Чтение онлайн

— Ты ведь наверняка знаешь, где сейчас Барс и Кисса.

— Знаю.

— У них всё в порядке?

— В полном.

— Когда они вернутся?

— Брат передо мной не отчитывается.

— А ты можешь ускорить их возвращение? — Вернула взгляд на своего собеседника. Он снова был чем-то недоволен, пробирая меня холодом своего взгляда.

— Если волнуешься за свою сестру — напрасно. Ей сейчас очень хорошо.

— Это и пугает.

— У твоей сестры есть своя голова на плечах.

— Верно. Но мозгов в ней явно не хватает. — О том, что, похоже, у нас это семейное промолчала.

— Ника, не хочу тебя снова напугать, но лучше поспеши домой.

Я наконец поняла, что больше всего меня пугает в Ирбисе в такие моменты — голод в его глазах, самый настоящий плотоядный голод. Сейчас, когда он не рычал на меня, и мне не приходилось бороться с паникой и страхом, я рассмотрела эту дикую сторону в тёмном взгляде, чуть прищуренных глазах, венке пульсирующей на виске, напряжённом теле. Понятия не имею, откуда в голове взялась мысль, что хочу узнать эту сторону лучше, прикоснуться к острой грани, от которой лучше бежать не оглядываясь, как я всегда это делала, поступая правильно. Только мне почему-то казалось, что именно она в Ирбисе самая настоящая, потому что её он контролирует с трудом.

— Спокойной ночи.

Я заставила себя больше ничего не делать и не говорить, отвести взгляд, открыть дверь, и самое главное — не оглядываться, чтобы не передумать.

Почему я его не боюсь? Ведь должна. После всего, что узнала о нём, всего что услышала и увидела, было бы правильно прервать наше знакомство. Дальше не станет лучше, этот человек никогда не изменится, жестокость из него никуда не денется. Ему нравится быть таким, и меня дико ненормально тянет к Ирбису. Соображать рядом с ним адекватно не могу, постоянно забываясь. Мне не должен нравиться такой человек, я обязана взять свои эмоции под контроль, если хочу остаться самой собой, я должна сосредоточиться на том, ради чего согласилась на условия Ирбиса. Только мысли о поездке во Францию больше не кажутся радужными и безобидными. Там будет чужая страна, другой язык, незнакомые люди. По сути, я останусь наедине с ним, под полным его контролем, в зависимости от него. Там будет некуда сбежать и спрятаться от него и зверя, живущего в нём, глазами которого иногда смотрит на меня Ирбис, будто собирается сожрать. Самое ужасное, я допускаю мысли, что хочу близости с ним, и это почти безумие.

Неохотно потянулась на тумбочку к пиликнувшему телефону. Посмотрела на время — шесть утра, а я так и не сомкнула глаз. Ирбис прислал список необходимых документов для оформления загранпаспорта и дал мне сутки на их сбор. Похоже он решил подвергнуть меня бюрократическим пыткам. Торопит. То ли ему нравится командовать, то ли он боится, что я передумаю. Несомненно, эта мысль не раз прошибала мой мозг мимолётным импульсом, этой ночью особенно. Ведь с этим человеком у меня нет будущего, я прекрасно это понимаю, и осознаю последствия связи с ним. Стоит раз поддаться — не отпустит пока не наиграется, пока не утолит голод, и не переключится на другую забаву, от меня к этому моменту уже ничего не останется.

После размышлений, приняла окончательное решение. Во Францию я с ним поеду, и позволю всё, что обещала, но после оставшихся свиданий всё закончится. Ему придётся выполнить свои обещания, а я к тому времени найду способ отбить у него желание к продолжению.

Еле раскачалась, поднявшись с кровати. Не помогли ни душ, ни завтрак, ни раздражение перед перспективой провести день в очередях за справками. Как раз стоя в одной из таких, ответила на телефонный звонок от Милы.

— Привет. Слышала последние новости? — Её голос был взбудораженный и чересчур весёлый, даже для неё.

— Привет. Нет. — Никогда не была любительницей сплетен, но сейчас была рада и им, наблюдая за недовольными лицами окружающих в этом душном помещении. Ещё немного и начнутся стандартные возмущения людей, ждущих своей очереди.

— Первая — группу, в которой тебя обсуждали сначала заблокировали, а затем, похоже, удалили, и это в самый разгар обсуждения твоих отношений с Барским старшим.

— Представляю, что там понаписали.

— Не думаю. После того, как он заявил, что часы — его подарок, спесь многих поубавилась. Все, кто поливал тебя грязью по этому поводу, сдулись, кто-то трусливо удалился, а кто-то попытался всё свалить на создателя группы, по нему прошлись особенно, но по мне, недостаточно. Кстати, не могу не сказать, с ума сойти, что ты с одним из Барских. Это было неожиданно, не могла поверить, пока в группу не скинули видео, где вы вместе. Только не обижайся, но ты сделала странный выбор. Он, безусловно, обалденный, но ты всегда такая правильная, и Барский… — Мила резко замолчала, будто сболтнула лишнего.

— Мила, договаривай. — Мне казалось, что меня ничто не удивит.

— Про него ходят разные слухи. — Замялась она, не желая развивать тему.

— Про меня тоже.

— Это слухи другого рода, которые рассказывают другому, осматриваясь по сторонам, убеждаясь, что никто не услышит и не увидит, боясь последствий.

— Ты проверила, тебя сейчас никто не видит и не слышит?

— Никто.

— Тогда можешь говорить, не боясь.

Разговор казался мне слегка бредовым, и я была уверена, что Мила сейчас поведает мне байку про тайную секту или что-то в этом роде. Когда Кисса начала встречаться с Барсом я чего только не начиталась о нём и о семье Барских в целом. То, что их жизнь соприкасается с криминалом, а фамилия регулярно фигурирует в криминальных статьях я уже давно знаю, вчера сама лицезрела гуманные способы Ирбиса по устранению неугодных, и не упустила из внимания намёк на не гуманные.

— Ника, это не шутки.

— Говори уже.

— Десять лет назад его подозревали в жестоком изнасиловании трёх школьниц, которых похитили и удерживали где-то неделю. Про это писали в газетах, но его имя нигде не фигурировало, будто кто-то позаботился о том, чтобы не осталось ни единого упоминания фамилии Барский в этом деле. Последнего человека, который посмел вспомнить эту историю в разговоре со своими друзьями, Барский избил до полусмерти. Иногда он слетает с катушек и ведёт себя как отморозок. — По телу пробежал неприятный холодок, но я от него отряхнулась, не собираясь поддаваться домыслам.

— Почему подозревали именно его? — Этот вопрос показался мне логичным.

— Вроде одна из потерпевших указала на него.

— И этого оказалось мало?

— Согласна, мутная история, я сама не поверила, когда услышала, зря тебе рассказала. Просто, возможно я не права, но если у вас всё так серьёзно, как все говорят, о подобном лучше знать. Только не забывай, что это ничем не подкреплённые сплетни.

— Не забуду.

— Это ещё не всё.

— Неужели? — К этому моменту началась первая волна недовольства в очереди, и я снова предпочла сплетни.

— Это вторая новость. Толю Басова вчера арестовали. — Это я уже знала, но было интересно до каких размеров неправдоподобности разрослась эта новость. — Его подозревают в производстве и сбыте наркотиков, взяли с поличным. Отец Басова нанял лучшего адвоката, настоящую акулу, но говорят, тот не даёт никаких гарантий, слишком много доказательств против Толи. У меня в голове не укладывается, зачем Басов полез во всё это, у него же всё есть, как родился с золотой ложкой во рту, так с ней и рос.

— Всё это мне мало интересно.

— Неужели, даже чуть-чуть не позлорадствуешь?

— Нет. — Тема с арестом Толи по-прежнему была мне неприятна.

— Зря. Ладно, когда дозреешь, вместе съездим навестить его в тюрьму, где ему и место.

— Так мило с твоей стороны.

— И не говори. — Мила поняла мою иронию, засмеявшись в трубку. В этот момент помещение захватила вторая волна недовольства, и это именно тогда, когда моя очередь почти подошла. — Мой перерыв уже заканчивается. Поболтаем в нашу общую смену. Пока.