Чтение онлайн

Резко выйдя, Ирбис стащил меня с капота за волосы, и затолкал на заднее сиденье машины, где сорвал с меня полностью всю одежду, и согнув мои ноги в коленях, прижал их к груди и снова ворвался, тараня болезненными толчками, как машина.

У меня не было слёз, на них просто не было сил, я смотрела в потолок, отгораживаясь от происходящего, принимая всю боль, сливаясь с ней, погружаясь в его ненависть и ярость, с которыми он вколачивался в меня. Ирбис не предохранялся, а это означало лишь одно — живой из-под него я не выберусь, и эта мысль утянула меня в темноту.

Я очнулась в незнакомой комнате, освещённой одной лампой, с трудом различала силуэты предметов в помещении. Низ живота ужасно тянуло, именно эта боль и вытолкнула меня из забвения. Я попыталась приподняться, но моментально встретилась взглядом с Ирбисом. Он стоял спиной к окну полностью обнажённый. Пристальный взгляд скользил по моему телу, будто нанося надрезы скальпелем, пока не замер на бёдрах, где была кровь. Я, отведя в сторону взгляд, рефлекторно прижала ноги к животу, преодолевая боль, пытаясь закрыться. Ирбис подошёл к кровати и равнодушно уложил меня в удобную ему позу, расположившись между широко разведённых им ног, снова врываясь, пока я снова уставилась в потолок, лишь бы не видеть его лица в этот момент.

— Я буду делать это пока ты не сдохнешь. — Нарушил тишину. — Барс хотел тебя, и он тебя получит.

Не знаю сколько это продолжалось. Время в комнате остановилось. Боль начинала казаться чем-то привычным и нормальным. Его проникновения я уже не чувствовала, как и движения в себе, все ощущения смешались. У меня почти получилось абстрагироваться, когда Ирбис в первый раз кончил в меня, сразу повалившись сверху, практически перекрыв доступ кислорода. Сперма кислотой растеклась внутри, усилив боль, вернув в реальность. Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствуя облегчение, от того, что внутри больше нет распирающего чувства. Отдышавшись, Ирбис поднялся надо мной на одной руке, заставив второй повернуть на него взгляд, но я воспротивилась впервые за последние часы, не желая видеть и полностью осознавать происходящее. Мой протест, скорее всего его разъярил, потому что он решил продолжить свою пытку, только теперь медленно, возможно наслаждаясь моими мучениями.

В какой-то момент, когда я почувствовала, что силы покидают меня, сделала то, чего боялась — заглянула Кириллу в глаза. Не Ирбису, именно Кириллу Барскому, и он остановился. Последним, что я о нём запомнила, был его потерявшийся в моих глазах взгляд.

Мне снились доктора, пищащие приборы, суета и запах лекарств. Почему-то было противоестественно хорошо, и я хотела, чтобы это состояние длилось бесконечно. Мелькали отрывки фраз: «…большая кровопотеря…», «…тяжёлое…», «…переливание…», «…редкая группа…», «…выкарабкается…», «…больше на препаратах держать нельзя…», «…срочно увози…», «…никто не узнает…», «…время смерти ноль часов ноль минут».

— Ты очень бледная. — Спустя затянувшееся молчание констатировал Виктор. — Покойники и те румянее тебя. Может скажешь, из-за чего тебя так рубит?

Чем больше он задаёт вопросов, тем сильнее хочется вернуться в глухомань, из которой он меня увёз, запереться в домике и не вылезать неделю, наслаждаясь одиночеством — состоянием, в котором мне больше всего комфортно. Мне бы радоваться, что вот-вот к жизни вернусь, но нет, прошлое стабильно напоминает о себе, терзая и без того расшатанную психику. Искоса посмотрела на Виктора, ждёт от меня ответа, а мог бы проявить деликатность, но ему будто нравится вот так, ткнуть наугад, и наблюдать будет больно или нет, а я уже давно сплошная рана, чуть затянувшаяся. Он ещё не знает, на что подписался, даже я сама не знаю, что от себя ожидать, хотя первые симптомы уже дали о себе знать. Мне стало плохо ещё в пути, а во время первой остановки на одной из заправок окончательно скрутило. Пока Виктор и его люди курили прямо рядом с машинами, в то время как их боязливо заправляли, причём боязливо не из-за возможности взрыва, а страха перед этими людьми, меня выворачивало наизнанку в туалете небольшого кафе при заправке. Ожидание, что мне станет лучше не реализовалось. Сон, который я увидела был слишком реальным, а машина, в которой меня везли неизвестно куда, не изменилась. Незнакомая обстановка нервировала, и я начинала чувствовать себя потерянной. Я отвыкла от длительных поездок на автомобиле, от общения с незнакомыми людьми, от наличия надежды, что всё ещё может быть в моей жизни так, как я когда-то задумала.

Виктор смотрит на меня, а мне нечего ему ответить, я из того не самого приятного туалета выходить не хотела, лишь бы его машину больше не видеть. Иногда я вспоминаю то, что забыла из той ночи. Сегодня это было ощущение, как меня вдавливают в холодный металл так, что дышать трудно, хочется отключиться, но сознание ясное, и я чувствую всё в полной мере: холод, боль, его движения внутри себя, каждое из которых сопровождается скрежетом часов о чёрную гладкую поверхность, мой глубокий выдох, когда он покинул моё тело. Только тогда я заблуждалась, он остался в нём навсегда.

— Просто укачало. — Виктор знал, что солгу. Мы оба понимали, что это глупая ложь: когда укачивает, человека не трясёт и он не находится в полуобморочном состоянии.

— Мы можем поехать медленнее. — Произнёс с издёвкой. Кажется я начинаю его ненавидеть, хотя это не так уж плохо — хоть какое-то эмоциональное разнообразие.

— Не надо. — Воспротивилась слишком резко. — Чем быстрее приедем, тем лучше. Далеко ещё?

— Далеко. — Ответил и улыбнулся. Затеянная им игра мне не нравилась.

— Это неправда. — Постаралась не поддаться, заставляя себя говорить ровно. Если он хочет чего-то добиться, то пока близок только к очередному приступу тошноты.

— Как и твой ответ мне. — Не знала, что взгляд может быть слишком пристальным. Не понимала, до этого момента. Причиной было моё нежелание рассказать Виктору правду о себе. В своей голове он додумывал возможные варианты и пытался подогнать под них моё поведение. Для него я была жертвой насилия. Только я не воспринимала себя так уже давно. То, что Ирбис сделал с моим телом — ничто, по сравнению с тем, что он сотворил с моей психикой, чувствами, отношением к жизни. Он раскурочил всё внутри меня и именно от этого я постоянно распадаюсь.

— Решили в психолога поиграть? — Огрызнулась, проверяя последующую реакцию.

— Клим большой любитель психологии, а я предпочитаю другие игры. Не спросишь, какие? — Я тоже накидала в голове возможные варианты об этих людях. Ни один из них не успокаивал и не пробуждал доверия к ним — не трогают, уже хорошо, задают вопросы — скоро перестанут.

— Я похожа на идиотку?

— Боишься нас?

Беседуя со мной в лесном домике, Виктор этого вопроса почему-то не задал, хотя я ждала, не зная, что отвечать. Зато теперь знала. Прошлась взглядом по Климу и Шмелю. Первый даже не пытался притвориться, что не слушает, неоднозначно поглядывая на меня, будто я по минному полю шагала, а у второго закончились сигареты и он нервно дышал, пытаясь делать вид, что ему всё равно, ну или обиделся после того, как я ему Кусю в руки сунула, когда в кафе со всех ног бежала.

— Нет. — Отвечала, поддержав зрительный контакт. Я уже знала, что толка от страха никакого, бесполезное чувство, только всё портящее.

— Меня?

— Нет.

— Думаешь не стоит? — Улыбнулся, будто забавную зверюшку увидел, с которой интересно играть.

— Думаю, что вы слишком самоуверенны.

— Неужели. — Произнёс заинтересованно, ухмыльнувшись, переглянувшись в зеркале с Климом. Его я тоже, похоже, ненавижу. Шмель в этой компашке самым нормальным кажется за счёт своей прямолинейности, он не постеснялся отматерить меня, возвращая, точнее швыряя, в меня Кусей, когда я вернулась к машине.

— Есть такой фильм «Патология». По сюжету молодые врачи-патологоанатомы играли в игру — убить так, чтобы никто не смог это раскрыть. Так вот, мы с сокурсниками недолго играли в лайтовую версию этой игры, ограничиваясь теорией.

— Почему недолго?

— Я была абсолютным чемпионом. Все быстро сдулись.

— А как же: «Человеческая жизнь священна»?

— Это непреложная истина, но она не отменяет того факта, что я могу сделать так, чтобы человека парализовало, или у него пропало зрение, слух или чувствительность, или ему постоянно казалось, что по телу бегают насекомые… могу и импотентом сделать. — На последних словах Шмель закашлялся, а Куся, которую этот звук потревожил во время дрёмы, недовольно шикнула. — Мне продолжать? У меня много забавных примеров, и я не буду отрицать, что не пробовала реализовать что-то из перечисленного на практике.