В лабиринтах детектива
Шрифт:
Гребнев Григорий
…Интересен вопрос о так называемом литературном поиске или розыске. При слове “розыск” вы сразу подумаете, что речь идет о “Деле пестрых” или о “Деле Румяцева”. А если вспомнить писателя Андронникова, как он разыскивает и воспроизводит историю неизвестного лермонтовского портрета. А когда писатель заинтересован поиском книжных сокровищ Ивана грозного, а затем пишет книгу, это литературный розыск? Конечно!
Гурский Лев
…Между двадцатыми годами, ознаменованными издательским всплеском отечественного криминального чтива, и девяностыми прошло семьдесят с лишним лет безвременья. Красная редактура быстро отрубила даже хиленькие литературные традиции, которые шли от Крестовского и “Похождений сыщика Путилина”.
…Читатель не виноват, что сегодня российские издатели ведут меж собой тихую позиционную войну уже за “доппелей”, то есть, за “вторые номера” в обойме: кого из раскручиваемых авторов удается продать в упаковке “русской Агаты Кристи”, кого — в качестве “русского Микки Спилейна” и так далее. Совершить инверсию и назвать Агату Кристи “английской Александрой Марининой” ни у кого язык не повернется, и правильно… Возьмем моего приятеля Фридриха Незнанского. Я имею в виду знакомую читателю новую серию Незнанского “Господин адвокат” с новым главным героем, членом коллегии адвокатов Юрием Гордеевым. Уже самый первый роман серии “Свидетелей не будет” являет собой типичный образец доппель-литературы. Фридриху захотелось занять вакансию “русского Эрла Стенли Гарднера”, которая даже в новейшее время оказалась незанятой… Естественно, у него получился морковный кофе, поскольку при “доппель-методике” писателя главный герой грубо подверстывается под западный аналог.
…Я одолел килограммов тридцать сочинений моих коллег. О “русском Перри Мейсоне” мы поговорили. Есть и “русский Рэмбо” — весь накачанный Александр Бояров из трилогии “Русский транзит” Андрея Измайлова и Вячеслава Барковского. Он сначала сильно бьет, потом умно рассуждает. А есть еще “русская Никита” — молодая Женя Охотникова, профессионально обученная спецслужбами драться и убивать и готовая применить свои знания на практике. Такой, знаете, литературный гибрид Маты Хари, Синтии Патрон и Екатерины Измайловой, — это я про героиню Марины Серовой “Ловкая Бестия”, “Чудовищный сговор”, “Снайпера вызывали?”, “Смерть наяву”, “Милые семейные разборки” и других. Можем вспомнить “русских Ниро Вульфа и Арчи Гудвина”, персонажей цикла Петра Северцева о хакере. Или “русского Сэма Снейда”, в которого к концу многолетней милицейской карьеры окончательно превратился некогда суперположительный сыщик Гуров…
…Молодой русский детектив рос дискретно, с долгими перерывами на войны и перевороты и не успел отрастить прочных корней в виде полицейского романа… Впрочем, я полагаю, что будущее российского детектива и боевика не совсем безнадежно. Положение может спасти, например, иронический триллер.
Гусев Владимир
…Выделившись в прошлом столетии в самостоятельный жанр, детектив в последние десятилетия несправедливо носил репутацию жанра низкосортного, окололитературного, хотя и советская и зарубежная проза дала его блестящие образцы, стоящие на уровне современной классики.
Чарльз П. Сноу как-то заметил, что детективная литература — признак цивилизации и расследование преступления — символ всего положительного, что есть в современном мире, романтика в полном смысле слова. Это свойство детектива особенно ценно сейчас, в пору острейшего дефицита истинной романтики, опасной борьбы со злом, его разоблачения и наказания. Этим прекрасен детектив, этим он привлекает читателей всех возрастов. И не только тем, что детектив правово воспитывает читателя, но еще и потому, что он дает молодежи благородного героя, в котором она больше всего нуждается. Детектив определяет и выбор дальнейшего пути мальчишек.
Дашкова Полина
… Я никогда не беру информацию напрямую, не собираю фактуру, но она как бы становится поводом для размышления. А вообще мысль о том, что жизнь богаче литературы с моей точки зрения не выдерживает серьезной критики.
…Я не люблю обобщений: все люди разные, у всех свои вкусы, интересы…
…По возрасту у моего читателя ограничений нет, а по профессии это чаще врач или милиционер.
…Классический зарубежный детектив при всей прелести лучших образцов весьма строго соблюдает законы жанра. Но мы пишем по-русски. У нас совсем другие традиции и читатель воспитан иначе. Мы ограничиваем себя, пытаясь делать кальку с западного детектива… Детективная ситуация сама по себе может быть какой угодно глубокой, высвечивать подлинные жизненные конфликты, характеры, страсти. Но в русском детективе не может быть преступления без наказания. Причем наказание не обязательно должно присутствовать внутри сюжета как факт…
…Я против сериалов и категорически против самоповторов. Мне хочется, чтобы каждая новая книга не была похожа на предыдущую.
…В русской литературе не может быть героя-марионетки, героя чистого действия, абстрактного носителя или добра или зла. Герой должен быть близок, понятен читателю, вызывать его сострадание. Кем бы он ни был — преступником или сыщиком. Впрочем, преступник редко бывает главным героем.
Доценко Виктор
…Я пишу с утра до вечера. Живу в мире героев, и теперь мне диктуют условия жизни. Я не люблю современную литературу. Все пишут вяло и безлико. Много мудрствующих, много литературных дилетантов… Считаю, что в романе должны быть экстремальные ситуации, должна быть страсть, литературная фабульная канва, чтобы увлечь читателя. В моей повести есть то, что интересно и бомжу и рафинированному интеллигенту… Я теперь формирую язык эротической литературы.
…Мой герой Савелий Говорков — зверь, когда его зажимают в угол звери, но он остается человеком всегда, когда перед ним тоже человек…
…Современные молодые писатели пишут вяло и слабо. В их прозе нет сильных характеров, нет страсти и правды, одни только боязненные фантасмагории. Вакансия первого писателя России — свободна.
…Бестеллеры Пронина, Н.Леонова и Д.Корецкого я считаю вторичными. Они эксплуатируют мои произведения, мои истории.
Дружинин Владимир
…Мы сами, авторы-приключенцы, пытаемся теоретизировать, выводим особые законы, будто бы присущие приключенческой прозе. Но как же можно забыть, что в центре художественной литературы всех видов — человек. Но это не значит, что положительный герой не может ни ошибаться. Читаешь роман Ю.Дольд-Михайлина “И один в поле воин” — и на трехсотой или четырехсотой странице спрашиваешь себя — а не слишком ли удачлив главный герой, советский разведчик.
…Я убежден, что слабость сюжета свидетельствует о нечеткости идеи автора, лишь регистрирующего общеизвестное. Сюжетное мастерство развивает, заостряет занимательное… В повести Л.Шейнина “Военная тайна” враг виден читателю с самого начала. Но это не снижает занимательности книги.
…Наш детектив воспитывает бдительность, ничего общего не имеющую с пессимистическим неверием в людей и звериной злобой к ближнему.
Ивановы — Николай и Сергей
…Жизнь — самый потрясающий сочинитель: надо только уметь отбирать то, что она сочиняет.
…Если нашим предшественникам — Агате Кристи, Конан Дойлу, Эдгару По — приходилось что-то выдумывать, то современная жизнь так богата, скажем помягче, на приключения, что и выдумывать-то ничего не нужно!
Сергей Иванов
(о новой серии с героями девочками-детективами)
…Мы слишком долго опекали наших детей. Настало время признать, что 14-15-летние и даже 12-летние “дети” вполне самостоятельные граждане нашей страны. Им можно и нужно поручать серьезные дела… Наши девочки — дети своего времени и потому являются частными детективами. Поставлены серьезные проблемы: детский киднеппинг, профессиональное нищенство, рэкет, кровавые бойцовские турниры.