Чтение онлайн

— Хочу увидеть его. Для меня это важно.

— Умнее ничего не придумала? — Виктор смотрел на меня как на идиотку, а в голосе откровенный смешок.

— Он не увидит меня. Я буду в машине с наглухо тонированными стёклами.

— Которая совсем не привлечёт внимания.

— Ему в тот момент будет не до того.

— Допустим, ты увидишь его. Что дальше?

— Ничего. Продолжу жить, работать, издеваться над Шмелём, если получится, то и над Павлом.

— Ты надеешься, что он изменился?

— Нет. Я надеюсь, что не изменился.

— Откуда столько вины в твоём голосе? Будто хочешь извиниться за то, что он тебя изнасиловал.

— Он не насиловал. Наказывал.

— Было за что?

— А вот это не имеет значения. Он не имел права так поступать.

Виктор стянул со стола бутылку и выпил прямо из горла большими глотками половину оставшегося содержимого.

— Жаль тебе нельзя. — Констатировал, глядя на остатки жидкости. — Настя строго предупредила, что алкоголь тебе сейчас противопоказан. Я обещал тебе день свободы, и ты его получишь. Это твоя жизнь и только тебе решать, как ей распоряжаться. Только если уедешь, можешь не возвращаться, ни в этот дом, ни в больницу.

Я добилась своего — мне возвращали мою свободу. Я смотрела на крайне спокойного Виктора и не могла найти подвох. Вот так просто? После его настойчиво-навязчивого, категорично-ультимативного нежелания меня отпускать. Без эмоций, условий и ультиматумов. Всё, как того хотела я. Мне не верилось. Я продолжала слушать, что он говорит, готовясь в любую секунду услышать то, что мне не понравится, от чего я снова взорвусь, но его рассудительный тон не оставлял сомнений в правдивости его слов.

— Деньги и документы можешь оставить себе, Настя даст рекомендации. — Виктор резко поднялся, отойдя чуть в сторону. Где-то глубоко внутри мне было больно, впервые за несколько лет от чьих-то слов. Последний раз такое было, когда Кисса впервые сказала, что ненавидит меня. Потом я привыкла, уже не воспринимая всерьёз, но разъедающее чувство внутри запомнила. Слёзы брызнули из глаз, стекая горячими струйками по щекам. Я не понимала, что происходит, слишком сухо и равнодушно были сказаны его слова. Виктор уже стоял ко мне спиной, допивая остатки алкоголя. Сама не заметила, как встала и направилась к выходу. Мне было необходимо на воздух, которого в этих стенах не хватало. Только на улице, как назло, было душно. И снова эта яркость вокруг, режущая глаза даже в темноте. Внутри было чувство что меня предали, хотя прекрасно понимала, что сама виновата. Как всегда, во всём. От меня не так уж и много требовали, но даже эта малость оказалась для меня непосильной. Нельзя было привыкать к этим людям. Сразу было понятно, что это временно. Осталось только решить уехать немедленно или остаться до утра. Вроде ночь уже, глупо срываться резко с места, да и Куся где-то опять шляется, сразу не найдёшь. Хотя, велика вероятность, что опять дрыхнет у Шмеля, но не врываться же мне к нему посреди ночи. Даже с расчётом на то, что он привык к моим закидонам, это будет перебором. Так что завтра спокойно соберу вещи, с которыми приехала, и уйду. Развернулась, чтобы пройти в дом, только ноги не слушались. Внутри всё сопротивлялось оказаться снова внутри этих стен. Странное отторжение.

— Что ты решила? — Раздалось за спиной. И как Виктору удаётся оставаться трезвым столько выпив. Повернулась к нему, он стоял в полуметре от меня. Руки в карманах, верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты, глаза злые, потому что он знает, что я уеду, что не позволю вершить самосуд, через который прошла сама.

— Я уеду завтра. — Думала получится лучше произнести эти слова, только в горле будто ком.

— Ревёшь почему? — И смотрит на меня как на предательницу, а мне и без этого тошно и душно.

— Грустно. — И слёз в глазах стало ещё больше, а голос совсем сел.

— Сразу к нему?

— Тебя это уже не касается.

— Пока ты в моём доме — касается.

— Тогда мне не стоит задерживаться. — Развернулась, чтобы подняться в комнату и собрать вещи, но почувствовала на плечах его руки и застыла. Виктор медлить не стал и развернул меня лицом к себе, вернув руки мне на плечи, осторожно встряхивая.

— Девочка, признайся, что не хочешь уходить. — Впервые со дня нашего знакомства он назвал меня так. Тогда это меня успокоило, как и сейчас. И руки его на моих плечах успокаивали, казались родными. — Произнеси вслух. Я знаю, что тебе здесь хорошо, но ты упорно не желаешь признать это. Просто скажи.

— Не хочу. — Подняла голову, перестав прятать глаза, встретив твёрдый взгляд в ответ.

— Почему тебе так важно его увидеть?

— Хочу узнать каким стал его взгляд.

— Не пущу. — Руки на плечах сжались сильнее, а взгляд в противовес стал спокойнее.

— Виктор… — Я не знала, что говорить дальше. Застыла на нём глазами, понимая, что он не шутит, что не позволит мне сделать этот шаг, потому что я хочу сделать его одна, а для Виктора это недопустимо. Он маниакально хочет моей безопасности, жизненного комфорта, душевного спокойствия. Кажется, я пошатнула что-то в этом человеке, возможно личное. В своих попытках отгородиться и защититься от его расспросов, забыла, что он тоже человек со своими чувствами, пусть и чётко контролируемыми. Мы почти не разговариваем как обычные люди и пусть я избегаю этой составляющей жизни намеренно, но ведь можно было поинтересоваться чем живёт он, хотя бы из вежливости.

— Ладно…

— Я не поеду…

Мы произнесли это одновременно, но он остановился первым, посмотрев на меня с надеждой.

— Обещаю. И постараюсь стать более открытой. Например, я люблю киви. — Виктор улыбнулся и вроде окончательно расслабился.

— Пойдём в дом. Кажется у тебя температура. Щёки красные.

— Смешно.

Я думала, что это было что-то вроде шутки, но градусник показал почти тридцать восемь, которые я вообще не чувствовала. Виктор долго консультировался с Анастасией Сергеевной по телефону, напряг кого-то из своих людей срочно ехать в аптеку за нужными лекарствами, после приёма которых я моментально вырубилась, благо на этот раз в своей комнате, до которой дошла самостоятельно.

Утром чувствовала себя разбитой и здоровой. Температура чуть не дотягивала до тридцати семи, но я была уверена, что уже к обеду она будет в норме. В доме опять было тихо. Ни Марины, ни Оли с Олесей я не нашла. Зато натолкнулась на Виктора, готовившего завтрак.

— Где все? — Говорить «доброе утро» у нас не привилось.

— Если ты про домработниц, у них оплачиваемые выходные. Настя советовала обеспечить тебе покой, а с ними его не будет. Шмель с Пашей охраняют склады.

— Опять? За что? — Села за стол, пытаясь понять, что готовит Виктор. То ли яичницу, то ли омлет.

— Ты задержалась на работе, не вышла вовремя, а они чухнули, когда ты уже была в отключке.

— Я не первый раз задерживалась.

— Они должны были проверить. Не переживай за них. Им втроём там будет весело.

— Только не говори, что ты и Анастасию Сергеевну туда сослал. — Спрашивала на полном серьёзе, потому что за ним станется.

— Для неё у меня иные формы наказаний. — Откашлялся, только я и без подробностей поняла, не маленькая уже.

— Так кто третий?

— Куся. Шмель сказал будет её дрессировать.

— А он не забыл спросить моего разрешения? — Возмутилась наглости своей няньки.

— Все претензии можешь высказать ему по телефону, ну или через неделю, когда он вернётся.

— А кто будет меня везде возить?

— Никто. Ты не выйдешь за пределы территории пока не окрепнешь. Неделя минимум.

— Снова тотальный контроль?

— Благоразумие чистой воды. — Наигранно развёл руками, типа совсем не при чём.

— И кого мне доставать?

— Меня. Я буду работать из дома.