Чтение онлайн

— Со мной всё в порядке. Всё зажило. Я ничем не заразилась, не забеременела. Мне повезло. Не рассказывайте пожалуйста Виктору эти подробности.

— Зря ты не хочешь рассказать ему, чем дольше оттягиваешь этот момент, тем больше он свирепеет.

— Знаю, но не могу иначе. Пока не могу.

— Я поговорю с Анной Андреевной, она сделает запись об осмотре. Не волнуйся, она не из болтливых. Если передумаешь, можешь обратиться к ней в любой момент.

— Спасибо.

Следующие три часа прошли крайне насыщенно. Больницу, как мне казалось, я изучила вдоль и поперёк, дважды заблудившись в её коридорах. Коллеги смотрели на меня с интересом, как на подопытную, сканируя своими опытными профессиональными взглядами. Коллектив был пятьдесят на пятьдесят в плане мужчины/женщины. Всё казалось привычным. Я не почувствовала ощущения нахождения в незнакомом коллективе, будто вышла на работу после отпуска. И этот факт меня порадовал. Анна Андреевна не задавала никаких вопросов, кроме одного, не хочу ли я всё-таки пройти осмотр, но её доброжелательности не хватило, чтобы уговорить меня.

Когда мы со Шмелём отъезжали от здания больницы, я не отрываясь смотрела на его окна, представляя свою работу в качестве врача.

— Как прошла первая рабочая неделя в больнице? — Задала с воодушевлением опостылевший за эту неделю вопрос Стелла, точнее одну из его интерпретаций, суть от этого не менялась, как и мой ответ.

— Хорошо.

Что ещё может сказать молодой специалист, который когда-то почти самостоятельно проводил операцию на мозге, пусть и под руководством гениального доктора Разумовского, теперь, когда за ним, в моём лице, прочно закрепились обязанности ставить уколы и накладывать швы, да, ещё подготовка к операции вместе с медсёстрами. Ничего сложнее мне не доверяют. Я всё прекрасно понимаю, но ничего не могу поделать со своим эго, которое нехило так сплюснули в тисках недоверия. Мозгов хватает чтобы не выражать недовольства и не жаловаться. Осталось научиться смирению и с благодарностью принимать то, что дают. Тем более зарплата мне всё равно не светит. Виктор пресёк мою попытку поговорить на эту тему вопросом: «У тебя мало денег на карте?». Не мало. Их там полно. Причём цифра постоянно растёт непонятно зачем, никаких трат с неё не происходит. Я решила ещё раз подготовиться к разговору с Виктором подобрав необидные и не неблагодарные аргументы, только он уехал на неопределённый срок, передав через Шмеля что ненадолго. Между нами будто шла холодная война и мне были известны все её причины. Тем не менее у меня появилось послабление — мне больше не требовалось куда-то отпрашиваться. Главное выходить в сопровождении охраны и предупреждать о выездах заранее. Поэтому, как только Стелла заехала с предложением повторить неудавшийся шоппинг, я сразу согласилась. Начали мы с магазинов нижнего белья, что особо радовало, потому что охрана оставалась ждать у входа.

— Уверена? — Стелла недоверчиво косилась из-под своих шикарных пушистых ресниц. Повезло всё-таки Климу.

— Прошла всего неделя. Спроси меня через месяц, или два, уверена ответ получится более развёрнутым, если меня, конечно, не уволят раньше. Теперь лучше расскажи, как Илья.

— Очень хорошо. Врачи удивляются тому, как быстро он идёт на поправку. Кстати, мы приглашаем тебя на наш день рождения. Илья планирует целое шоу. Скажу сразу, твой отказ не принимается.

— Наверно, будет много людей. — Мысленно приняла в штыки своё участие в празднике. Помимо того, что я не хотела быть связана с жизнью Виктора, мне ещё и не хотелось ничего — апатия не отпускала несколько дней.

— Виктор не подпустит к тебе никого. Обставит охраной со всех сторон. — Воодушевлённо попыталась успокоить меня Стелла, лишь усугубляя моё состояние.

— То есть с ним вы уже это обсудили.

— Нет. Но это же Виктор. — В этой характеристике Стелла была крайне права. Виктор Царёв умело взял под контроль не только свою жизнь, но и окружающих. Я пока сопротивляюсь, но, если так продолжится, он просто возьмёт меня измором. Сдаваться категорически не хочется.

Перевела взгляд на Стеллу. Ей как-то удалось усмирить и приручить своего мужа, найти подход к этому сложному человеку, не менее сложному, чем Виктор. Хотя, кто знает, через что она прошла, чтобы добиться этого. Стелла была отражением своего мужа. Они доверяли друг другу и общались на равных. И нас с Виктором, несомненно, обсуждали. В её словах я всегда искала подтекст или шифровку, которую мне требовалось разгадать. Стелла будто намекала мне, что для Виктора я больше, чем девушка которой он помогает. Только понять не могла кто же? Как женщина я его не интересовала. Правда после знакомства с Анастасией Сергеевной поняла, что про коллекцию баб он мне наврал и у него вряд ли есть кто-то кроме неё. В их странные отношения я не лезла, не моё это дело, хотя было любопытно чисто по-женски почему они не живут вместе.

— Когда событие? — Спросила из вежливости, начиная разрабатывать план как избежать похода на праздник.

— Почти через полтора месяца. Времени ещё полно.

— Постой, до меня только что дошло: вы близнецы?

— Нет, но родились в один день. Я старше на пять лет. Он мой младший братик и всегда дико бесится, когда я так его называю.

— Понятно.

— Ты можешь не спрашивать из вежливости, если тебе неприятна эта тема.

— Ты о чём?

— Просто, я знаю, что у тебя был брат, которого ты потеряла.

— Иногда мне кажется, что моя жизнь основная тема для обсуждения в вашем кругу. А потом Виктор удивляется, почему я ничего ему не рассказываю.

— Я обидела тебя?

— Нет. Но можешь намекнуть Климу, что эта информация бесполезна в их поисках. Пусть не тратит время и ресурсы.

Когда Стелла ушла в примерочную, куда до этого отнесли ворох самого разного белья, я решила разбавить ожидание и тоже что-нибудь примерить. Мой выбор пал на красный комплект, которого у меня никогда не было, но мне хотелось. Не покупала, думая, что такое нужно надевать лишь для того, чтобы тебя сожрали глазами, перед тем как его снять, зубами, например. Улыбнулась этим своим мыслям, но до примерочной не дошла, услышав знакомый голос из прошлого.

— Ника! Неужели это действительно ты. С ума сойти. Совершенно не изменилась. — Мила появилась будто из воздуха. Я замерла на ней взглядом ошарашено, не зная, как быть. Это должно было случиться рано или поздно, но только не сейчас, я не готова. — Только не говори, что не узнала. Совсем зазналась в своей Германии?

— Узнала. — Заставила себя говорить, а ещё дышать, а ещё понимать и складывать всё, что она говорит. — Ты шикарно выглядишь, будто с обложки журнала. — Похвалы в свою сторону Мила обожала и сейчас это было отличным отвлекающим манёвром от моего шокированного лица и наверняка испуганного взгляда.

— Занялась собой. Села на небольшую диету. Пришлось отказаться от некоторых любимых продуктов, но красивый здоровый внешний вид того стоит.

— Чем ты сейчас занимаешься? — Поддержала разговор, стараясь найти в отражениях зеркал и витрин охрану. Влипла, так влипла.

— Работаю в клинике пластической хирургии. Самой лучшей в городе.

— Рада за тебя. Правда. Ты двигаешься навстречу своей мечте.

— Знаешь, я решила немного изменить мечту. Хочу делать красивыми не только людей, которые уже красивы, но и тех, кому не повезло, не ради денег. Ни один взгляд самолюбования не сравнится с взглядом, наполненным счастьем, когда человек с изуродованным лицом видит себя не искажённым, а таким, каким он должен быть. Поэтому, пытаюсь продвинуть нашу благотворительную программу, правда, пока не особо успешно, но ты меня знаешь, я своего добьюсь. У меня мало времени, но я хочу знать как ты? После твоего отъезда в Германию о тебе ничего не было слышно. Мы все дружно решили, что ты зазналась. Этой идее поддалась даже я, когда ты не поздравила меня с днём рождения, хотя до этого поздравляла со всякой фигнёй. Ты вообще надолго вернулась? Проездом или насовсем?

— Я ещё не решила.

— Наверно, тебя завалили предложениями о работе, в которых разгрестись не можешь? Ты всегда была головастая, глазастая и рукастая.

— Что-то вроде того.

— Странная ты какая-то. Будто пришибленная. Или…

— Что?

— Я ведь не напомнила тебе о том, что произошло до твоего отъезда? — Мила нахмурилась, её улыбка исчезла, а я не сразу поняла, что она говорит о моём обвинении в смерти Барса, а не о том, что было после, ведь об этом никто не знает.

— Не напомнила, не переживай. Я недавно вернулась и ещё не адаптировалась.

— Ладно. Мне уже нужно бежать, сегодня девишник у подруги, забирала подарок для неё, а мне ещё в салон красоты, но, — Мила начала копаться в сумке, достав из её недр визитку, — когда придёшь в себя, позвони, сходим куда-нибудь, поболтаем. Я скучала по тебе. — Её последние слова задели внутри что-то спавшее до этого момента. Оно недовольно разомкнуло глаза, поняв, что выспалось, пытаясь вырваться из пут пересыпа. Это была та часть прошлого, которую я принесла в жертву и теперь, проснувшись, она пытается найти внутри меня своё место, вот только всё занято, кроме небольшого клочка, где она пролежала всё это время, а ей нужно больше, гораздо больше, как и мне.

— Я позвоню. Обещаю.

— Тогда я спокойна.

Мы попрощались, я наконец дошла до примерочной, где плюхнулась на мягкой пуф. Все почему-то думают, что я уехала в Германию. Для них я не умерла, даже не пропала без вести. Кто, как и зачем это сделал? Доктор Разумовский утверждал, что все думают, что я мертва. Стоп! Он никогда так не говорил.

«— Ирбис уверен, что ты умерла. Ему отдали твой прах с расплавленными кусочками часов, похожих на твои. Он поверил.

— Почему ему?