейчас же сходите к Ольге, чтобы она вместе с дочкой в пять тридцать была у Филиппыча.

После неожиданного провала «Луки» к дому Филлиппыча я подходил с особой настороженностью. Он разговаривал в мастерской с заказчиком, Женя в другой комнате читала «Голос Крыма», Гриша брился.

— Ну, радировали в обком? — спросил он, как только я вошел в комнату.

— Радировал, что сегодня ухожу с вами.

Я рассказал об аресте «Луки».

— Видите, как быстро развиваются события, — заметила Женя.

Гриша заторопился:

— Я дал «Павлику» указание выводить людей сегодня же. Пойдем вместе.

— А у Филиппыча как?

— Вроде спокойно. Я советовал ему тоже уходить с нами, но он отказался. Хочет первым встречать Красную Армию. Он побывал у Васи-сапожника, «Штепселя», «Вали», у всех людей, связанных с ним. У них-то тихо.

— Ну что ж, не будем пока их трогать. Срывать просто так людей не следует, они нужны здесь больше, чем в лесу.

— Безусловно. Такие указания я имею и от Павла Романовича. Людей «Муси» мы разыскали и забираем.

— Сколько всего народу пойдет с нами?

— Сейчас трудно сказать. Пойдут все, кого удастся собрать. Может быть, и двадцать и пятьдесят человек. Явочные пункты назначены в разных местах, а за городом в противотанковом рву соберемся все вместе и двинем дальше.

Из дома Бокуна я уже никуда не выходил, находился все время в одной комнате с Гришей и Женей, оберегаемый всей семьей Филиппыча.

Женя прилегла на постель и лежала молча, не шевелясь. При каждом скрипе наружной двери дома она быстро поднимала голову и чутко прислушивалась к шуму за стенкой.

Гриша, поставив левую ногу на стул и опершись на колено руками, не отрываясь смотрел в окно поверх занавески и то и дело поворачивал голову то направо, то налево, встречая и провожая проходящих мимо.

По примеру Жени, я прилег на другую постель. Тревожили неотвязные думы и о товарищах, попавших в застенки гестапо, и об остающихся здесь подпольщиках, и о том, как нам удастся выбраться из города.