В лабиринтах детектива
Шрифт:
Петров Дмитрий
Если определить жанр моего творчества — криминальный роман. Но чтоб русофилы не плакали, выразимся по-русски: уголовный роман. Ему как раз свойственно сочетание криминала, жгучей любви, драк, погонь с одной стороны и психологизма, даже бытоописательства — с другой.
…Нервным и впечатлительным людям лучше воздержаться от чтения моих романов. Однако что касается кровавых сюжетов, сексуальных переживаний героев и вообще изображения темных сторон жизни ничего не могу к Гоголю, который по этому поводу вспоминал русскую поговорку: “Неча на зеркало пенять, коли рожа крива”.
…Я временами шокирую читателя, нарушая общепринятые эстетические нормы. Но делаю я это исключительно для того, чтобы яснее нарисовать отвратительный образ зла. Мне нужно встряхнуть читателя, может быть, разорвать его сердце болью и ужасом.
Пронин Виктор
(о Банде): …Я люблю слово. Я переживаю трижды. Сколько мне дал Бог, столько я вложил в свое произведение. Главное для меня — профессионализм. Я ценю в романе слово, стиль, сюжет, правду и увлекательность. Короче, действительную жизнь.
(о Доценко): Я считаю, то, что он пишет — про банду и т. д. — это специальная литература, а я пишу романы, может быть, даже назидательные.
…К детективам в высших кругах осталось прежнее отношение — дребедень. Но сейчас именно детективная литература взяла на себя задачи серьезной: психология, социальные среды, судьбы людей в новом времени… Народ читает именно эту литературу.
… “Банду” трудно назвать детективом. Детектив — это Агата Кристи: замок, 12 гостей… Поиски убийцы в ограниченном пространстве. Ограничение числа подозреваемых. У нас же пишут романы — милицейские, следственные, прокурорские, судейские. Новая вещь “Банда” — это не детектив — скорее криминальный гротеск.
…Я пишу криминальные романы. Хотя сейчас принят единый термин — детектив. Но если говорить строго, в жанре детектива у нас в России сейчас никто не работает.
…Книги Марининой не детективы, а милицейские романы. Есть еще прокурорские, судейские, зековские. Еще какие-то. Вышел милиционер на пенсию — начал писать романы о своей жизни, вышел зек на свободу — сел за роман. Причем, как правило, получаются многотомники. В них тот же прокурор или судья описывает свою криминальную жизнь или, скажем, свое соприкосновение с криминальной жизнью.
А настоящий классический детектив — это Эдгар По, Агата Кристи (не вся, конечно), даже Сименон не весь. Детектив — это загадка, узкий круг лиц, узкое пространство: яхта, замок, какая-то арктическая станция… Детектив — загадка, которая раскрывается в конце, тайна, которая распутывается на последней странице. А когда с самого начала ясно, кто убил, за что и почему и весь вопрос только в том, что будет происходить дальше, это не детектив, это криминальный роман. Могу назвать хорошего писателя Сергея Высоцкого, обратился к криминальному роману Владимир Мириев, у Леонида Словина в последнее время выходят отличные романы, немного странные, необычные. Насыщенность текста у Словина необычная. Этого не скажешь о Марининой. Когда на прилавке лежат до 20 ее книг — как литературный факт — она состоялась.
Родионов Станислав
…За что я люблю детектив? За нескучность. В детективе редко догадываешься о сути развязки.
За психологизм. Детектив показывает человека в редкой ситуации — во время социальной драмы. Детектив — это напряженная борьба, будь то интеллектуальная схватка, допрос, погоня, стрельба или рукопашный бой.
За героев. Мы стосковались по образу истинного мужчины как в жизни, так и в литературе. Но он есть — в детективе. Работавший сутками, верный товарищ, не боящийся преступного ножа, уступивший в транспорте место женщине…
В заключение хочу лишь заметить, что детектив я люблю лишь хороший.
Ромов Анатолий
…Если бы вопрос “Как ты пришел к детективному жанру?” задали мне, я бы ответил: “Не знаю”. Жанр детектива не поддается простому объяснению. Так же как миллионы людей во всем мире готовы из года в год, из десятилетия в десятилетие без конца читать один и тот же набор, казалось бы, набор убийств, драк, погонь, перестрелок и гениальных разгадываний — и насытиться этим, как любят выражаться большинство критиков, “бесполезным чтивом”.
Писателя, в данном случае меня, в следователе прокуратуры Силиной, ведущей расследование в повести “Человек в пустой квартире”, как и в героях повести “Перед выходом в рейс”, вступивших в схватку с орудующей в городе местной мафией, привлекает обостренное чувство справедливости и является, на мой взгляд, той “путеводной звездой”, которая делает детектив столь популярным в самых разных читательских кругах, притягивающих к нему как работающих в этом жанре писателей, так и читателей.
Семенов Юлиан
…Детектив — самый читаемый жанр, но и самый дискриминируемый со стороны соответствующих критиков “массовой культуры” “второразрядный жанр”. Детектив еще со времен холодной войны — самый, если можно так сказать, агрессивный жанр литературы, самый прямолинейный и бескомпромиссный. Он — раздолье для халтурщиков.
…Я бы выделил в детективе иную константу: это максимальная спрессованность действия, его пульсирующая непрерывность и строгая архитектоника фабулы, подчиненная действию: самостоятельный, активный, инициативный герой и открытая социальная направленность всей вещи.
…Наша критика совершенно забыла “Падение Парижа” И.Эренбурга, романы Бруно Ясенского, и когда речь заходит о великом мастере прозы Алексее Толстом, то его “Эмигранты” и “Гиперболоид инженера Гарина” как-то обходят молчанием.
Леонид Словин
…Автор даже самого слабого российского детектива считает, что он претендует на роль преемника русских классиков… В то же время, скажем, что Том Клэнси считает себя лишь представителем развлекательного жанра.
…Я продолжаю линию российского детектива. В отличие от американских красивых сказок о полиции, российский детектив — реалистичен. Вспомним популярнейших авторов: братья Вайнеры, Николай Леонов, Эдуард Хруцкий, Даниил Корецкий, Василий Веденеев, Николай Александров. Это — бывшие розыскники по жизни, по профессии… Почти все написанное много до сих пор близко касается меня.
…Все чаще определенную часть детективных произведений, где открытие тайны отнесено под конец повествования, круг подозреваемых узок, а подлинный виновник преступления умело укрыт от “проницательного читателя”, называют построенным по “законам классического детектива”, в то время как произведения, рассказывающие о повседневной, трудной и героической деятельности сотрудников прокуратуры и внутренних дел, отвечающих за личную и имущественную безопасность граждан, относят к “производственному роману”, поскольку речь идет о милицейском или следственном “производстве”. С этим делением можно и не соглашаться. Во всяком случае, теоретические дискуссии вокруг детективного жанра практически не прекращаются, и это обнадеживает.