Чтение онлайн

Кстати, дамский детектив самый беспощадный в сексе. Впрочем, о женском детективе мы еще будем иметь честь поговорить.

А сейчас стоит подвести некоторые итоги великой сексуальной революции в худлитературе. На наш взгляд эта тематика, столь обильно “украшающая” страницы книг, не есть благо. Подобная постельная литература вряд ли сможет обеспечить успех издательским проектам. На западе давно уже стало правилом, что главным в детективе, триллере является расследование преступления, поиск преступника или преступников, а так же борьба с ними, а для подробностей крутого секса существуют другие виды литературы (любовный роман и т. п).

В истинном боевике или, что лучше, детективе, читатель должен вместе с героями заниматься расследованиями. Видимо не случайно в “Двадцати правилах детективных историй”, опубликованных С.С. Ван Дайном еще в 1928 году в п.3 значилось: “Любовь запрещена. История должна быть игрой в пятнашки не между возлюбленными, а между детективом и преступником”.

Причины же того, что через 60 лет после публикации “Правил…” в российском боевике остросексуальная любовь стала всеобъемлющей, кроется на наш взгляд, в трех пунктах:

1. Нет цензуры — все дозволено. После долгого воздержания хочется остренького.

2. Как уже говорилось, ложной посылкой, что народ кинется и все раскупит.

3. И наконец, и это приходится с жалостью констатировать — слабостью наших писательских сил. Увы, многим авторам больше знакомы сексуальные моменты, нежели жизненные коллизии в правоохранительной и уголовной среде… Вот и пишут о том, что хорошо знают. Вот там, пожалуй, эксперты ошибок не найдут.

Ну, если нет у людей таланта, а писать хочется?! Многим, очень многим талант заменяет хлесткое перо…

В связи с вышесказанным любопытно обратиться к майскому номеру “Огонька” четырехлетней давности. В статье “Детектив Родины — Родина без детектива” лит. критики обсуждают извечную проблему — почему зарубежный крим лучше русского. Оказывается, западная книга лучше нашей по причинам географической, биологической и исторической, но продаются хуже. Почему? Потому что “в переводах английских книг и не встретишь фраз вроде “Он вошел в нее весь сразу…” после которых, — добавляет автор, — “начинаешь дико переживать за героев. А не забыл ли он помыть ноги?..” В тот, 1996 год критики писали: “Русский детектив только сейчас начинает осознавать свою важнейшую — эротическую функцию, выраженную в плохо запрятанном контексте…” Было это недавно, а как далеко мы ушли! Сегодня уже нет детектива, а эротические функции давно уже не прячутся в контекст, а выдаются непосредственно потребителю.

“Вор в законе локануться хочет…”

В начале этой главки уместно вспомнить слова П.Вайля и А.Гениса из книги “Американа”: “Только тогда приключенческий роман становится гениальным, когда автору удается создать адекватного жанру героя. Приключения сами по себе служат лишь фоном для раскрытия образа…” Герой должен быть сильным, хорошо подготовленным, беспощадным к противнику, и в то же время — добрым, нежным и любящим. Умение думать и логически мыслить в счет не идут… Изобразительные средства для этого у писателей есть — сюжет, описание самих героев, их взаимоотношений и поступков, их одежды и привычек. Иногда главный герой — весьма неординарная личность. Мы уже писали о герое Советского Союза и… главаре банды. А вот еще один пример. Юрий Федорович Милованов-Миловидов, герой нескольких романов о Командире Г.Миронова — княжеского роду, доктор наук с двумя высшими образованиями. Он советник правительства, прекрасный спортсмен. И в то же время… крупнейший в стране вор в законе, месть которого беспощадна… И этот человек, мыслящий вполне интеллигентно, изъясняется, в основном, по фене, на блатном жаргоне: “…Кто в помехе — на месер посадят”. Вообще, язык героев, да и самих писателей — авторов “Черного романа” удивляет своей ограниченностью и убогостью, засорен жаргонизмами и блатной лексикой. Дело доходит до того, что к некоторым романам прилагается словарик по блатной лексике. К примеру, книги Е.Монаха о братве обязательно сопровождаются такими “комментариями”.

Пожалуй, убогость лексики и стиля множества произведений можно определить несколькими комментариями:

1. Когда у автора не хватает сюжетных и прочих средств разъяснить в процессе действия суть происходящих событий, он пытается сделать это языком сухих лекций и длинных авторских отступлений. В.Безымянный в повести “За гранью риска” так описывает ситуацию, сложившуюся в стране: “А что же народ? Безмолвствует, как заведено испокон на Святой Руси, пережевывая изо дня в день подбрасываемую прессой мысль, что никакие перемены не предвидятся. Ведь нельзя дать то, чего нет, как и отобрать можно только у тех, кто имеет…” С.Гагарин в “приключенческом боевике” “Гитлер в нашем доме” так объясняет природу власти: “Власть, как и свобода, не имеет знака. Ее можно употребить во благо, ею можно пользоваться во имя зла. Властью обладают и Зодчие Мира, галактического Бога Добра…” Еще один образец лекции. На этот раз из романа А.Афанасьева “Московский душегуб”: “…Экономический распад и политическая нестабильность в южных республиках достигли такой стадии, что вчерашние мултимиллионеры вполне могли завтрашним утром проснуться нищими. Жесточайший передел собственности и судорожные попытки южных магнатов удержать захваченные плацдармы окрасились в пламенный цвет братоубийства…” Примеров, когда отсутствие действия заменяется длинным изложением разных событий и причин, их порождающих, заполняющим многие страницы — десятки.

2. Отсутствие хотя бы малейшего умения держать в динамике острый сюжет приводит к тому, что герои, которые меньше думают, чем действуют, меньше действуют, чем рассказывают, поясняют. Да, в классическом зарубежном детективе сыщики делятся с внимательными, но простоватыми слушателями своими мыслями. Но запоминающихся докторов Ватсонов, капитанов Гастингсов или Арчи Гудвинов отечественная литература пока не произвела. Поэтому многие герои — сыщики и прочие вещают прямо на публику, вновь заменяя действие словами. Более того, зачастую трудно уловить в этих словах мысль.

3. Многие “красивости” стиля вызваны, торопливостью, спешкой и нежеланием авторов тщательно шлифовать свои фразы. Отсюда и все эти бесчисленные “внешне невысокие девушки”, “прищуренные явной хитрецой взгляды”, “молодые организмы, подкрепленные (?) заботливым уходом Ольги”, “проницательные материнские сердца острыми ногтями”, “люди, поддернутые коростой черствости”, “дамы, которые в постели на порядок выше (кого?)” и т. д. и т. п.

Здесь уже счет примеров идет не на сотни, а на тысячи. И мы можем сказать, что прежняя остросюжетная литературная, может быть, была не такой острой по сюжету, но значительно чище по языку…

И хочется процитировать уже упоминавшуюся статью А.Курчаткина “Вперед к детективу и триллеру”, которая на наш взгляд довольно точно объясняет ситуацию: “Изящная и тонкая словесная ткань “высокой” литературы оказывается как бы занавесом над входом в подсознание, словесная ткань детектива, примитивная и грубая, как мешковина, вся в зияющих прорехах между толстыми нитями пропускает повествование в область подсознательного совершенно беспрепятственно. Не надо искать эпитетов и пускаться в хитроумные словесные ходы, описывая женщину с большим бюстом, нужно просто написать “грудная баба”. Не надо создавать зрительные образы охранников какого-нибудь современного “нового русского” — “амбалов” будет вполне достаточно, в крайнем случае можно добавить “бычьи шеи”.

Короче говоря, в современной литературе (не только в боевиках и детективах) произошла смена стиля. Из высокохудожественного литературного стиля мы постепенно окунулись в стиль газетный, когда объясняем читателям, что происходит в стране и за рубежом, а далее в стиль вульгаризма — жаргонный, в лучшем случае — разговорный, когда касается каких-то действий. Отсюда и “погоняла” — клички наших героев — такие, мягко говоря, экзотические: “Меченый”, “Крутой”, “Бешеный” и другие. Отсюда стиль общения, который нормальный читатель не всегда способен воспринять. Словом, крутые ребята-писатели объединились против лохов-читателей. А те хавают, что дают и базар фильтруют, не возникают.

Резюмируя все, сказанное выше, можно сказать словами Л.Гурского, что “удачливый урка, торжествующий победу над “ментами”, “фраерами” и “лохами”, выдвинулся на первый план”. В обществе популярен сегодня не борец с преступниками Лева Гуров, а бандит Женя Монах, быстрее которого выхватывать “шпалер” из наплечной кобуры никто не умеет…”

И сегодня мы имеем полное право говорить о восшествии уголовника на трон положительного героя, что само по себе таит значительную опасность, и не только для жанра остросюжетных произведений, но и для нравственного климата в обществе в целом. Ибо сегодня герои боевиков-триллеров не только в литературе правят бал, таких “крутых” героев все больше и больше в разных сферах нашей жизни. Они сегодня, увы, и в парламенте, и среди флагманов индустрии, и на дипломатической ниве, и в общественно-политической жизни… Достаточно взять свежую газету, чтобы убедиться в этом. И не совсем понятно — то ли литература плодит таких реальных героев, то ли наши писатели калькируют жизнь на страницах своих книг. А скорее всего, происходит взаимообогащение… Когда закончится этот процесс — вряд ли кто-нибудь скажет. Одни авторы считают, что это наступит, когда перемрут все “красно-коричневые”, а другие — мир наступит, когда “удушат последних буржуев”. Очевидно, это будет очень нескоро.